Время покажет...

От лица Леры

      Мы молча ехали в Чернобыль. Никто не хотел нарушать это молчание. — Паш… — начал Гоша шёпотом. — Нормально говори, — Вершинин немного сбавил скорость. — Тут видео новое.       Парень остановил машину. Все вышли из неё, в том числе и я. Да, мне плохо из-за всего этого, вот только Вершинину это знать совсем не обязательно. Пусть захлебнётся моим равнодушием. Мы столпились возле Гоши, в руках которого был планшет. Получилось, что я стояла рядом с Пашей. Он встал ещё ближе, видимо ожидая, что я отойду. Ага, размечтался! Плевать на меня — мне на тебя тоже.       В видео в форме слайд-шоу замелькали фотографии Припяти. Заброшенные дома с чёрными дырами вместо окон; полуразрушенные здания; бесполезные, навсегда забытые людьми вещи; ржавое колесо обозрения и другие аттракционы. — Страшно, да? — вопрос в никуда задал Игорь. — Тут везде так жутко. Я думал, тут нет животных, а здесь собака. Я ей сдуру сосиску дал, так она от меня не отходит, — он снял жуткую собаку — бока в крови, нет одного уха. — Моя мечта сбылась, возвращаюсь в Москву! — видео закончилось, а Паша только фыркнул. — Эта же собака мне зайти не дала, помнишь, когда меня ещё ранили? — Лёха смотрел на Вершинина, но тот не ответил. — Так, ладно, когда он выложил это? — Минут пятнадцать назад. — Короче, план такой. Выезд из города один, значит, мимо нас он проехать точно не мог. Следовательно, если поедем дальше, встретимся с ним, — Вершинин опять залез в машину. — Следовательно… — передразнила я. — Детектив, бля, — Лёха заржал, а Вершинин сделал вид, что не услышал. — Гош, ты чего такой мрачный? — Настя посмотрела на него в упор. — Да я просто не понимаю этого странного стечения обстоятельств, благодаря которому мы всё-таки едем в Чернобыль! — Ничего странного, Гош, все так решили. — Я ничего не решал, а эти «все» едут на моей машине! — Гошанчик, ты чего такой свирепый? — Лёха закатил глаза. — Я не хочу никуда ехать! И вы меня никак не заставите! Это моя машина!       Лёха еле видно кивнул в сторону багажника, а Паша подмигнул в знак согласия. Через несколько минут Гоша уже сидел в багажнике, а мы с Настей могли сидеть не сжимаясь. — Эй, ребят, выпустите меня! Эй, аллё! — Гоша как мог пытался вырваться: стучал по крышке багажника и орал. — Подъезжаем. Сейчас быстро по городу прошвырнёмся, он по-любому где-то рядом.       Мы поехали медленнее, смотря по сторонам. Мда, атмосферка ещё та — жуть нагоняет нормально. Вдруг я увидела шестнадцатиэтажку — в этом доме жили мои родители до аварии. Придётся просить этого козла остановиться. — Давайте зайдём в этот дом? — Нахрена? — вопросом на вопрос ответил Вершинин. — Там мои родители жили до аварии. Я знаю квартиру, хочу посмотреть, что там. — Так твоя семья отсюда? — Настя слегка удивилась. — А ты думала, я сюда из-за Вершинина поехала? — выше упомянутый усмехнулся, а Настя не ответила. Машина остановилась, и я вышла из неё. — Вы меня тут подождите. — Ага, а если там этот чокнутый? — Лёха выпустил Гошу. — А ты чего встал, типа её одну отпустишь? — он посмотрел на Пашу. — А чего нет-то? Отпущу. Она меня ненавидит — зачем я пойду с ней? Держи ствол, идите вдвоём, — Вершинин протянул ему пистолет. Лёха посмотрел на него, как на умственно отсталого и, хлопнув меня по плечу, пошёл в дом. Настя пошла с нами. К моему удивлению, пошёл даже Гоша. Вершинин остался стоять, облокотившись на машину. Конечно, мы ж, цари, народ гордый!       Мы поднялись на четвёртый этаж. Дверь в квартиру родителей скрипнула и глухо открылась. На стенах лохмотьями висели пожелтевшие от времени обои. Шкафы и прочая мебель лежали на полу. В большой комнате уцелели комод и кресло. Полки с упавшими книгами валялись на полу. Я нашла фотоальбом — быстро подбежав, я открыла его. Там было только несколько фотографий — на первой мама, на второй — мама и бабушка, на последней — тоже мама, в свадебном платье, а вторая часть, где должен стоять отец — её не было, она была оторвана. Я ничего не поняла. Делать в квартире было больше нечего. Я подошла к выходу, Настя сказала, что Лёша и Гоша спустились к Паше. Мы стали спускаться по лестнице. Вдруг у нас на пути встал Паша. — Быстро на крышу, там Лёха и Гоша! — Так они же вниз пошли, к тебе? — я смотрела на него с недоверием. — Быстрее! — он побежал наверх. Нам не оставалось ничего, кроме как пойти за ним. Поднявшись на чердак, мы никого не увидели. По тупому лицу Вершинина было видно, что он тоже ничего не понял.