Время покажет...

От лица Леры

      Ветхая сторожка запылала в несколько секунд. Подкастер сидел на полу, обняв колени — Зона свела его с ума. У всех, кроме меня и Вершинина началась паника — он надеялся выбраться, а я давно думала, что могу не вернуться отсюда. Похоже, мои ожидания оправдаются. Паша открыл дверь, которая уже начинала загораться — за дверью полыхал огонь, и парень с трудом захлопнул её вновь. Гоша вопил что–то типа «Мы все умрём!», его глаза блестели от слёз. Парень, называется. То, что мне нравилось в Паше — его самообладание. И я только сейчас поняла, что он чувствовал на той свадьбе — он волновался за меня… Почему до меня просто не дошло раньше? Почему сейчас, когда мы с ним — на грани смерти? — Все сюда! — Вершинин быстро вытащил из сумки прибор, схватил меня за руку, притянув к себе. Все быстро подбежали к нам, и он нажал на кнопку. Тишина.

***

      Мужчина мирно пил чай, когда в его сторожке, откуда не возьмись, появилось шестеро подростков. Импортная одежда, странные причёски; бешеные глаза у одного, самого странного; девушка — бледная как стена, она жалась к высокому парню, который обнимал её. Ей было страшно, это читалось по всем её движениям. На лицах ребят было недоумение, было похоже, что они сами ничего не поняли. Лесник не растерялся и наставил на тех ружье. Его остановил уверенный взгляд и голос одного из парней. Ну и ещё пистолет, который тот наставил на него. — Стоять, — он всё ещё обнимал девушку. Было видно, что он волнуется за неё. Она обнимала его за плечи, стараясь не упасть. — Ребят, вы чего... вы откуда… — Ружье на землю. Мобилу сюда, — парень немного попутал с временами — эти люди не знают мобильных телефонов.       Лесник положил ружье на землю, и промямлил : — Машину? Так я лесник, у меня нет машины… — Ладно, ты ничего не видел. Прости. Ружье выкинем неподалёку, найдёшь потом, — парень спиной вперёд пошёл к двери, крепко обнимая девушку. Второй, пониже ростом, схватил ружье и пошёл следом. Странный, с бешеными глазами и ещё более странной причёской, кинулся бежать, но, сильно получив по носу, успокоился. Все вышли на улицу — блондин, всё ещё обнимая русоволосую, быстро закрыл дверь на засов с внешней стороны и, выхватив ружье у второго парня, кинул в ближайшие кусты. — А… — начал до этого молчавший шатен в очках. — Б, — прервал его блондин.

От лица Леры

      Когда тебя закидывает в прошлое, лет на двадцать семь, голова раскалывается, а ноги становятся ватными, по крайней мере, у меня. И я не от великих чувств сейчас обнимаюсь с Вершининым – и от чувств тоже , но вообще оттого, что я иду с трудом. — Чё с ним? — Паша кивнул на подкастера, которого за ворот свитера держал Лёша. — Э, слышь, чё с тобой? — Лёха немного встряхнул его. — Слушатели моего подкаста, меня зовут Кира, сегодня мы будем готовить бетон, мешать батон, Маша — батон, кто это? — По–моему, с ним не всё в порядке, — Настя не договорила. — Да ладно? В натуре что ли? Ну ничё ты гений! А с какого момента — когда он начал свою хрень в Интернет выкладывать, или когда сжечь нас пытался? Вот чё ты эту хрень поришь? — Лёх, успокойся. Всем страшно, — Паша. Он действительно отличный друг — по–моему, их отношения только за его счёт и держатся. Если бы не он, они бы уже поубивали друг друга. Называется, кто бы говорил — наши отношения только сейчас стали более–менее нормальными. — Да всё, всё. Я вообще спокоен. Пошли давай! — Лёха пихнул остановившегося подкастера. Мы с Пашей по привычке шли в конце. — С тобой всё нормально? — он всё ещё обнимал меня. Мы были похожи на какую–то ванильную парочку… но… жутко приятно быть такой парочкой. Хотя, откуда мне знать — быть похожими не значит являться. — Да… Паш, я… — я хотела признаться ему. Признаться, что люблю его… Я не договорила, не потому, что я сомневалась, нет, это не так. Меня прервал Игорь. — Среднестатистическая женщина съедает в год восемнадцать литров на сто километров, по новой цене, цена — две сотки добавить, и уже можно купить новую… — Игорь тоже не договорил. На него кинулся Гоша, и начал бить его по лицу, с криками «Заткнись!». Паша подбежал разнимать их… Так наш разговор и закончился. Снова ничего не сказано, и я понятия не имею, когда смогу признаться ему. — Гоша, ты чего? — Паша прижал парня к дереву, держа за куртку. — Паш, я не знаю… Но не может так быть, что мы в прошлом… — Успокойся! Что делать-то будем? — Паша отпустил Гошу, а Лёха поднял подкастера, у которого крыша совсем поехала. — Спаси-ибо… — протянул Игорь. — Ты в сознании? Ты понимаешь нас? — Паша как бы не обращал на меня внимания… Он делал всё, лишь бы снова не быть со мной рядом… Я понимаю его, мне нужно сказать ему, высказаться… Идиотка, почему я не ответила ему ещё тогда, в бункере? Отвратительное чувство, пожирающее тебя изнутри. Чувство какой-то безысходности, словно ты уже не можешь ничего сделать. Человек медленно отдаляется от тебя, а ты, как не пытаешься ему объяснить, не можешь сделать этого. А даже если и получится, неизвестно, как он воспримет это, да и вообще поверит ли тебе.       Не взаимность — худшее чувство. — Спаси-ибо… — Понятно. Гош, включи навигатор, нам надо дойти до Припяти, — Паша забрал у меня и у Насти сумки, я попыталась сказать ему, но он только решительно пошёл вперёд. Догонять его сейчас нет смысла. — Короче, сейчас идём в Припять, находим машину и валим отсюда, чтобы когда назад, то уже не в Зоне. — Я так поняла, нас по–любому назад выкинет, да? Через какое–то время? — Настя подошла ко мне. — Да… Нас в прошлый раз через часа четыре выкинуло… Сейчас, наверное, так же, — мы шли по лесу, и вдалеке послышался звук моторов. Мы вышли на дорогу — проехал красный автобус, а дальше виднелся большой город с многоэтажками, зданиями и огромным колесом обозрения. Его видно даже отсюда. Мы с Пашей не были удивлены — мы уже видели Припять живой, зелёной, в тёплых апрельских лучах. — Это чё, Припять что ли? — Лёха смотрел вперёд, а потом быстро зашагал в сторону города. Мы шли небольшой толпой. Через несколько минут мы были уже в городе — все косились на нас, как на меня и Пашу в первый раз. — Ребят, постарайтесь как–то поаккуратнее одеться… — я не закончила. — Кто бы говорил! Ты себя–то в зеркало видела? — Лёха. Настя послала, решил мне надоедать? — Ну уж прости, что я чуть не сгорела, и накраситься поэтому не успела! Красавчик нашёлся! — Да пошла ты нахуй, Лер! — Извиняйся давай, — Вершинин остановился. Настя, я и Гоша сделали тоже самое. — А то чё? — не успокаивался Горелов. — Узнаешь чё. — Да? — Да, — Вершинин подошёл к Горелову. — Вот вы нервные стали все, а. Простите, друзья мои! Лер, ну ты чего, обиделась, а? Прости меня, Лер, я же пошутил, — он говорил это издевательским тоном. — Да пошёл ты, — я пошла вперёд, все двинулись за мной. — Паш, спасибо. Паш, я хотела… — подкастер снова попытался убежать, и Паша поймал его за воротник свитера. Как все уже и догадались, диалог снова не вышел. Скорее даже не из–за подкастера, а из–за отсутствия желания разговаривать со стороны Паши. Мы сели на лавочку. Я сидела рядом с Пашей, Гоша стоял возле нас. — Теперь надо думать, как отсюда выбираться, — Лёха вертел в руках зажигалку, которую отобрал у подкастера. — Может на автобусе каком–нибудь? — предложила Настя. — А деньги у тебя где? Очкарик, давай твои интимные услуги продадим? — Продавай, — Гоша уже давно привык к его издёвкам. — Продано! — Лёха заржал. Я успела заметить, что здесь, в прошлом, тепло. Даже жарко. Я сняла куртку, положив на колени, и осталась в серой футболке с Микки Маусом. — На самом деле вариантов два, и оба — невесёлые. Либо украсть деньги на автобус, либо украсть машину. Но автобус зависит от людей, от расписания, да и остановку искать придётся. Так что, машина надежнее, — Паша смотрел в пол. Я тоже уставилась и заметила, что наши кеды почти одинаковые, отличие только в размере и цвете шнурков. Мне всегда говорили, чтобы я одевалась женственнее, но кеды и джинсы я любила куда больше, чем юбки и туфли на шпильках. Дело не в фигуре и походке, просто не любила носить такую одежду. Все мои знакомые давно с этим смирились и искренне удивлялись, если видели в платье. — Ребят, вы чего, нас же поймают! — Гоша тоже снял куртку, оставаясь в свитшоте. — Ну в тюрьму тебя не посадят, нас раньше выкинет, — усмехнулся Вершинин. — Ну чего сидим тогда? Пойдёмте, — мне хотелось просто уехать отсюда. — Если мы будем все вместе машину взламывать, нас по–любому запалят, — Паша был прав. — Тогда я, ты и Лёша идём взламывать, а Настя с Гошей и Игорем попытаются узнать про автобусы, на случай, если мы не найдём машину. — А ты у нас теперь типа главная? — Лёх, Лера права. И разделиться будет правильнее, времени у нас не много, — Паша поднял голову. — Я тоже согласна. Встретимся здесь через полчаса, окей? — Настя уже встала, поднимая подкастера. — Окей, — за всех ответил Паша.