Скованные одной цепью

POV Itachi Мне пришлось перезвонить в больницу. Правда, тогда я был уже за рулём, и кажется, чуть не врезался по дороге, задев, кажется, бачок с мусором, но моей машине и не такое было не страшно. Я даже не думал о том, что следует пристегнуться и только сильнее вжимал многострадальную педаль газа, словно от этого автомобиль должен был превысить свой лимит и взлететь. Впрочем, когда я резко крутанул руль, едва на этот раз не переехав какого-то нетрезвого гражданина, с которым у меня не было времени на выяснения кто прав, кто виноват, кто козёл, а по кому тюрьма плачет, в голове что-то щёлкнуло, словно возвращая в реальность. Всё ведь хорошо? В смысле, нет, разумеется, ничего прекрасного в том, что Саске попал в больницу, да ещё с ножевым ранением, но он же под присмотром врачей, так? И куда я несусь, ломая тротуар и сбивая всё на своём пути? Остановившись на красный свет, я судорожно выдохнул и положил трясущиеся руки на руль, которыми секунду назад смахнул волосы с лица, которые из-за сумбурного сбора я так нормально и не собрал в хвост. Тогда я действовал под каким-то аффектом, руки сами собирали меня в дорогу, пока в мозгах пульсировали импульсы, словно предвещая самое плохое. Тогда я даже не понял, что следует хотя бы узнать номер больницы или хотя б улицу. В голове билась только одна мысль – чтобы он дышал. Поэтому, сейчас стоя на красном и наплевав на то, что я сам полицейский и у меня в крови должен плавать измельченный кодекс правил, сделал повторный звонок, уже более или менее придя в себя и сумев придержать эмоции, дабы уточнить, что мне именно туда, куда сообщили ранее. Однако, кроме гудков, я так ничего и не добился. Нога снова нажала на педаль газа. Больница меня встретила полнейшей тишиной и спокойствием. Как на кладбище. В приемной была только одна медсестра, что заполняла бумаги, попутно разговаривая с кем-то по телефону. А, это я поэтому не мог дозвониться? Мои ладони с силой опускаются на поверхность стойки, так что женщина вздрагивает и испуганно таращиться на меня плохо накрашенными глазами, роняя на пол ручку. - Что вы себе позволяете? Я сейчас полицию вызову! – взвизгивает она, чему я криво усмехаюсь, борясь с желанием достать полицейский значок и сунуть ей его под нос. Вместо этого приходиться взять себя в руки, сжимая пальцами выступающий край приемной стойки. - Учиха Саске. Мне только что звонили, что его привезли в больницу с ножевым ранением. Куда его увезли? В каком он отделении? - М-минутку, - выговаривает она и нажимает на сброс звонка, чтобы медлительно, как мне сейчас казалось, набрать номер и подождать целую вечность, прежде чем начать говорить. – Здесь к некому Саске У... Да... Вы ему кто? – деловито спрашивает медсестра, выводя что-то в тетради карандашом и скосив на меня взор. - Я его опекун, - цежу сквозь зубы, решив, что представиться братом будет менее рационально, при условии, что Саске может вполне отвертеться от этого родства, даже клянясь родной матерью. - Он на втором этаже в реанимации, - сообщает девушка, цокнув, а после привстала с места, прижимая к груди телефонную трубку, раскричалась мне в след, так как я уже пошёл к лифту. - Эй, молодой человек, вам туда нельзя! - Разве я спрашивал разрешения? - прохладно осведомился я в ответ, нажимая кнопку вызова, после чего белые створки распахнулись, впуская меня внутрь, а после скрывая от распахнутых и удивленных глаз медсестры, что только приоткрыла рот, не найдя что ещё мне сказать в ответ. На нужном этаже, я вышел куда в более нервном состоянии, так как слово «реанимация» может подразумевать куда больше, чем кажется на первый взгляд. Там всё решает несколько вещей, порой, даже не зависящих от врачей, обстоятельств, или даже осложнений. Нет, не то, чтобы я внезапно поверил в чудо и стал его просить снизойти с небес и не дать мне окончательно свихнуться от всего того, что я уже успел напридумать до того, как сел в машину. Устало опустившись на лавку, я приложил ладони к голове, кусая губы и силясь сохранять спокойствие. Поддаться решению вбегать в каждую палату было бы слишком абсурдно и граничило с тем, что меня могли запросто выгнать из данного учреждения, но и просто сидеть на одном месте, накручивая себя всё больше, в ожидании худшего и не в состоянии хоть как-то помочь просто убивало. Что в таких случаях делают? Обращаются к богу? Наверное, было бы логичнее кинуться на шею к хирургу, суля все несметные богатства Атлантиды, сокровища пирамид Картеса и вечное признание, но, к сожалению, из всего этого я мог пообещать только последнее и то, только в моём лице. Но я ведь просто человек. Без денег. Без власти. Без статуса. Только значок копа и однокомнатная квартира в спальных районах лично принадлежат мне, но я был готов подписать дарственную не раздумываясь, лишь бы операция прошла успешно и с Саске было всё в порядке. Боялся ли я? Конечно. У меня нет никого, кроме него. И я не желал терять последнее. Глупо, наверное, просить Господа поменять нас местами, но что мне ещё остаётся? Прохладный и строгий голос раздался совсем рядом, что мне пришлось невольно замереть и повернуть голову. Женщина со светлыми волосами и смешными, наверное, неуместными здесь хвостиками, взирала на меня со злостью и возмущением. Ах, да. Я же успел поогрызаться с администраторшей внизу. - Опекун, да? - жёстко проговорила врач с какой-то усмешкой в тоне, словно я успел провиниться не только перед всей больницей, но и перед всем её родом,- Надо же, я уж думала, что придётся вам вкалывать успокоительное и выволакивать из палаты,- проговорила дама, похлопав по карману на халате, где, наверное, лежал шприц или пузырёк с седативным препаратом. Впрочем, это делать бы действительно пришлось, если бы я вовремя не взял себя в руки и не стал переводить даже эмоции в логику и пытаться ей следовать. Работало хреново, но, по крайней мере, я не оправдал очередные ожидания на свой счет. - Я, так понимаю, что вы здесь по извещению, - она усмехнулась и совершенно спокойно теперь же посмотрела на меня, разглядывая, чуть прищуриваясь. – У вас какая группа крови, кстати? - Что? – не поняв, чего от меня хотят, переспросил я, но после мотнув головой, проговорил,- Четвертая. - Резус фактор? - тут же снова задала вопрос врач - Положительный,- уже отчетливее добавил я. - Операция была проведена успешно, да,- сообщила блондинка, глянув на свой планшет с листами, от чего я тут же испустил вздох облегчения,- но у него большая потеря крови, а у нас таких запасов нет, тем более такой редкой группы,- при этом её лицо изменилось на жесткое со взглядом, полным бесконечной горечи, правда потом, женщина снова смотрела на меня. – У вас с братом она должна быть одинаковой. - Братом? - переспросил я, так как не упоминал этого факта нашей с Саске биографией. - Вы так были записаны в телефоне, который мы нашли у юноши, и с которого, собственного и сделали первый звонок,- сообщила без лишней хитрости врач, кивком головы давая понять, чтоб я следовал за ней. Удивительно. Я думал, что там записан, как «тварь», «мразь» или «ублюдок». Эта мысль заставила меня слабо усмехнуться, прежде чем я поднялся со скамьи, чтобы проследовать за врачом. Больше никаких разговоров не последовало. Под руководством этой женщины все делалось быстро и четко, так что я даже не успел почувствовать боль от иглы, как и обычное недомогание от небольшой потери крови. Взяли, правда, не так много, но это частично позволило мне успокоится и продолжить выстраивать предположения о том, в какую передрягу опять влез мой ненаглядный братец. По крайней мере, его прооперировали уже, и он жив. Только крови потерял. - Можете звать меня Цунаде, - снова усмехнулась женщина, когда я после процедуры, поинтересовался о том, кого мне в последствии благодарить за проделанную работу, и кивнула в сторону дальней палаты со стеклянным окном. – Вам, должно быть, не терпится его увидеть, не так ли? Сложный мальчишка, ваш брат, - она развернулась, говоря эта, и последовала к той палате. Мне ничего не оставалось, как последовать медленно за ней, держа сладкий чай в стакане в одной руке и вслушиваясь в слова Цунаде. – Операция трудная была, словно он и не хотел жить. Впрочем, у нас практически все пациенты так, не принимайте на свой счет. Я встал рядом с ней, вглядываясь в комнату за стеклом, где на постели лежал юноша. Да, ошибки тут не могло быть, это был действительно Саске. Он покоился на белых простынях больничной койки и сливался с ними по цвету своей еще большей бледности, словно живой мертвец. Лишь волосы вороновым крылом ярко выделялись на фоне этой белизны. И губы у него были сухие, бледные. Под веками беспокойно двигались глаза, но внешне казалось так, что он уже очень долго и крепко спит. Я подался ближе к окну, впитывая его болезненный образ, и наморщился, понимая, что в такой ситуации я полностью бессилен, чтобы не хотел сделать. Его грудная клетка мерно вздымалась и опадала. Саске действительно был жив. От этого я облегченно выдохнул, ощущая, как тиски страха постепенно отпускают сердце. На этот раз всё обошлось. На этот раз. Цунаде молчала, за что ей было отдельное спасибо. Через некоторое время она все-таки позволила себе нарушить молчание. - К нему нельзя пока что, если вы хотите. С ним, кстати, привезли еще юношу и девушку. Они в целом в порядке, только ушибы многочисленные, но серьезных ран нет. Вы их знаете? - Итачи-сан... Когда врач замолчала, в тишине коридора раздался знакомый робкий голос. Я резко повернул голову, видя, как из соседней палаты выходит Хината. У нее были опухшие красные глаза и синяки на лице. Увидев меня, глаза девушки тут же снова намокли, а по щекам заструились слезы. Еще секунда и она просто кинулась ко мне, обнимая за талию и вжимаясь всем хрупким тельцем, не сдерживая глухие рыдания. Мне пришлось неловко положить ладонь ей на макушку, пытаясь хоть как-то успокоить Хинату, но кажется это было бесполезно. Впрочем, я сам находился в какой-то прострации, от чего даже банальные слова не шли на язык. - Мы уже давали ей успокоительное, - женщина потерла переносицу и, вздохнув, направилась дальше по коридору. – Моя смена еще не закончилась. Если что-то надо будет, спросите у девочек, - сказала она напоследок, указав на парочку медсестёр, что с подносами проходили мимо по коридору. В итоге я остался один на один с рыдающей девушкой. Я не придумал ничего лучше, чем подождать пока эта истерика пройдет, и она выплачется. Бог с ней, с рубашкой, главное, чтобы Хината сейчас не довела себя до нервного срыва. Я аккуратно отлепляю девушку от себя и веду до ближайшей скамьи, усаживая её, а сам пристраиваясь на корточки, напротив, чтобы было удобнее видеть её лицо. - Хината, с ним все хорошо. Успокойся, - бормочу я, поглаживая её по плечу. – Операция прошла хорошо, а сейчас ему просто нужно отдохнуть. Давай, успокаивайся. Она утихает долго. Пришлось отдать ей свой стакан с недопитым чаем, что я выполнил без задней мысли. Только тогда, заикаясь, она сказала, что более или менее пришла в себя. В голове щелкнуло чисто профессиональное, и я попросил рассказать, что случилось. - Мы с Неджи, как обычно, делали обход кладбища, - начала тихим голосом девушка. – Я не захотела его одна отпускать, поэтому пошла с ним, ... Мы дошли до места, где похоронены, ... господин и госпожа Учиха, ваши родители с Саске-куном, - на этом месте она запнулась и с шумом втянула в себя воздух. – Вот и началось, ... Какие-то люди во всем черном раскапывали могилы. Если бы мы пришли позже, то их бы уже не застали. Они, ... – она всхлипнула, - они ударили Неджи, когда он решил вмешаться. Один схватил меня, грозя, что если вызову полицию, то его убьют, но я смогла добраться до нашего домика и там позвонила Саске-куну, ... Простите, Итачи-сан, ... Простите меня, ... Хината снова шумно шмыгнула носом, прижимая ладонь к глазам и качая головой, так что я поспешил успокоить её, и снова сунуть в руки стакан с чаем. - Всё нормально, всё обошлось,- мягко и спокойно проговорил я, при этом не оставляя нить рассказа. Не говоря о том, что по описанию девушки эти люди, что раскапывали могилы, не походили на обычных мародёров или искателей чем поживиться на кладбище. - Что было дальше? - Дальше меня все-таки схватили и приволокли обратно. Через какое-то время приехал Саске-кун и тоже вмешался. И его, … - по дрожавшим губам девушки, я понял, что сейчас начнется новая волна истерики, поэтому я вмешался в повествование. - И его ранили,- договорил я, про себя добавляя то, что по его собственной глупости, так как за место того, чтобы подумать, Саске разумеется полез на рожон, не думая ни о себе, ни тем более ни о других. Я молча ждал, что она еще скажет, а ведь не зря. Она посмотрела на меня долго, что мне стало не спокойно. - Их остановили, - тихо проговорила она. – Машина приехала, и кто-то из нее остановил их. Поэтому Саске-кун сейчас жив. И мы с Неджи тоже. Дорогая машина, ...я не помню, ... - Хината, постарайся припомнить: видела ли ты лицо того, кто был в машине. Он вообще показался? - нахмурив брови, склонил я голову на бок, не припоминая никого такого богатого и в то же время доброго, любящего ещё и поездки вдоль кладбища, и спасение кучки подростков. - Да, - она кивнула и вздрогнула всем телом, снова судорожно вздохнув полные легкие. – Машина была красного цвета. Это я помню... Такое яркое пятно на нашем сером кладбище. Из окна пистолет показался. Им приказали отойти, иначе и их убьют, ... Они быстро убрались, извиняясь и прося их простить, … И потом, ...этот мужчина вышел и вызвал скорую. Он просто позвонил туда и сказал мне ждать. Сказал, что Саске не умрет, ... Он помог нам. - Тихо-тихо, - я, видя, как Хинату начинает заваливать на противоположный бок, опять спохватился, чтобы её успокоить, для этого уже отставив в сторону пустой стакан чая и взяв в свои руки холодные ладони девушки. Мне нужна была ещё информация. Мне нужны были ответы, – Ты смогла его разглядеть? - У него были короткие волосы. Совсем белые. И он выглядел очень большим, сильным, и глаза у него были яркие, словно бордовые, … может, мне показалось. Ещё волосы были назад приглажены. А там в машине, - она снова всхлипнула. – за рулем был еще кто-то. У него были тоже светлые волосы, но не русые, такие золотые, может быть, и длинные вроде бы, ... - Что-то еще помнишь? - Нет, - Хината отрицательно мотнула головой, убирая с лица мешающиеся пряди волос, намокшие от слез, - потом приехала скорая и я поехала вместе с Саске-куном, ... Я помог девушке подняться и отдал её в руки медсестры, чтобы та подсобила ей добраться до палаты. А затем снова сел на скамью и уставился в противоположную стену. Бред какой-то. Длинноволосый блондин за рулем. Город большой. Относительно. Людей много. А я вот знаю только одного длинноволосого блондина, и мне совсем непонятно, какого черта он мелькает практически везде, куда бы я только не бросил взгляд. Может быть, совпадение. Но моя жизнь до банального дерьмова, чтобы в ней еще были какие-то совпадения. Переведя взгляд на окно, за которым продолжался ливень, я мрачно оглядывал своё в нём отражение. Чем глубже я в этом вожусь, тем хуже становится, и причём далеко не мне. Но должен же быть толк от всего этого? Зачем рыть могилы? Эта мысль промелькнула у меня в голове, и я ухватился за неё, по-прежнему не сводя взгляд с окна, где по стеклу барабанил дождь. Зачем тревожить чужой дух и прах? Зачем копаться в прошлом? Достав из кармана свой неказистый сотовый телефон, я в какой-то момент вспомнил, что при Саске были какие-то вещи же, вроде ключей, его гаджет с ладонь, который он гордо именует телефоном, ключи, может ещё что-то. Надо будет их забрать из камеры хранения при больнице. А сейчас надо сделать другое. Никогда не думал, что придется смотреть назад и оборачиваться на собственные ошибки. Хотя они и так сопровождают в течение всей жизни, как бы я на это не пытался оптимистично взглянуть. Сегодня в участке остался Ямато, наверное, как и всегда пишет отчеты и попивает кофе, сидя за столом. Придётся ненадолго оторвать его от этого дела. Написав одному из сослуживцев sms, я понадеялся, что тот его прочтёт раньше, чем я вернусь в участок. Лишние уши тут не нужны, как и вопросы. Я бы поручил это Хотаке, но тот ещё должен забрать результаты экспертизы того волоса, что был найден мной на столе. - А-а, Итачи-сан, вы снова здесь? Ко мне по поводу моих лекций или по делу? - совсем рядом раздался знакомый спокойный голос, от чего я тут же оторвал взгляд от экрана и посмотрел в бок, заметив главврача больницы, который выглядел, как и всегда невозмутимо и фарфорово-кукольно в своём свежевыглаженном белоснежном халате и среди крашенных в желтые тона стен, словно светился. Снизошёл же. - Не поздно ли для главврача здесь находиться? - вопросом на вопрос проговорил я, убирая телефон в карман и оглядывая мужчину, что, как мне показалось, чуть усмехнулся, руша всю непроницаемость своего лица. - На то я и главврач, что должен уходить последним и приходить первым. Не так ли? - Сасори тряхнул рукой, а после оттянув край рукава, глянул на часы, которые вполне может себе позволить врач его категории, если будет продавать подпольно наркотики,- Но вы правы, я вынужден ожидать кое-кого, … как же раздражает это. Впрочем, сам врач не выглядел раздраженным, как бы я не старался это разглядеть на его безмятежном и ложно юном лице. - Я разговаривал с Цунаде по поводу моего брата, которого сегодня, точнее вчера,- поправился я, вспомнив, что уже ночь,- привезли в сюда с ножевым ранением. Мне нужно было сдать кровь, так как Саске потерял её слишком много. - Вот как, …- Акасуна выговорил эти слова не так, как раньше, скорее удовлетворенно, словно только и ждал этого,- операция ведь прошла успешно, как я полагаю? Но, думаю, ваш брат пробудет здесь ещё какое-то время, пока не минует риск осложнений или воспалений,- проговорил красноволосый, попутно доставая завибрировавший у него в кармане телефон и глянув на дисплей, покривил губы, бросая мне,- Извиняюсь, дела. Больше не говоря ни слова, Акасуна приложил свой сотовый к уху, удаляясь к лестнице. Главврач уходит последним, да? Может в какой-нибудь Европе, это и так, но точно не здесь, где только персонал готов работать сутками за лишнюю ассигнацию, но никак не человек с часами стоимостью, как машина. И далеко не моя. Не то, чтобы я в этом разбирался, но мой покойный отчим всегда норовил показать, что он лучше моего отца, даже запонки он выбирал только в ювелирном салоне. Поэтому где-то часть информации о том, сколько может стоить такой прибамбас у меня отложилась. Хотя вот телефон не такой, иной. Едва ли лучше моего. Привычка или нелюбовь к новой технике? Или же доходы главврача не должны превышать хоть какой-то лимит. К слову, в больнице мне было больше находиться не к чему, поэтому я поехал домой, хоть и уснуть там мне никак не удавалось, не смотря на то, что с дежурства я всегда сваливался, как полено, не думая, не рассуждая и тем более не ворочаясь. Что-то не давало мне покоя. Что-то я да забыл. Но никак не мог вспомнить, что именно. Все последующие две недели дрейфовали в относительном покое, не было ничего вон выходящего, или в какой-то мере подозрительного. Даже покупая рис в магазине, я не удивился, заметив очередной подъём его цены. Это естественно. Спрос оставался на высоте, а вот товар был в крайнем дефиците. Наверное, город скоро сам задохнётся от жадности тех чинов, что держат его в своих руках. Мафия, да? В любом случае, сейчас сидя в участке и разгребая листы и вырезки из газет, я не был слишком озабочен тем, что творится вокруг. Всех приходящих родственников тех самых пропащих ребят, которые скалились из-за решётки, показывая средние пальцы или нарочно рыдая о том, что это всё несправедливость мира, принимал сегодня Какаши, который на любой протест пришедших родичей предъявлял фотографию. Не может их девочка быть любимицей толпы и местных борделей? Фото. Как может их славный мальчик, идущий на медаль употреблять наркотики? Фото. Племянница и мухи не обидит? Фото. Фото. Фото. Фото. На всё, на любой выкрик в сторону о том, что все мы тут продажные твари и насильно держим чужого ребёнка, Хотаки вытаскивал из своего стола пачку фотографий, предлагая родителям найти на них своё любимое чадо. Как правило, дело ограничилось валокордином, водой и тем, как вся орущая сторона тут же прикусывала языки. Несомненно, были те, кто заявлял, что это подделка, но неопровержимое доказательство в виде пьяного и обдолбанного чем-то тела, валяющегося на лавке в камере временного задержания расставляло всё на свои месте. Стопроцентный вариант. Отложив в сторону очередную вырезку, на которую я потратил лишние три минуты, ничего не дала мне кроме того, что я и так знал. «… смерть четы Учиха была потрясением для города. Пара находилась в своём загородном доме перед тем, как прогремел взрыв и пламя поглотило здание. Найденные обгоревшие тела были идентифицированы. Фугаку Учиха влиятельный бизнесмен и владелиц родового предприятия «Учиха-Корпорэйшн», а также его жена Микото Учиха были живы до пожара и умерли от огня и дыма, как сообщают правоохранительные органы. Их единственный сын Учиха Саске остался без родителей и, как несовершеннолетний, юноша будет взят под опекунство родственников, …» - на этом статья кончалась. Разумеется, опекуном стал я. А вот слово «единственный» меня позабавило, но это до первых пяти газет, после я игнорировал сей факт, скинув всё на то, что я был нежелательным приживальцем в доме Учиха и, скорее всего, моё существование вообще скрывалось от прессы, опять же, благодаря Фугаку. И на этом спасибо. Но тут было не всё. Тут было слишком мало, для того, чтобы разобраться чем именно эти две могилы привлекли внимание со всего кладбища. И ладно, если бы они были где-то с краю или обложены золотом, так нет. Мне пришлось ещё потом заглянуть в больницу, чтобы поговорить с Неджи, так как он первый заметил тех, кто решил поживиться среди мертвецов. Юноша описал всё в принципе, как и девушка, разве что уточнив то, чего мне не хватало. На кладбище были куда более дорогие памятники и могильники, а, значит, рыть именно могилу матери и отчима ради наживы не было смысла. Впрочем, я даже заехал на кладбище, где встретив удивленную Хинату, прошёл к месту захоронения. Если бы не сырая земля я бы и не подумал, что могилы были вскопаны, даже плиты уложены так как были прежде, кто-то даже цветов поставил, словно извиняясь за причиненный вред. Мне не удалось найти ни одной улики, словно тут орудовала целая бригада чистильщиков, скрывших всё, что можно было. Вернувшись к настоящему времени от воспоминаний и того, что меня просто водят по кругу, я пессимистически постучал карандашом по поверхности стола, не ожидая ничего хорошего, и не зря, так как когда я поднял глаза в сторону напарника, что записывал что-то в блокнот за сидевшей перед ним за столом женщиной, которая судорожно прижимала к груди носовой платок, вытирая зелёные глаза и шмыгая носом. Данная картина была мне знакома. Даже лица те же. Не хватало только одного мужчины, что вплетя пальцы в волосы и склонив голову, отказывался верить в то, что его прекрасная дочурка внезапно и неожиданно, как месяц не числится в гимназии и даже не просто за хулиганство по подростковому максимализму оказалась в камере. - Мебуки, ну, хватит, - Хатаке отвлёкся от своей писанины,- Сакура и раньше сбегала, мы найдем её, не волнуйся. Женщина лишь поджала губы и её плечи затряслись, от чего коп пододвинул ей стакан с водой, стоявший тут заранее. Для таких вот случаев. - На этот раз что-то случилось, … я знаю, она совсем отбилась от рук, - выдохнула госпожа Харуно, отчаянно пытаясь унять подходящие в глазам слезы. Словно до этого ничего не происходило. Данная девчонка оказывалась в нашей машине чаще, чем кто-либо другой, причем почти всегда в состоянии, когда ей уже бесполезно читать нотации и просить, если не ради себя, то ради родителей, прекратить маяться дурью и взяться за ум. Но ведь, наркотики — это не игрушки. Их не выкинешь просто так из головы, не забудешь, как идею, когда конкретно подсел будь то игла, порошок или что-то другое. Только часть людей переодолевают себя, ломая и создавая заново, чтобы жить дальше. Но не все. - Может, она что-то хотела сделать? Или оговаривалась о чём-нибудь подобном? - предположил седовласый мужчина, пытаясь выведать что-нибудь ещё, пока я лишь усмехнулся, за что получил взгляд полный упрека в свою сторону. Не, ну, а что она ещё хотеть может? Дозу. И думать не надо, как с этой чертовщиной с могилами, мафией и тем, во чём погряз город. - Она опять просила денег,- Мебуки устало вздохнула,- у нас с мужем и так всё уходит на счета и продукты, а всё, что остаётся, то уходит на таблетки и на лечение для дочери. Я снова не сдержал усмешки, тем самым заставляя всегда спокойного напарника нахмуриться и покоситься на меня. Девчонка и без того зависима, а они её таблетками пичкают? Что за бред. А лечение тогда какое? Привязывать дома к батарее? - Что ж, я свяжусь с вами, как только что-нибудь проясниться или мы её найдём, - вновь вернув внимание к безутешной женщине, твёрдо сказал Какаши, успокаивающе положив ладонь на её плечо,- может, она даже сама вернётся, поэтому пусть обязательно кто-нибудь будет дома. - Хорошо, … спасибо,- пробормотала мать Сакуры, поднимаясь со стула и всё ещё держа руки у груди, ушла из кабинета. Когда за ней закрылась дверь, я позволил себе потянуться и, взяв кончик карандаша в рот, подтянул к себе очередную газету из старых выпусков. - Это не смешно,- тут же услышал я тихий, но серьёзный голос,- может, действительно, на этот раз всё не обойдётся простым побегом из дома. - Разумеется, сейчас она где-нибудь достанет наркотик, а следом добрый человек собрав с девчонки все самое ценное, вызовет скорую, и вуа ля, Харуно вновь откачивают в больнице,- равнодушно продиктовал я то, что последует или уже идёт. - Что с тобой вообще? С каких пор ты стал таким циником? - тёмные глаза мужчины прошлись по мне. - Разве? - я изогнул бровь и подхватил папку, что кинул мне со своего стола Хотаке. - Да. Ты сильно изменился за прошедшие несколько недель, Итачи,- сообщил, словно это было действительно странно и неожиданно. Я за собой, конечно, подобного не замечал, да и привычки у меня остались те же. Документы, кофе, дежурство. Ничего нового. – Всё никак не мог тебе отдать. Результат ДНК,- сообщив это Какаши вышел из кабинета, попутно накидывая на себя плащ. Неужели пошёл объезжать все бордели? Или будет трясти Орочимару? Покачав головой, я открыл папку и стал изучать её содержимое, при этом взяв изо рта карандаш и подчеркнув лишь несколько строк из двух листов. Я был прав. Абсолютно. Образец волоса принадлежал Дейдаре, чьё фото я получил тут же, как приз в той же папке вместе с кратеньким досье и судя по всему, состряпанному им же. Хотя теперь, когда он засветился по телевизору, его личность не была такой уж скрытой. - Девятнадцать лет,- изрёк я, сомневаясь, что блондину на самом деле столько, так как он проворачивает то, что в многим и в пятьдесят не снилось. Не говоря о том, что именно этот пацан и кружится среди таких сливок общества, как Сасори, Забуза и даже Орочимару. К слову, последний теперь был у всех на слуху, особенно его деятельность в плане предпринимательства. - И кто же ты у нас? – задумчиво одбарабанив дробь всё тем же карандашом по фото Тскури. Я хотел было предположить о том, что он как раз тот, кто держит всё в своих руках, но опять же, зачем тогда ему рисковать собой и ездить по всему городу, да ещё и лично навещать главврача, который явно не переваривает наглого Дейдару. Ответ нашёлся сразу, когда я пододвинул к себе клавиатуру, собираясь послать запрос по Интернету. Ну, конечно же. Глядя в монитор и даже как-то усмехнувшись столь простому ответу, я вывел несколько букв на фотографии юноши, что была сделана в анфас, показывая мне не только длинные светлые волосы, что будучи распущенными спускались золотыми прядями, но также два пронзительно голубых глаза, что хитро глядели, словно с двойным дном. - Хакер, - прочитал я сделанную надпись,- вот ты кто. Разумеется, это не было оскорблением, как бы мне этого не хотелось, тем более, что мне человеку далекому от технологий и новшеств с этим связанным, не говоря о том, как Дейдара блистательно отформатировал жесткий диск моего рабочего компьютера, не только стерев всё, что удалось найти или сохранить, но и изъяв это из архивов полиции вообще. Не удивлюсь, что он ещё и спокойно по сети Пентагона гуляет. Но даже это открытие не подтолкнуло меня к разгадке всей паутины, что сплеталась вокруг города, что не только гнил и разлагался, но ещё и в открытую вел борьбу с полицией и даже мэром, что пусть и был зажравшейся свиньёй, но его слова о том, что он был здесь ещё до появления этого «поводка» власти со стороны мафии, а вот с их приходом всё изменилось, имели какой-то смысл. Даже не припомню, когда действительно это всё началось. Я был тогда мал, когда по радио объявили о закрытии всех портов и дорог, ведущих в город, так как начали просачиваться наркотики и крупный ввоз оружия. Может, это как раз началось незадолго перед смертью Мадары. Моргнув, чтобы избавить себя об воспоминаниях об отце, я сложил листы, которые были в папке в газету, а после убрал на батарею. Ничего примечательного. Просто старая газета. По крайней мере, я надеялся, что так подумает тот, кто в следующий раз влезет в этот кабинет. Я сегодня заканчивал раньше, так как дежурили Хатаке и Гай, но это не было всем, что я должен был сделать за сегодня. Осталось ещё одно дело. Я всё откладывал этот момент, желая и вовсе как-нибудь отвертеться от него, поэтому три апельсина, что ездили со мной ежедневно в машине, каждый раз возвращались в холодильник. Шёл пятнадцатый день, как Саске лежал в больнице. За это время я ни разу его не навестил. Если не считать того раза, когда я в спешном порядке приехал в больницу. Я сам не знаю почему мне не хотелось с ним видеться. Сначала я убеждал себя в том, что если явлюсь, то тот начнет строить из себя опять обиженного судьбой или дерзкую тварь, в эти две крайности Саске впадал довольно-таки часто, и швы могут открыться. После у меня не было времени, и даже если это отмазка, я всё же должен хоть неделю полноценно поработать. Не беспокоясь о том, где брат может пропадать и жив ли он вообще. Сейчас он в больнице, под присмотром врачей. Да и, … В любом случае мне бы позвонили, если бы что-то ещё произошло. Во всяком случае, даже припарковавшись около больницы, я какое-то время провёл за тем, что наблюдал за входящими и выходящими из главного входа людей. Не то, чтобы я надеялся увидеть Дейдару или ещё кого-нибудь. Не мог идти. Точнее, просто не хотел идти. От одной мысли, что Саске снова скривит губы, начнет плеваться ядом, даже росток заботы, что просачивался, тут же чах, и сознание говорило, что ему будет лучше, если меня в его окружении не будет. Он ведь хотел этого. Он каждый раз кидал мне в лицо то, что без меня его жизнь будет лучше. А моя без него? Я не знал. Но пока что не жаловался. Всё-таки закрыв машину и зайдя в здание, я подошёл к стойке администрации, чтобы узнать в какой палате лежит Саске. Да, каюсь, я не удосужился узнать даже этого, после того, как его перевели из реанимации. - Третий этаж, VIP-палата номер четыре,- протянула хорошенькая медсестра. - Что? Простите, может, вы не так посмотрели? - я попытался заглянуть в монитор девушки, на что та цокнула языком и покачала головой. - Нет, всё так. Учиха Саске третий этаж, VIP-палата номер четыре,- повторила медсестра. - Постойте, …- попытался понять я то, каким образом брат оказался в палате со всеми удобствами,- он сам её себе присвоил? Или заказал? - наверное, это было единственным объяснением, учитывая, что он вполне мог это устроить, зная, что именно мне потом предстоит оплачивать счет. - Ммм, нет, тут распоряжение Сасори-сама,- похлопав ресницами, сообщила девушка, пощёлкав мышкой. - А, вот как,- мне, наверное, стоило быть благодарным, если бы я не понимал, что просто так ничего не делается, а, значит, каким бы не было сие благое дело, и с каким бы контекстом оно не представилось, здесь есть подвох. - Меня просто не предупредили. Удачного вечера, - пробормотав это, я подошёл к лифту, размышляя уже о причине того, почему и за какие заслуги. Впрочем, прикидывая, как любезно может говорить Саске, когда ему нужно, я бы мог причислить это к тем де действиям, что он совершал ранее. Не так ли, братец? Уж, действительно, не насосал ли ты себе этот VIP статус. Со злостью нажав кнопку вызова лифта, я уже хотел было развернуться и пройти в кабинет главврача, но створки уже раздвинулись, любезно приглашая внутрь. Добравшись до нужного этажа, я развернулся, оглядываясь. Здесь, кажется, сделали евроремонт. Найдя нужную дверь, я взялся за дверную ручку, в сомнении не зная, стоит ли вообще заходить в палату. Сейчас уже вечер, часов пять. Он может спать, или вообще валяться бревном, чему я был бы крайне рад. На выдохе повернув ручку и открыв дверь, я сразу же заметил прислонившегося к окну брата, в чьих руках была сигарета. Ну, естественно. Куда же без неё. - Извиняюсь, ошибся палатой,- даже желание спросить о том, как его дела, отпало. Стоило бы оставить апельсины, что сейчас в пакете, висели у меня на руке. Но можно ведь просто передать, так? - Итачи, … стой,- хриплый голос заставил меня замереть в проёме, прежде чем я собрался уже закрыть дверь,- я не курил, правда, … я хотел выбросить,- мальчишка тут же кинул сигарету в открытую форточку,- я не курил,- снова повторил парень, будучи бледным, как и стены, в которых он был. Кстати, ощущается вкус Сасори. Всё белое. Пол, стены, мебель, даже какой-то куст на подоконнике и то был в белую крапинку. Так же в помещении не было ничего лишнего или чрезмерно удобного, вроде дивана или мягкого домашнего кресла, только постель с расправленным белоснежным одеялом, два не менее белых стула, чьи сидушки были обтянуты кожей, стол, книжная полка, на стене висел небольшой жидкокристаллический телевизор, а ещё одна дверь, кажется, вела в ванную с туалетом. - Охотно верю, - кивнул я, сделав несколько шагов по сравнительно небольшому помещению, но даже оно было больше моего с коллегами кабинета, да, чего уж там, даже комнаты в моей квартире. – А эти хоромы тебе выдали за примерное поведение и спасение утопающих? - договорив, я положил пакет на стол,- Выздоравливай. Я снова хотел уйти, так как от одного вида, стоящего в серой футболке и шортах юноши, в глубине поднималось какое-то омерзение и презрение. - Ты серьёзно? Итачи,- Саске снова меня окликнул, и на этот раз даже вцепился мне в руку,- Я ждал, между прочем, когда ты придешь, … а ты… - А я был занят,- отрезал я, не поворачиваясь лицом к юноше, чтоб он не понял, что я лгу, хотя этого и не требовалось. До этого момента я никогда ему не лгал, поэтому чтобы я не сказал, могло быть принято за чистую монету. - Не уходи,- попросил брат, когда я попытался высвободить руку и дёрнул её. - Пожалуйста. Я знал, что об этом буду жалеть. Я ведь наступаю на одни и те же грабли. Может, хватит в конце концов? Разве боль в душе может приносить удовольствие, а не страдание? - Зачем? – вопрос был глупый, я бы сам мог на него ответить, и даже бы перечислил, всё что угодно, но его задал я, а не Саске, к которому я пришёл. И не он меня выгоняет, брызжа слюной и кидаясь в меня всеми теми фруктами, что любезно лежат у него в тарелке на тумбочке. Я сам хочу уйти. Но стою на месте. - Как зачем? Ты ни разу не приходил за всё время, что я тут нахожусь, …- Саске крепче обхватил мою руку,- а я ждал тебя. Мне тут скучно, - он поморщился, тихо фыркнув себе под нос. – Даже... - Не на кого было вылить скопившуюся желчь? - холодно поинтересовался я, медленно поворачивая голову в сторону брата,- Не над кем было поиздеваться? Потыкать вилкой? Какие ещё варианты? - Да что с тобой? Я тут один лежал! Совсем один! Никто ко мне не приходил, … кроме Хинаты,- вышел из себя Саске, отпустив мою руку и обойдя, чтобы глядеть мне в лицо. – Я даже ничего не успел сделать. - Ты сам хотел быть один, не так ли? - лишь ответил я. - И это говоришь мне ты? – мальчишка закусил губу, явно не зная, что ещё сказать и приложив руку к впалому животу, поморщился, будто от мучавшей его боли. О, началось давление на жалость. - И не пытайся, - прервал я этот спектакль. - Болит,- сейчас юноша выглядел действительно помятым, даже не смотря на такие холёные условия. – Мне, блядь, больно... - Иди в кровать,- мне оставалось только процедить это, уже предчувствуя шквал шуточек на эту тему или что-нибудь из событий предшествующих ранению. Однако, Саске послушно прошёл к постели и лёг на подушки спиной, не сводя с меня взгляда антрацитовыми глазами, так похожими на мои собственные, а после улыбнулся, словно чему-то усмехаясь. Даже не думай, братец, я не повелся. - Видишь. Я лег, - он продолжил улыбаться, чем вызывал у меня желание поморщиться, как от боли. Он даже не переставал играть с вспоротым животом. Что за ребенок? - Молодец, - процедил я сквозь зубы, мрачно разглядывая Саске, который сейчас выглядел сущим ангелом. - Да хватит уже. Ты сейчас вымораживаешь полбольницы нахрен... - Что это за палата? – перебил я брата, потому что язык чесался спросить за какие такие заслуги он получил такие роскошные апартаменты. Почему мысль о том, что он действительно хорошо обслужил клиента не дает мне покоя. – С каких это пор у тебя так много денег? - Не знаю я, - раздраженно отозвался он и сложил руки на груди, избегая складывать их на живот. – Просто пришел главврач и распорядился. Все. Если ты думаешь, что в таком, блядь, сраном состоянии я буду... - Не думаю, - тяжело выдохнул я, прерывая мальчишку, и чуть не добавил: «А знаю», но раз он снова решил лгать, то, пожалуйста, мне ни тепло, ни холодно от этого. Вместо этого мне было интересно, как он теперь сейчас себя поведет и когда начнется эта бесконечная череда яда. - Ты мне не веришь, - Саске кусает бледные губы и прикрывает глаза. Мне кажется, что выглядит он слишком болезненно. И ведь кожа такая же бледная, как и тогда, когда я увидел его после операции. Последствия? Только вот я знаю, чего именно, и мне совершенно неважно. Настолько неважно, что это начинает бесить. Я бессильно прикрываю глаза, чтобы не смотреть на него, и отворачиваюсь, отходя к окну. Взгляд мальчишки я чувствую на себе. Он провожает меня из одного угла палаты в другой. Я не оборачиваюсь, потому что не хочу видеть, как на дне темных глаз плескается очередной выпад презрения в мою сторону. Все жду, когда он начнет поливать меня грязью. - И вообще я думал, что эту гребаную палату ты заказал, - спустя минуту молчания выдал он, - еще думал откуда у тебя такие деньги. Скопил, что ли специально для этого случая? И пришел только сейчас, - уже тише добавил Саске в сторону. – Почему ты не приходил раньше...? Он снова зажал ладонью швы, а поморщился почему-то я. Так, все, хватит. Я разворачиваюсь и выхожу из палаты, слыша в спину возмущенный окрик. Теперь он точно будет психовать, как раньше, из-за того, что я смел без его разрешения покинуть бедного и больного брата. А вот черт с ним. Снова это тошнотворное подлое чувство. У меня были другие заботы, и я не собирался весь день сидеть у его кровати, держа его за руку и слушать бесконечные жалобы на меня или на жизнь. Потому что тот сам виноват. Кто его просил кидаться в одиночку? Спаситель хренов. Если так приспичило мог бы мне позвонить. С нарядом было бы безопаснее и гораздо проще. Хотя, не факт тогда, что приехала бы спасительная красная машина. Стоп. Я резко остановился на месте и повернулся в коридоре полубоком, слыша, как зовет Саске и краем глаза видя, как тот ползет в мою сторону, выйдя из палаты. От него же был пропущенный. Только не говорите, что и в этом я тоже виноват. - Какого черта ты поднялся с кровати? – зашипел я, хватая его за локоть и отволакивая обратно в сторону палаты, думая, надеюсь, что от таких резких действий швы не разойдутся. - Почему ты снова вот так уходишь... Блядь, - Саске шипит болезненно, морщится, но все-таки упорно встает рядом со мной и поднимает глаза, показывая на яркий свет глубокие тени под ними. –Ты заебал от меня бегать, слышишь? Я тебя вот так хрен догоню в этой долбаной больнице. - Так не догоняй, - прохладно отвечаю я и чувствую дежа вю.- И не матерись. Он смотрит на меня долго, даже как-то внимательно, и поджимает бледные губы. Да нет. Он же не будет плакать от того, что я сейчас так себя с ним веду? Но Саске просто трясет грязными волосами и опускает голову. - Дай мне пройтись... В смысле помоги. Мне надоело лежать. А что я? Я аккуратно беру его за локоть, вздыхая еле слышно, и мы пытаемся с ним пройти пару шагов. И даже спуститься по лестнице. А я думаю, какого чёрта я вообще должен это делать? Как-то на уровне инстинктов даже. Потому что, как бы я сейчас не плевался, мне все равно больно видеть его таким, неприятно удивляться, что он совершенно не язвит, но и пыл свой не поумерил от ранения. Я смотрю на него сверху вниз, но мне хочется все бросить. Должен ли я себя сдерживать от этого? Мы спустились на первый этаж, где Саске отстранился и скомкано меня поблагодарил. На этом я подумал, моя помощь заканчивалась, и мне можно уйти, но тут мимо проносится толпа санитаров с очередным больным на койке. Мне приходится прижать Саске к себе, чтобы они нас не задели. Я не смотрел на девушку на каталке, но её, кажется, уволокли в сторону реанимационной. Мальчишка в моих руках как-то странно напрягся и замер. Я естественно предположил, что ему до одури неприятно. Да, пожалуйста. Я отпустил руки и сделал шаг назад, собираясь уйти. - Там... Это была Сакура? Я хмурюсь и немного морщусь, чтобы затем развернуться и поймать пробегавшего за ними молодого врача, который что-то кричал вслед. - Кого там увезли? – в лоб спрашиваю я. – Моему, ... брату показалось, что это была его подруга. - А? – запыхавшийся врач ошалело смотрит на меня, одновременно сбавляя шаг. – Девушка, да. С розовыми волосами. Сакура Харуно. Она у нас была не один раз, но сейчас дело серьезное – передозировка. Так, простите меня, но мне надо бежать за ними. На Саске лучше не смотреть. Он рядом прислоняется к стенке и судорожно сглатывает. Кто бы сомневался, а. Я только усмехаюсь и достаю из кармана старенький телефон, чтобы набрать Хатаке. - Смотри-ка, когда-то же это должно было случиться, - жестоко говорю я, не обращай внимания на состояния пацана, а потом уже обращаюсь к телефону. – Какаши? Ты еще в участке? Позвони матери Сакуры. Я в больнице и видел, как ту увезли с передозом. Да, сейчас. Привози, чего уж. Заодно тут её успокоят, если что. Пока туда-сюда, то есть пока я ждал, когда Какаши привезет старшую Харуно в истерике, Саске пришлось довести до скамейки, где он молчал, опустив голову. Пальцами он теребил, сжимая края футболки. Я лишь фыркнул. Было ощущение, что до кого-то наконец дошло, где реальная жизнь, а где детские сказки. И хорошо, если её откачают. Через полчаса или около того я увидел приближающегося напарника, который чуть ли не тащил на себе рыдающую женщину. Она пыталась справиться с собой, но у нее ничего не получалось. Любимая дочь в реанимации от передозировки наркотиками. Я еще был удивлен, как она стояла на ногах. Когда они подошли ближе, вышел тот самый врач, который устало стянул белую шапочку и маску, вытирая испарину со лба. Завидев нашу группку, он подошел к нам и обвел всех внимательным взглядом. - Пожалуйста, сядьте,- мужчина, вздохнул, обратившись к Мебуки, при этом кивнув на несколько кресел, что специально стояли для посетителей. - Что случилось? Прошу вас, … что с моей дочерью? – пробормотала, заикаясь, женщина, опустившись на вялых ногах на сидение. - Мне жаль. Эти слова послышались от усталого на вид парня, что скорбно опустил глаза. 20.16. – время смерти Харуно Сакуры.