Скованные одной цепью

POV Sasuke. Я с хрипом перекатился на другой бок, когда поперхнулся во сне собственным кашлем. Ощущения оставляли желать лучшего, по крайней мере, какой-то дёготь в глотке вперемешку с песком и сопливая блокада в носу усугубили и без того мрачное желание повеситься на ближайшем шланге. Поясницу неприятно тянуло от копчика, как и мышцы бёдер. Зад ещё напомнил мне о вчерашнем, когда я криво-косо приподнялся на локтях и тут же рухнул обратно на диван, про себя кривясь не только от того, что понимал, на что я вчера пошёл, но и чувствовал, как чужая сперма прилипает к коже в области прилегающей к паху. Твою ж мать, я снова это сделал. И теперь сказать, что я как-то был против и под градусом, язык не повернётся. Списать на лихорадку? Почему бы нет, это всё что остаётся, не признавать же, что даже под ознобом и жаром, я не понимал, что будет, если у Итачи сдадут тормоза, которыми он прикрывается. Сраный ублюдок. Почувствовав очередную порцию поднимающегося кашля, я приоткрыл рот, но оттуда вышел лишь какой-то хрип, напоминающий что-то из далеких хорроров, но не собственный голос. Облизав пересохшие губы и осмотрев до безобразия знакомый интерьер с дешёвой обстановкой и ссаными занавесками, я глухо захрипел в руку, немного прочищая лёгкие. Пошмыгав носом и поняв, что тут просто так вытереть сопли не получится, скинул с себя одеяло и поплёлся в ванную, где у меня минут пятнадцать заняло, чтоб избавиться от закупорки, мешавшей полноценно дышать. На этом из ванной я не вышел, пришлось ещё воспользоваться душем, чтоб смыть с себя всё вчерашнее, включая воспоминания, от которых было сложнее всего избавиться, так как они не поддавались горячей воде, мочалке и даже гелю для душа. Они скребли, они давили, они не давали себя забыть, как и той истоме, что всегда накрывает, после отличного секса. Жаль, что он бывает только здесь. В этой протухшей копом квартире и только с тем, кого ты больше всего ненавидишь. Будь у Наруто такой же навык и член, он бы мог надеяться на то, что я от безвыходности бы ему дал. Хотя нет. Не мог. Вытерся я полотенцем, которое после повесил на батарею. Хотя толку? Она всё равно холодная. Одеваться в вещи Итачи мне не хотелось, хватит того, что тут и так всё напоминает о нём, каждая деталь в квартире, не говоря о запахе, аккуратно сложенных вещах и этом квадратном ящике, под названием телевизор, который ассоциируется у меня только с одним человеком. Нигде больше подобной доисторический техники не видел. Даже в участке. Накинув на себя халат, я поплёлся в коридор, вознамериваясь, если что раскрутить ручку или замок, но этого оказалось не нужно. Вообще не нужно. Ключ висел рядом на крючке. - Что за, …? - я не договорил, так как и без того было всё слишком странно. Слишком непохоже на этого втирающего мне про семейные ценности, пародию на старшего брата. А он ведь ушёл раньше, чем я. Сколько тогда было? Шесть утра? Мне даже было не лень было оглядеться в поиске часов, чтоб разглядеть опущенные вниз стрелки. Это было ненормально. Ненормально для Итачи. Избегать меня. Прятаться. И даже игнорировать. Взяв ключи в руку, я с сомнением их оглядел, какой-то частью сознания надеясь, что они не от квартиры. Ведь не может быть всё так просто? Не может же он кардинально измениться за, … сколько мы с ним не виделись? И вообще, почему это меня так задевает? Он перестал нудеть мне над ухом, перестал поднимать кипишь из-за того, что я не ночую дома, … разве не этого я хотел? Стиснув зубы, я воткнул ключ в замок и, повернув в нем его на несколько оборотов, открыл дверь, уставившись на лестничную клетку. Напротив меня стояла почти такая же дверь. Кое-где облупилась краска, где-то видны царапины. Всё абсолютно, как и было раньше. Выйдя на лестничную площадку, я спохватился тем, что забыл собственные ключи от квартиры, что остались в джинсах. Пришлось возвращаться, дабы найти те. Дальше всё шло по сценарию, словно пройдённый этап, делалось на автомате: зашёл, осмотрелся, глянул на кучу бумаги на полу, скопившуюся от протиснутых в щель для писем счетов и какой-то рекламы, может даже ещё чего-то, но я привычно прошёлся, направляясь к шкафу. Вещи, да? Выбрав парочку более-менее тёплых на мой взгляд, вроде тёмно-синих брюк и клетчатой рубашки, я где-то даже отыскал толстовку, пусть и прошлогоднюю, но что поделать, если в таком виде я сгожусь только для того, чтоб мне платили мелочью? Похватав из кучи шмоток нужное, я присел на пол, чтобы разыскать зарядное устройство для мобильника, но цыкнул, так и не найдя то, собирался уже уходить, но в последний момент наткнулся на зарядку в коридоре. Наверное, выпала, когда я был здесь в последний раз. Захватив и это, я вернулся в квартиру копа, испытав какое-то облегчение, словно вернулся откуда-то с вылазки домой. В свою берлогу, а не туда, куда меня бывало только блевать хотелось приходить. Это странно. Это не хорошо. Это напрягает меня не меньше, чем то что Итачи стал, словно равнодушнее ко мне относиться. Никогда бы не подумал, что это будет меня волновать. Подсоединив к телефону с треснувшим экраном шнур от зарядника, впихнутого в розетку, я повалился на диван, с которого стащил постельное бельё на пол, так как спать на том, где была сперма меня не прельщало, так и то, что я вообще тут нахожусь. Состояние граничило с сонным, но спать я не хотел, как и думать. Но мысли, как штыки лезли и в без того в голову, где на черепную коробку, словно изнутри мозги давили, не говоря об ноющем затылке. Почему он ушел раньше? Почему он меня игнорирует? Почему он меня не преследует? Почему? Потерев лоб ладонью, я вновь откашлялся от кома в горле и, шмыгнув носом, протянул руку к телефону, взяв который, стал листать список пропущенных вызовов и непрочитанные сообщения за сутки. Ничего нового, кроме пары звонков от Орочимару, а также сообщений о местах, где бы я мог стоять не приходили. Хотя, Сай вот звонил. Наверное, по поводу той дури, что он толкает. Я покривил губы. От чего-то мелькавшая перед глазами игла, когда Наруто и «Изабелла» собирались ширнуться чем-нибудь отбили желание, впрочем, таблетки — это ж не внутривенно, так? Значит, и действие не такое шальное, хотя на них я убил денег порядочно, поэтому даже это развлечение сейчас мне не по карману. Взгляд плавно перешёл на полку с книгами, где всегда в шкатулке прятал деньги Итачи. Хрен знает были ли все те копейки его полной зарплатой, но было там крайне мало. Хватало на разок поесть в забегаловке или проехаться на такси. Только при 50%-процентной скидке, мне может и хватит на одну таблетку. - Мгх,- сморщился я, припоминая, как хреново бывает, когда отходишь от непрошибаемого веселья или прекрасной ауры равнодушия, возвращаться в реальность равноценно падению в пекло. Поэтому ты стараешься найти ещё. Денег, техники, клиентов, … неважно. Главное, снова почувствовать под языком горьковато-солоноватый вкус, что распространяется по всему телу. Я уткнулся лицом в обивку дивана, старясь избавиться от мыслей, что шли не в том направлении. Однако думы о том, что в сокровенной книге может находиться скромная заначка, не давала мне покоя, как и то, что к вечеру вернётся Итачи и начнется всё по новой. По новой ли? Я дернулся, когда в руках зазвенел телефон. Мм? На экране высветился незнакомый номер. Кому от меня опять что-то нужно? Мелодия продолжала нарастать, сменившись воплем солиста известной группы, а после барабанов, пока я шепча слова, что будут чуть дальше в этой песне, принял вызов. - Да,- бросил я, но в ответ мне послышался тот голос, чьё шипения я бы предпочел не слышать. Особенно сейчас, когда карманы пусты. - Наконец-то, Саске-кун, я то думал, что там случилось с тобой,- протянул мой сутенёр, явно звоня не просто так, чтоб спросить, как мои дела. - Ничего примечательно,- буркнул я, собираясь уже съязвить, но вместо этого закашлялся, тут же прикрывая рот ладонью. - Что с тобой? Неужели, простудился? - мужской голос так и сочился приторной заботой, будто без моей задницы этой ночью сгорят все мосты и рухнет весь бизнес. - Есть немного,- отрывисто проговорил я, не вдаваясь в то, что я почти что тут подыхаю и нет никого, кто бы принес мне таблетку. Вообще, в идеале можно было бы в таком состоянии притопать к Узумаки, он-то быстро смекнул, что делать, и сидел бы надо мной, как курица-наседка, ловя каждый мой каприз и со скоростью их исполняя. Из него было легко вить верёвки. Как и из Итачи. Вообще, легко манипулировать кем-то, для кого ты что-то значишь. Точнее, когда они вбили себе в голову, что «хотеть» равноценно «любить». - Хочешь я занесу тебе лекарств? Может, даже с врачом,- любезно предложил Орочимару, словно ему за меня уже заплатили и ему остаётся только уговорить меня. Ладно, что уж там. - Сколько? - перешёл я сразу к делу, причём фраза была настолько отработанной, что я даже не глянул на то, чем пришлось заплатить в прошлый раз, когда я задавал этот вопрос. Или в позапрошлый. Или вообще, каждый раз. - Ты уже рвёшься в бой, Саске-кун? - хмыкнул брюнет, однако тут же елейно произнёс, будто боясь спугнуть меня раньше времени. - Нет, сегодня на тебя заказов я не получал, хотя ты очень понравился последнему, который договаривался через меня. - Нет, - машинально отрезал я, когда в голове всплыл портрет мужчины, к которому я приезжал на дом. Рука тут же потянулась к собственной груди, словно проверяя целостность плоти, что полмесяца назад была располосована насколько, что даже одеваться было истинным мучением. - Что ж я не сомневался, что ты откажешься, - ничуть не меняя интонацию продолжал сутенёр, - он несколько перегнул палку, как мне известно, - Сай растрепал. – но тебе ж хорошо заплатили? Я прикусил губу и затаил на секунду дыхание. Заплатили много. Таких денег я не видел с того раза, как, … неважно. В общем, давно. Наверное, поэтому я даже забыл как-то, что надо делиться, в том числе с организатором, даже такой вот неприятной встречи. - Не беспокойся, мне не нужны эти деньги, мне перепало достаточно, чтобы мы оба остались удовлетворены, - проворковал Орочимару, - но всё же я хотел бы встретиться с тобой лично, Саске-кун. - Недели через две, - хрипло сообщил я, накинув лишние дни, чтоб просто где-нибудь пошататься, а не томно улыбаться, вызывая вожделение и желание. Не хочу. - Ты меня, наверное, не понял, - голос стал жестче, - нам надо увидеться в ближайшее время. - Нам? Или тебе? Не припомню, что бы, когда мне что-то было нужно, ты спешил на помощь, как Черный Плащ, - иронично протянул я, поднимая глаза к потолку, где, по-моему, прибавилось трещин. Или мне кажется? - Не играй со мной, Саске-кун, - Орочимару, наверное, уже гнул телефон, или первое, что попалось под руку, но мне было сейчас как-то всё равно. Я его, собственно, никогда и не боялся. Он внушал страх другим проституткам, кому-то может ещё и отвращение, третьим вообще уважение, были и подобные «Изабелле», а был я. От чего-то сутенёр держал меня одновременно и далеко, но и на поводке, при этом практически никогда не затягивая его цепь, как ему было угодно, и даже наоборот, интересуясь моим мнением и даже, порой, принимая его во внимание. У нас было много возможностей переспать. Я всегда понимал, что это будет чем-то вроде fatality для братца-копа, что грезил тем, чтоб Орочимару сел за решётку. Но ничего не было, даже смешно от этого. Да, грязный извращенец часто распускал руки и даже стаскивал с меня кофту или футболку, мотивируя тем, что должен удостовериться в целостности и прежней красоте товара, но дальше не заходило. Я просто представлял скольких он, образно говоря, вертел на своем члене. А быть там, где был Сай, мне хотелось меньше всего. - Я зайду в кабак, как только выздоровею, - прикрылся я своей болезнью, слыша на том конце связи не то приглушенное змеиное шипение, не то недовольное ворчание. Для Орочимару это всё равно равноценно. - Хорошо, Саске-кун. Поправляйся, - наконец сообщил сутенёр и отключился, чем вызвал мой смешок. Замечательно, по крайней мере, не придётся думать о том, что с меня могут вычесть за то, что я не на «рабочем месте». Встав с дивана, я окинул кучу белья на полу и, цокнув, вспомнил, что где-то тут была развалюха, наподобие стиральной машины. Можно запихнуть это всё туда, чтоб под ногами не валялось. Донеся спальные принадлежности и разбросанные по комнате вещи до стиралки, я засунул всё туда, а после уставился на панель. На ней не было привычных кнопочек или даже сенсорной панели. Да, бля, на ней вообще ничего не было. И как включать эту бандуру? Выругавшись и оставив это на хозяина этого мусора, я вернулся в спальню с острым желанием покурить. Пачка мальбаро уже не ждала меня в спрятанном месте, но я подозревал, где ещё могут быть спрятанные мною сигареты, что я рассовывал по углам, когда был заперт в квартире. «Мало ли, сколько мне ещё предстоит тут сидеть», - думал я тогда, вот и запасался. Под батареей на кухне и за зеркалом в ванной заначек не было, скорее всего, их находил Итачи и безжалостно выбрасывал, поэтому понадеявшись на последний «клад», я раздвинул створки шкафа на кухне и безбожно хрипя от кашля, нашарил в одной из нижних кастрюль, запрятанную сигарету. Позаимствовав ещё из шкафчика спички, я довольный собой, добрался до комнаты и присев на край подоконника, приоткрыл форточку и задымил. Приятно до дрожи, а. Однако это чувство прервал очередной залп кашля, от которого я сложился пополам, опускаясь едва ли не на пол, при этом стараясь не выпустить сигарету из пальцев. Кашель доканывал всё больше, от чего я уже засомневался, что у меня просто грипп. Может, я вообще пневмонию подхватил или туберкулёз? По нынешним меркам города, это ещё не так плохо, ведь ещё есть, рак, цирроз или гангрена, а из моей области, то что-то вроде хламидиоза, сифилиса и ВИЧ, и гепатита группы В. Запомнил это из разноцветных плакатов, что висят в месте задержания в полицейском участке. Когда перечитываешь столько раз одно и то же, что-то да отложится. Выпрямившись, и, будто бы назло самой природе, повторно затянувшись, я выпустил близ окна несколько потоков дыма, а после поглядел, как за окном заливает всё дождь. И в такую погоду стоять где-нибудь на остановке? Не, ребята, я пас. Смахнув пепел на подоконник, я присмотрелся к тому, что около подъезда была какая-то новая машина, видать, не здешняя, так как я за всё время проживая не видел тут ничего лучше коповозки, что водит этот подонок Итачи, а эта модель авто была далеко не из дешёвых. Порше? Да ещё и красный. Я выдохнул дым, разглядывая серость бытия за окном и новшество в виде припаркованной недалеко от подъезда этой вот машины. Из-за дождя сложно было сказать, кто был за рулём, да и был ли кто-то вообще, однако не сводил глаз с порше, что буквально приковывал взгляд, даже если я бы на него не смотрел. Бесит. За окном уже смеркалось, поэтому я, потушив тлеющую в руках сигарету об оконную раму, поглядел на серую комнату, что, будто бы впитывала погоду за окном, превращаясь в мрачное и холодное место, где не хотелось оставаться. Но лучшего варианта у меня всё равно нет. На диване засветился телефон, тихо забренчав, словно и сам звонивший, извинялся за то, что набирает мой номер. Я оставив окурок близ окна, подошёл к телефону и удивленно приподнял брови. Хината. Она мне не звонила после того случая, когда я с треском отправил свой телефон в полёт. Знала, что не захочу разговаривать. Знала, что мне надо успокоиться. - Да? - приняв вызов, я ощутил неприятное ощущение где-то на дне желудка, - Хината? - Саске-кун, … - тихий и тонкий голос девушки звучал насколько жалко, что я понял, что случилось что-то действительно плохое. - Хината, говори, - потребовал я, заметавшись по комнате и забыв моментально про ноющую спину, хрипы в горле и давление в висках. - Что-то с Неджи? - тут же предположил я, зная, что у парня всегда было плохо со здоровьем, а в последнее время и вовсе он стал сдавать. - Саске-кун, … они убьют его, … - раздались на том конце дрожащим голосом слова, от которых я встал на месте, как вкопанный, - он хотел им помешать копать, а они… - дальше послышался только плач Хьюго, которая ещё беспорядочно что-то лепетала, но я уже не слушал. - Успокойся! Слышишь меня? Спрячься где-нибудь, я вызову полицию и… - начал я, но девушка тут же всхлипнула. - Не надо! … Они сказали, что если явится полиция, то они его убьют… - Хината говорила дёргано и, кажется, содрогаясь всем телом, как я понял по голосу, что едва не срывался. - Я созвонюсь с Итачи, он что-нибудь придумает, - ляпнул я, ища глазами свою одежду, что принес из квартиры, - скоро приеду, жди меня и ничего не предпринимай. - Саске-кун, … угу, - прошептал голос и связь рассоединилась. Теперь уже я дёргано стал лазить в контактах, выискивая заблокированный номер, который вызволив из черного списка, набрал, подбирая в голове слова, чтобы коп отложил все свои ничтожные дела и срочно что-нибудь предпринял. Пока шли долгие гудки, я приложив телефон к уху, и придерживая его плечом, натянул на ноги штаны и залез в носки, попутно по очереди просовывая руки в рукава рубашки и матерясь при каждом разе, когда это не получалось. А Итачи всё не брал трубку. Мразь. Нельзя на него положиться. Вечно занят. Вечно поздно. Подбежав к шкатулке, что была в шкафу, я выскреб оттуда несколько бумажек, которых как раз-таки должно было хватить на такси, а следом, накарябал несколько слов на листке, что лежал на столе. Может, сообразит, если что. Хотя от него дождёшься. Заказывая машину и запрыгивая в кеды, что успели просохнуть, я нашарил глазами ключи, которыми закрыл за собой квартиру, а после на ходу спускаясь по лестнице и надевая толстовку. У меня было около семи минут, прежде чем подъедет машина. Это было куда больше, чем нужно для того, чтобы немного осмыслить ситуацию и раскидать сказанное по полочкам, отделяя от всего, что я успел сам напридумывать. Что она там сказала? Они убьют Неджи? За что? Кто они? Что эти «они» делали на кладбище? «Копали», - подсказало подсознание, что выудило слово из рваного разговора. А вот что копали? «Землю, наверное», - подумал я, потому что что ещё копать на кладбище то? Могилы? Вряд ли там запрятаны несметные богатства. Я живо запрыгнул в подъехавшую старенькую машину, со скрипом закрывая дверь и поглядывая на не менее пожилого шофера, который бегло посмотрев на меня, поправил клетчатую кепку на голове, щуря светлые глаза. - И что понадобилось ребёнку на кладбище, - покачал головой мужчина, пока я лишь нервно усмехнулся. Ребёнка тут нашёл. Детство кончается тогда, когда умирают родители. Я полгода, как далеко не мальчик, тогда уж. Когда машина начала выезжать, я машинально глянул в окно, тут же невольно скользнув взглядом по красному пятну в сером дворе. Порше всё мокло под дождём, а я про себя лишь усмехнулся, вряд ли такую тачку могли оставить без присмотра, да ещё в таком районе и на такой улице. Если б она была пустая, то её б давно угнали. А если нет, … то в морге может оказаться на один труп больше. Я постоянно поглядывал на время на телефоне, иногда требуя у старика, что б разгонял своё корыто, на что тот фыркал, причитая, тому, что я так жажду встречи с мертвецами и смертью. Поэтому, когда я вылез из автомобиля, попутно всучив шоферу деньги и накидывая на голову капюшон толстовки, в голове поселились ещё более мрачные мысли. Тем не менее, я даже не обращая внимание на лужи побежал к небольшому домику, что стоял на окраине незначительного кладбища. Я там никогда не бывал, но даже издалека всегда содрогался при мысли жить там. Небольшой, ветхий, с местами прогнившими досками и крышей, что должна была рухнуть от первого же порыва ветра. Эта халупа, только и держалась, наверное, от молитв Хинаты, но девушка всегда легко отзывалась о своём новом доме, будто это не худший вариант. Нет, моя дорогая, именно худший. Даже коробка из-под холодильника для меня б была предпочтительней, чем эта «гробница» близ кладбища. - Эй! - пока я добежал, то успел прилично намокнуть, не говоря о хрипах, что раздавались из моей груди, - Хината! - рукой я забарабанил по запетой двери, которую попытался ещё отпереть. Да где ж она? Я судорожно огляделся, глазами среди сумерек выискивая знакомый силуэт, но тишина, точно давила на меня, как и крик ворона, раздавшийся на другом конце, прозвучавший, не то, как плач, не то, как плохое знамение. Да, срал я на это. Где Хината? Грязно выругавшись, я достал из брюк сотовый и набрал девушку, постукивая пальцами по дверному косяку. Ну же. Где ты? Я вздрогнул, когда вибрация раздалась совсем рядом. Словно под ногами. Сглотнув, я наклонил голову и обомлел. Среди грязи от дождя и опавшей листвы валялся старенькой модели телефон с совершенно детским брелком в виде бабочки. Наклонившись и подняв аппарат, я совершенно не знал, что делать, глядя на экран, где всё ещё шёл мой вызов. Не может быть. Я снова задолбил рукой по двери, выкрикивая имя девушки, но мне отвечала лишь гнетущая тишина внутри и барабанящие по земле капли дождя. Чёрт. Я должен был выслушать до конца. Я не мог опоздать. Я не хотел. Хината. Я кинулся по дороге, ведущей прямо на кладбище. Оно было сравнительно не таким большим. За полчаса можно было бы обойти всё. Большинство горожан города предпочитали хоронить покойников на Южном, где вид был более лучший, но похоронами заведовал Итачи, и от этого легче не было, но сейчас я был за это благодарен, так как периодически сюда приходя неплохо ориентировался среди могильных плит, заросших мхом и зеленью, деревьев, которые подобно стражам стояли на склоне, и конечно же среди витиеватых дорожек, расходившихся в разные стороны. На полпути я услышал приглушенные шум, от чего замер и сменил направление, прислушиваясь и стараясь разобрать звуки, исходившие не от меня, вроде рваного дыхания или битья сердца об грудную клетку. Глухие шаги. Ругань. Я неуверенно сделал несколько шагов вперёд. Я знал эту тропку лучше всех. Дальше были могилы моей семьи. Чем ближе я подходил к месту захоронения, тем больше убеждался, что звуки и скрежет шёл именно оттуда. Что происходит? Что нужно кому-то там? Что нужно от моих родителей даже после смерти, мать вашу? -Здесь только одна, - послышался бас, от чего я снова замер, но уже различая в метрах пятнадцати двух здоровых амбалов, которые что-то делили меж собой, пока один более долговязый склонившись над фигурой около скамьи что-то приговаривал. В сжавшимся на земле комке я узнал девушку, которая прижимала ладони к лицу и слабо вертела головой, пока незнакомый мужик тянул к ней руки, оттягивая не то промокшую ветровку, не то конец платья, о чём-то пошло приговаривая и кивая на кого-то лежавшего неподалеку, рядом с оградой и комьями земли. Неджи. Я сжал мокрые от дождя и пота ладони, стискивая челюсть и ощущая, как в горле поднимается не только кашель, но и ярость. Как он смеет. Что она ему сделала?! - Не трогай девушку! - крикнул я, выходя на свет керосиновой лампы, что стояла рядом с долговязым блондином на краю скамьи. - А? - незнакомец и его «шкафы» обернулись на мой крик, поворачивая ко мне свои рожи, пока я, щурясь от слишком яркого освещения, до боли сжал челюсть, когда заметил, во что они превратили могилу мамы, которая стояла разрытая и осквернённая, словно лишенная насильно невинности девушка, пока её сердце – урну, держал в своих грязных руках один из мужчин. - Убери лапы от праха моей матери, ублюдок, - прорычал я, когда гнев захлестнул меня с головой, и мне было абсолютно похуй на то, что их трое, а я один, и они все превосходят меня в физической силе. - Что за пацан? - один их рабочих, что был с лопатой, произнёс басом и с видимым акцентом. Не местный. - Ещё один могильщик что ли? - второй оглянулся на меня, меряя взглядом, а после, видимо, когда его сказанное мной сложилось в его крошечном мозге, нахально усмехнулся, протянув руку так беспечно с урной, - Эту? - Эй, босс, у нас тут гость, - тот, что с лопатой опять подал голос, пока долговязый, оценивающе осматривал меня, - туда же, куда и первого? - Постойте, он сказал, что это прах его матери, - протянул, монотонно растягивая слова тот парень, что домогался Хинаты, отходя от девушки и криво улыбаясь, хмыкнул, зацокав, - глядите, парни, сосунок то, как трясётся от гнева, неужели решил со всеми нами справиться? Я оскалился, хотя и где-то в глубине сознания понимал, что, я разве что убежать от них смогу, и то не факт, однако, кровь ударила в голову, заставляя забыть обо всём, и не сводить глаз с урны, что по-прежнему была в чужих руках. Он не имеет права её касаться. Он своей жизнью обязан поплатиться, за то, что сделал. - Хината, забирай Неджи и уходи, - проговорил я, бегло глянув на бледную и мокрую девушку, что с видимыми ссадинами на лице, спутанными волосами и со слезами на фиалковых глазах глядела на меня. Наверное, я зря корчил из себя героя, так как голос мой хрипел, будто я пил и курил лет так тридцать не просыхая. - Пацан, ты сумасшедший, - долговязый усмехнулся, а после мотнул головой в сторону двух своих помощников, которые оставили своё занятие и теперь с лопатами на перевес окружали меня. - А ты больной ублюдок, раз пришёл сюда и решил, что за этого тебе ничего не будет, - процедил я, краем глаз следя за движениям позади меня. - Что сказали, то и делаем, - послышалось со стороны. - Тише, - высокий сделал знак своим шестёркам, - мы просто преподадим этому сучонышу урок, который он навсегда запомнит, вот и всё. Я в последний момент уклонился от того, чтобы не получить лопатой по затылку, отчего был вынужден приложиться к земле и открыться для главаря этих ублюдков, который тут же воспользовался этим, ногой пнув меня, отчего я прокатился под вскрик Хинаты к скамье, собирая на себе грязь и комья земли. Блядь. - Прячешься за своих телохранителей, да? Слабо один на один против подростка, вроде меня?! - откашливаясь и вытирая слюну тыльной стороной ладони с губ, усмехнулся я, понимая, что не в моём праве выбирать, однако, кажется, это подействовало, и усмешка попала в цель. Долговязый блондин, сплюнул на пол и махнул своим напарникам рукой, давая команду не подходить, пока я кое-как поднимался на ноги, всё ещё чувствуя, как протестует спина и мышцы ног. Но я должен. Ливень хлестал не переставая, мешая не только сосредоточиться, но и делая мою и без того неуверенную позу ещё уязвимее. Наверное, всё же стоило нормально питаться, чтоб сейчас так убого не выглядеть по сравнению с этим мародёром в кожаной куртке. Блондин двинулся с места первый, целясь нанести удар по корпусу, но я двинулся в право, разворачиваясь и ставя ему ногу, от чего тот споткнулся, едва не падая лицом в грязь, но удерживаясь благодаря скамье. На роже появилась гримаса ненависти, скривившая и без того не награжденное хоть каплей красоты ебало мужчины. Я же успел отойти ещё на пару шагов, считая сейчас задний край относительно безопасным, раз мы дерёмся один на один. Парень с криком атаковал снова, на что я ответил уже, поставив вовремя блок, а после наотмашь ударяя противника ногой куда-то в колено. Следом ещё удар. И ещё. Долговязый кривится и отступает, на следующий раз пытаясь перехватить меня за волосы, но только капюшон спадывает с головы, а я вновь делаю шаг назад к могилам. Сейчас можно было улучить момент и с разворота нанести удар под дых, если кинуть этому подонку комок грязи в лицо. И тогда, … Я дёрнулся, когда мои руки были резко подняты вверх и закручены за спину, от чего я только и успел что хватануть ртом воздух от неожиданного и болезненного захвата. Один из амбалов жестко сжимал мои запястья, пока его босс отряхивался от земли и снова сплевывал на пол, кривя губы. - Сопля. Недорос ещё, чтоб условия ставить, - долговязый глянул на своих сообщников, а после снова на меня, покуда я не переставая брыкаться, старался выбраться, - тоже мне защитник слабых и несчастных. Эта фраза на несколько секунд выбила меня из колеи. Я всегда относил её к Итачи, что мотался по всему городу, наивно полагая, что способен избавить его от скопившихся отбросов общества. Я всегда смеялся над этим, видя, как жалки его усилия, и что толку нет абсолютно. Неужели, я выгляжу сейчас так же. Горечь скапливалась в груди, пока рваное после схватки дыхание, не восстанавливалось, а словно сильнее теребило и без того выжатые лёгкие, требуя больше кислорода. Твари. Убогие, мерзкие твари. - Займитесь им, - бросил блондин, от чего я тут же, упал на землю, придавливаемый чей-то подошвой. Кости под напором захрустели, и я попытался вырваться, но болезненный пинок в челюсть и я, хрипя, сжимаюсь в один ком боли. Удары продолжали сыпаться отовсюду: спина, поясница, бедра, руки. Я мог только прикрыть голову руками и вскрикивать после особенного сильного удара или тряски. Кажется, меня действительно избивали. И даже не за воровство. Не за проституцию и наркотики. За защиту. За защиту близкого человека. За честь, за семью. Почему так больно? Почему, когда вступаешься за самое дорогое, становится больнее всего? Из губ вырвался стон, когда очередной удар попал по пояснице. Кажется, почка. Больно. Всё горит. Каждая клетка вопила о помощи, но я лишь скрючившись, защищал голову. Наверное, зря, будь там хоть что-то я бы не попал в подобную ситуацию, а тем более не отправился, как самопровозглашённый герой, в одиночку. Удары резко прекратились, и я теперь мог заметить, как ко мне продвигается неспешно главарь этих бандитов, пока я подрагивая лежу на сырой земле, чувствуя только то, как по мне стекают капли дождя. Мужчина, неприятно улыбаясь, схватил меня за ворот толстовки, насильно ставя на подкосившиеся ноги, и обнажая собственные кривые зубы. - Ощутил себя крутым, недоносок, а? Думал самый умный, да? – долговязый хохотнул, крепче сжимая ткань в руке, пока я всматривался в его глаза, запоминая каждую деталь этого отвратительно уродца, чтобы составить в полиции потом его портрет. И его найдут. Итачи его точно найдёт. Он сделает всё, чтоб этот пидр сел. Сделает же? - А знаешь, что мы сделаем дальше? Мы прямо здесь раздвинем ноги твоей подружке, и воспользуемся её молодым и красивым телом. Думаю, эта мелкая потаскушка не сильно этому расстроится, к тому же, она так клялась, что ни с кем не разговаривала по телефону, а тут раз, и ты нарисовался, ну, как тут не поверить после этого, - сказав это мародёр шире улыбнулся, будто уже предвкушая, на что я не выдержал и сквозь стиснутые зубы плюнул ему в рожу. Смачно. Со слюной и мокротой, что из-за сдерживаемого кашля скопилась во рту. Лицо долговязого дрогнуло и он, гоготнув в сторону, снова посмотрел на меня, пока я силился поднять, словно отнявшуюся руку. Я заметил, как мелькнула сталь в его ладони и хотел было отскочить, отвернуться или даже упасть, но… Боль пронзила живот, ослепляя и подавляя крик. Я не мог даже выдохнуть, лишь трясущимися руками сжимая чужую ладонь, что перехватил слишком поздно. В ушах стоял звон, а из-з рта вырвался звук слабому покашливанию, но даже он был для меня, как иголка, попавшая в пищевод. - Босс, … он же, … - начал было один из амбалов, пока я всё ещё смотрел прямо на того, кто проткнув меня ножом, с безмятежным выражением вытащил тот из моего тела, демонстрируя окровавленное лезвие и рукоять. Я лишь таращился на это, в то время как волны боли распространялись от ранения по всему телу, а во рту почувствовался железный привкус. Я сначала упал на колени, а после на бок, прикладывая руки к ране и чувствуя, как тёплая и липкая жидкость касается их, как накрывает, как будто пытаясь прогнать окоченение пальцев, которыми я бессвязно перебирал, хватаясь ткань, пока по лицу катились обжигающие слезы. Где-то рядом надрывно плакала Хината. Глупая. Бежала б отсюда. Выпустив судорожно воздух из лёгких, что болезненно сжались, я поднял глаза к небу. Как символично. Умереть на могилах своих родителей. Дождь всё ещё шёл, смывая с собой грязь и кровь. Я слышал звук тормозящих шин. Рев двигателя. Чей-то пронзительный и гневный мат. Они уходят? Они убегают? Ха-х, как же смешно. На губах растянулась улыбка, пока рядом кто-то копошился, а следом надо мной склонилось заплаканное и покрасневшее лицо девушки, что аккуратно переложив мою голову к себе на колени, пыталась сдержать слезы, поглаживая маленькими и худыми пальцами моё лицо. - Саске-кун, … прости меня, … прости, … - Как Неджи? - вымолвил я, чувствуя, как трудно даётся эти слова, и как подрагивают собственные руки, будто конвульсивно сжимаясь, пытаются закрыть рану на животе. - Он в порядке, без сознания, … - всхлипывала Хьюго, чьи плечи дрожали не меньше, чем я сам. - Они ушли? - Да. Тот человек, … он на них стал кричать. Это хорошо. Теперь они до них не доберутся. Теперь можно закрыть глаза. - Саске! – Хината окликнула меня, но мне было слишком тяжело приоткрыть хотя бы один глаз, поэтому я что-то пробормотал, чтоб она не беспокоилась обо мне, - Помогите! Дурочка. Сама вон вся продрогла. Совсем что ли не понимает ничего.