Время покажет...

От лица Леры

— Насть, пошли в камышах задеру! — Лёха, как всегда, ржал и приставал к Насте. Они сели на противоположной лавочке. Я села рядом с Пашей. Мне было немного ни по себе оттого, что он ответил мне грубовато. Он поднял камень и кинул в воду, пуская по ней круги. Холодный ветер трепал мои волосы. Одеты все были явно не по погоде. — Так зачем ты едешь с нами? — Паша прервал тишину. — Ну… Пообещай, что никому не скажешь. — Человека что ли убила? — уголки его губ приподнялись в усмешке. — Да нет. Мой папа… Я его никогда не видела. Мама о нём мне не говорила — разве только, что он работал в КГБ СССР. Я не знаю, что с ним стало после аварии — может быть он умер, а может пустился в бега, или его посадили. Всю жизнь я могла только догадываться. Я еду в квартиру, в которой моя семья жила до аварии. Возможно, я узнаю хотя бы что-то. — И? Что тут такого криминального? — он говорил раздражённо. — Не знаю. Просто не говори и всё, — я встала и пошла посмотреть, что всё это время делал Гоша в своём планшете. — Ребят, он новое видео выложил, — все быстро столпились возле Гоши. Паша оттолкнул меня. Мне стало противно. Я не понимала, почему он так себя ведёт. Я отошла и села на ту же лавочку. Через несколько минут наш герой-потерпевший, заорав что-то типа «Как я сразу не догадался!», побежал вперёд, и все кинулись за ним... кроме меня. Я осталась сидеть на лавочке, никто и не заметил моего отсутствия. Я просидела примерно час. Холод. Только холод и тишина. Темнеет. Я хотела встать и пойти, но толком не знала куда. Я вздрогнула, услышав знакомый голос: — Ты вообще что ли чокнулась? Ты дура, сидеть здесь одной вечером, в незнакомой деревне?! — Вершинин истерил. Его фамилию я знаю только из его паспорта, ничего личного. — Тебе-то что с того? И какого хрена ты так со мной разговариваешь? — злобно почти прошипела я. — Ничего, что мы волновались? И искали тебя? — Волновался, — с усмешкой поправил Лёха, но злой взгляд Вершинина заставил его заткнуться. — Чего-то не очень заметно было. Я тебе ещё раз говорю, не разговаривай со мной так! Меня это бесит. — Мне похрен, что тебя бесит! Меня бесит, что ты осталась тут одна! Ты хоть понимаешь, что тебя тут кто-нибудь вообще трахнуть мог?! — Дебил что ли, Вершинин, я щас тебя трахну! Отвали от меня, придурок! Я как-нибудь сама разберусь и доеду до этой грёбаной Припяти! — я повернулась и пошла прочь. Он догнал меня и схватил за руку. — Отпустил меня, — прошипела я. — Ага, конечно! Пошли за машиной! — рявкнул он и потащил меня вперёд. — Идиот, мне больно! — он ослабил хватку, но руку всё равно не отпустил. Все молча пошли за ним, а мне приходилось почти бежать, чтобы не упасть.       «Ненавижу!» — подумала я, но сделать ничего не могла. Вода и грязь хлюпали под ногами. Вершинин шёл как баран, — хотя почему как? — мне приходилось почти бежать за ним. — Твою мать, коробку же не отдали! — одной рукой держа меня, как будто бы я смогла убежать, другой доставая коробочку размером с ладонь, бросил парень. Мы опять шли хрен знает куда и хрен знает зачем. Во всяком случае, этого не знала я. Мы зашли в небольшое здание. Пары танцевали, а молодожёны сидели за столом. — О, весёлая компания, давайте останемся, нам всё равно подкастера не догнать, — пританцовывая, сказал Лёха.       Все сидели и пили, а я тупо смотрела в одну точку. Тут мне на глаза попался милый парень, и я, чтобы взбесить этого самоуверенного барана, начала подмигивать ему и улыбаться. Вершинин заметил это, и, проследив за моим взглядом, схватил меня за локоть и потащил в свободную комнату. — Ты мне сегодня хочешь руку сломать? И вообще, что случилось? — с наигранным удивлением спросила я. — Ты чё себя как шлюха ведёшь? — с ненавистью в глазах, парень впечатал меня в стенку и прижал всем телом. — А ты, как будто я тебе не дала! — мне было жарко, в прямом смысле. Вдруг парень резко рыкнул и вот уже его губы очень грубо целовали мою шею. Было одновременно приятно и больно, но Пашу прервала парочка, которая ворвалась в комнату в совсем нетрезвом состоянии, заняться кое-чем похлеще наших разборок. В глубине души я была им благодарна — я вообще не соображала, когда он орал на меня. Не желая присутствовать, я быстро вышла из комнаты, и Вершинин молча, как будто ничего и не было, пошёл следом. — Вам Андрей попросил передать. Поздравляем. — Спасибо… — тихо проговорила невеста и открыла коробку. Она моментально стала белая, как стена, и повалилась с ног. — Вы что, считаете это смешным? Вы вообще что ли ненормальные? Где вы её взяли? — жених кинулся на Пашу, что тот даже отпустил мою руку. «Идиот, синяк наверно будет!» — быстро промелькнуло в моих мыслях. Жених хотел уже вмазать Паше, но его быстро оттянул какой-то мужчина. — На выход, вы все, — он кивнул на нас. — Да что случилось-то? — Паша опять взял меня за руку. Причём реально за руку, а не за запястье, как в прошлый раз. Я быстро отдёрнула руку, как ошпаренная. Парень лишь кинул на меня недоверчивый и слегка виноватый взгляд. — Вы где это взяли? — спокойно, но твёрдо говорил мужик, показывая нам удостоверение полицейского. — Мы же вам объяснили, нас попросил его передать Андрей. Парень такой, невысокий, на красной Ниве… — Настя не договорила. — Он разбился на этой Ниве год назад! Его похоронили с этой фотографией! Они это в Москве сфоткались, подделать невозможно! — Как разбился, он помог нам, потом сказал, что в Аграрково живёт… — мне стало не по себе, и тогда я сама схватила руку Паши. Он быстро глянул на меня, но ничего не сказал и руку не отдёрнул. — Аграрково — это кладбище. Там в свинцовых гробах ликвидаторов Чернобыльской аварии до сих пор хоронят. И его в виде исключения похоронили, вместе с отцом. — Дядь Вить, тётя Зина ведь тоже говорила, что к ней Андрюха приходил... — У неё маразм, ей девяносто два года! — Давайте к механику сходим, у него наша машина, он вам скажет, что мы проездом, — Лёха первый раз говорил без ухмылки. Мы пошли за участковым. По коже бежали мурашки.