Вторая глава
21 ноября 2014 г., 22:09
Курс химии: перчатки, защитные очки и рабочий стол, перед которым стоит наш преподаватель и рассказывает краткий план проведения эксперимента по реакции натрия с водой. Опыт, который проводился в моей бывшей школе, и который может быть опасным.
— Передо мной наполовину заполненная водой ёмкость. Для такого рода экспериментов ни в коем случае нельзя пользоваться пластиковым стаканчиком или же ведром. Только стекло, — сказав это, мужчина пальцем надавливает на кристаллизационную чашу. — Она должна быть глубокой и широкой. Я добавлю несколько капель жидкости для мытья посуды... и индикатор фенолфталеина. Не следует относиться к этому легкомысленно, ведь это - очень опасный продукт, — он добавляет фенолфталеин в воду. — Я смешиваю эти препараты, стараясь, чтобы не образовывалось никаких пузырьков.
После этого он надевает перчатки и очки, берёт в руки нож и отрезает маленький кусочек металлического натрия. Просит нас всех отступить чуть назад, что мы тут же и делаем, я встаю возле Найла. Когда преподаватель бросает натрий в воду, тот мгновенно реагирует.
— Вы видите, что под воздействием вскипания натрий, который превратился в серебристую капельку, останется на поверхности воды и будет скользить по ней. И вследствие этого выделяются маленькие пузыри водорода. В результате реакции образуется щёлочь, которая действует на фенолфталеин, поэтому кусочек натрия оставляет за собой малиновый след. Под конец опыта практически вся вода в чаше окрасится в розовый цвет.
— Профессор Джоан? — зовёт студентка с высоким хвостиком на голове, стоящая в конце стола. Мисс Лошадь - так её прозвали из-за её хвоста, с которым она ежедневно появляется на учёбе.
— Мисс Коленская?
— Как движется эта капелька натрия?
Через пару секунд появляется парень, которого я недавно встретил. Гарри. Он останавливается рядом с какой-то девушкой. На нём нет очков, мне неизвестно, есть ли у него перчатки — он прячет руки в карманах пальто. И даже при том, что на нем больше нет этого свитера с капюшоном, под которым он прятался, выражение его лица всё такое же безразличное и измученное. Он неуверенно смотрит на профессора.
— Ну, моющее средство действует как поверхностно-активное вещество и не даёт капельке прилипнуть к стенке чаши, заставляя её подскакивать. И пузырьки водорода тоже видны благодаря добавленному моющему средству. Кроме того, натрий в воде не только вытесняет водород, но образовывает гидроксид натрия, а он, в свою очередь, вместе с гидроксид-ионом сделает раствор щелочным. Может, кто-нибудь знает название этой реакции?
И я слышу, как Гарри негромко шепчет в пустоту: «Экзотермическая реакция».
— Это называется экзотермической реакцией, — отвечает один из студентов.
— А что способствует розовому цвету в присутствии фенолфталеина?
Гарри снова тихо шепчет: «Вода. Вода является основой».
— Это вода стала основой, — звучит ответ от другого парня.
Почему он сам не ответит на вопрос профессора вместо того, чтобы это делали другие?
— И, наконец, кто-то может сказать мне формулу для фенолфталеина? Если, разумеется, кто-то знает.
Учитель берет чашу в руки и поворачивается, чтобы поставить её в раковину позади себя. За всё это время никто так и не открывает рот. Или, видимо, никто не уверен в правильности своего ответа. Профессор разочарованно разворачивается к нам.
— Кто-нибудь?
Тогда я снова слышу шёпот Гарри: «C₂₀H₁₄O₄». И понятия не имею, почему, но я непроизвольно повторяю за ним эту формулу.
— C₂₀H₁₄O₄, — выдаю я.
Все вдруг поворачиваются ко мне, даже Гарри, с тем же выражением на лице, да к тому же частично ошеломлённый. В этот момент я приунываю — мне ещё привыкать к такому количеству внимания.
— Правильно, мистер Томлинсон, так держать, — хвалит преподаватель, на что я смущённо улыбаюсь.
— Почему ты не сказал, что ты ботаник? — шепчет Найл мне на ухо с насмешливой улыбкой на губах. Я пожимаю плечами.
— Вовсе я не ботаник. Просто где-то читал об этом, вот и пригодилось.
Не знаю, почему я не говорю ему правду. Правду, что повторил за тем парнем, который ответил первым. Наверное, потому, что у меня появляется странное ощущение, как будто только я его услышал.
— Парень, ты меня успокоил. Если бы ты был ботаником, то я даже не знаю, что бы стало с этой группой. Нам уже достаточно пускать слюни на миссис Конский Хвост, — парень произносит имя девушки и не может удержаться от хохота.
А я молчу. Внезапно та самая девушка, о которой блондин упомянул, переводит на нас взгляд. Черт, видимо она услышала нас. Но, несмотря на это, Найл не прекращает хихикать.
— Мистер Хоран, у вас есть свои предложения? — строго спрашивает профессор Джоан.
Блондин, наконец отдышавшись, перестаёт смеяться, виновато прикусив нижнюю губу.
— Нет, сэр, — отвечает он, с глупой ухмылкой на лице опуская голову вниз.
Наблюдая за этим зрелищем, я качаю головой и вижу Гарри, который двигается по направлению к выходу из лаборатории. Прежде чем открыть дверь, он поворачивает голову, бросая на меня последний взгляд, который мне не под силу описать. Он кажется угрюмым — смотрит на меня потухшими глазами. Разве я его обидел?
Я недоуменно хмурю брови, а он покидает лабораторию. Никто из присутствующих не обращает внимания на его уход. Это такой обычай — игнорировать его?
Через полчаса наша пара заканчивается. Мы с блондином выходим в коридор.
— Звучит немного глупо, но один из моих друзей организовывает вечеринку в пятницу у себя дома. Пойдёшь? Отвлечёшься от учёбы, — произносит Найл.
— О, э-э... ты знаешь, я не очень люблю вечеринки. Можно сказать, что не настолько люблю ходить на них, как хотелось бы.
Вечеринки. Вот уже достаточно давно я не был ни на одной. После того как мы переехали сюда, мне больше не хочется развлекаться на вечеринках до самого рассвета, и нет желания что-либо менять в своей жизни. На самом деле я испытываю отвращение к жизни и, переосмысливая причину ненависти к ней, не могу нормально об этом подумать.
— Эх, — разочарованно выдает блондин, — даже часик не сможешь побыть? Это же я тебя приглашаю, приятель. Смотри, это мой способ поприветствовать тебя. Могу тебя заверить, что родители Лиама действительно строги, так что там не будет никакого алкоголя, никаких наркотиков и других незаконных веществ.
Хмурюсь, глядя в пол. Алкоголь. Это именно то, из-за чего я колеблюсь.
Нет, я не говорю, что не пью и что ненавижу алкоголь, или даже что никогда не пил в своей жизни. Но на сегодняшний день он входит в список тех худших вещей, которых я должен избегать любой ценой.
— Давай же, это будет весело, — умоляет меня парень.
Подняв голову, я растерянно вглядываюсь в пустую точку перед собой.
— Я подумаю об этом, — отвечаю озадаченно.
Я рассеян, потому что обращаю внимание на записи, что стали мемориальной коллекцией для молодого умершего парня, и машинально останавливаюсь перед ними. К шкафчику подходит женщина в комбинезоне, сапогах и голубой блузке, она наклоняется, забирая корзину с цветами, что стоит у шкафчика.
— Раньше я проходил мимо этого шкафчика, — говорю я, немного потерянный в своих мыслях.
— Да, консьержка каждый месяц меняет цветы.
— Ты знаешь его... Гарольда?
— Смутно. В прошлом году мы иногда общались, но мы не были хорошими друзьями.
В прошлом году?
— Как он умер? Что с ним случилось?
Проходит достаточно времени, прежде чем Найл снова заговаривает. Похоже, он затрудняется с ответом на мой вопрос. После некоторых раздумий он выдает:
— Он мёртв уже восемь месяцев. И никто не знает, что с ним случилось. Во всяком случае, в стенах этого лицея. Когда полицейские пришли сюда, чтобы сообщить об этом директору, ни один из них никому из посторонних ничего не рассказал. Даже его ближайшие друзья остались в неведении. Сегодня все они уже в университетах.
— Это так грустно, — говорю я с тяжёлым сердцем.
— Ага.
Наблюдаю за корзиной. Консьержка ставит новые цветы в корзину и уходит. Они ещё белее, чем были до этого. И красивее. Как мы можем жить мирно, не зная причины смерти одного из наших близких людей? Я чувствую непонятную неловкость, исходящую от Найла.
— Ты идёшь? — спрашивает он, проводя рукой по светлым волосам.
Я выныриваю из своих размышлений и киваю.
Мы выходим во двор и Найл направляется к двум парням — разумеется, к своим друзьям, которые разговаривают и смеются, сидя между стволами двух высоких деревьев. У одного растрёпанные, чёрные, как эбеновое дерево, волосы и жаркие глаза. У другого светлая кожа и выглядит он взрослее остальных.
— Привет, ребята, — здоровается блондин. Они по очереди пожимают ему руку, прежде чем обратить внимание на меня. — Ребята, представляю вам Луи. Он у нас новенький. Луи, а это Лиам и Зейн.
— Привет, — говорю я, застенчиво улыбаясь и махая рукой в знак приветствия.
— Хей, Луи! Приятно познакомиться! — радостно откликается Лиам с доброжелательной улыбкой на лице.
Он кажется мне довольно милым. Зейн лишь сдержанно улыбается, не так активно, как его друзья.
— Лиам, я рассказал Луи о вечеринке, которую ты устраиваешь в пятницу, но я не могу убедить его прийти на неё, — расстроенно объявляет блондин.
Так вот какой именно Лиам организовывает эту вечеринку.
— Почему это? — следует от него вопрос, и я уже открываю рот, чтобы ответить, как Найл опережает меня.
— Он говорит, что не любит такие мероприятия.
— О, нет! — повышенным и сварливым тоном вскрикивает Лиам. — Ты увидишь, что это будет самый замечательный вечер! Ну, по крайней мере, там не будет никакого алкоголя, наркотиков или секса, но я всегда найду способ, чтобы зажечь, поверь мне. Будет здорово, если ты придешь. Это позволит тебе влиться в наш мир.
Черт... Испытываю желание закатить глаза к небу, но воздерживаюсь и гляжу на Найла, который в упор смотрит на меня томным взглядом. Серьёзно? Я перевожу дыхание.
— Хорошо-хорошо. Я принимаю твоё приглашение, — соглашаюсь я.
— Отлично! Вот мой адрес.
Лиам достаёт из внутреннего кармана пиджака... Вау! У него даже есть собственная визитка! На ней указан его домашний адрес. Не могу удержаться от улыбки, что так и рвётся наружу. Но с другой стороны я немало обескуражен.
— Да-да, я богатенький ребёнок.
Видимо, он замечает мою реакцию, на что просто пожимает плечами. Как будто он сам ошеломлён тем, что дал мне визитку. И моя улыбка становится ещё шире. У него, как мне кажется, есть чувство юмора. Но, думается, что это идея его родителей, а не его личная.
Затем мы вместе обедаем, и я узнаю, что Найл, Лиам и Зейн учатся в разных группах, и, собственно, у них не много времени, чтобы видеться на протяжении всей недели. Такая возможность представляется лишь на выходных или когда один из них организовывает какой-то праздник.
В течение всего дня мы с Найлом не расходимся и держимся везде вместе. У парня, похоже, не так уж и много друзей, так что мы быстро находим общий язык.
На протяжении дня я больше не вижу этого странного парня — ни в лицее, ни около лицея.
***
Whitley - More than life
Наконец домой. Уже за полдень, и я доволен первым днём в новом лицее. Думал, что будет намного хуже. Я выхожу из автобуса, но когда он отъезжает, странная дрожь пробегает по спине. Инстинктивно оборачиваюсь и осматриваю окрестности. У меня появляется иррациональное чувство, что за мной следят. Это безумие, потому что я чувствую непонятную тревогу и беспокойство, как будто над моей головой висит угроза. И это с тех пор, как мы переехали сюда. Я нервно вздыхаю и быстро закрываю глаза, покачивая головой, чтобы выбросить эти мысли. Это просто смешно. Перехожу улицу, сразу же заходя в дом. — Я вернулся! — громко говорю я, закрывая за собой входную дверь. Роняю у лестницы сумку и направляясь на кухню. — Есть кто? Никто не отвечает. Хочу пить, поэтому, чтобы не медлить, я беру стакан, набираю холодную воду и делаю большой глоток. Когда оборачиваюсь, замечаю через окно гостиной движение на заднем дворе дома. Это отец разбирает маленький домик. Поставив стакан на обеденный стол, выхожу в сад, спрятав руки в карманы. — Как прошёл твой первый день? — заинтересованно спрашивает папа, когда замечает меня, выходит из домика и, держа в руках бумаги, опускается на землю. — Совсем неплохо. Уже успел завести друзей. Можно спросить, что ты делаешь? — Ну, как ты уже мог заметить, хочу избавиться от всего этого барахла. Бывшие владельцы оставили кучу вещей и даже не позаботились всё разгрести. Ты мне поможешь? — Да, конечно. Я осматриваю вещи, разбросанные на траве. — Меня пригласили на вечеринку, в пятницу, — говорю я. — Это прекрасно. Я же говорил, что ты заведешь новых друзей, — он искренне улыбается. — И ты хочешь выпросить у меня разрешение, да? — Неужели подростки, которые всё ещё живут с родителями, до сих пор так делают? А я думал, что в наше время это уже не обязательно. Отец смеётся, тряся головой, и я, наблюдая за этим, тоже начинаю тихо посмеиваться. — Ладно, у меня с этим нет проблем. Разумеется, пока ты не влезешь в какую-нибудь передрягу. Я прищуриваюсь, внимательно смотрю на отца. — Это не тот случай, пап. Это не те вечеринки, на которые я ходил раньше. — Главное — убедить в этом твою маму. Уже заранее знаю, что всё потеряно. Если только она не захочет со своей стороны приложить усилия и поверить мне. — Я занесу бумаги в дом, а ты можешь заняться оставшимися вещами? — О`кей, но что ты собираешься делать с этим домиком? — спрашиваю я, когда он уже направляется к дому с набитыми руками. — Возможно, продам, я ещё не решил, — отвечает он. Да, это хорошая идея. Я залезаю в домик, чтобы забрать оттуда последний хлам. А когда выхожу, замечаю в траве, в нескольких метрах от себя, ярко сверкающий на солнце предмет. Опускаюсь на колени и беру его в руки. Это золотая цепочка с кулоном, небольшим ключиком. Он, наверное, выпал, когда папа доставал вещи. Я вожу пальцем по плоской поверхности, где и замечаю четыре слова, красиво выгравированных на ключе:храни его в безопасности
Береги его. Ну вот не могу я оставить его валяться непонятно где. Даже если он пыльный и поломанный, похоже, он все-таки ценный, если на нем выгравированы эти слова — сентиментальная ценность. После секундного раздумья я поднимаюсь и кладу цепочку в карман своих джинсов, перед тем как вернуться в дом.***
Halestorm - Familiar Taste Of Poison
Уже несколько минут неподвижно лежу на постели, не прекращая рассматривать ключ на цепочке между своими пальцами. Это, без сомнения, глупо выглядит со стороны, но он меня чем-то заинтересовал. Я задаюсь вопросом, что же он может или мог бы открывать. Сама цепочка немного ржавая. Надо будет позже избавиться от ржавчины — нельзя её оставлять в таком состоянии. — Луи? Ты меня слышишь? Голос Грега выводит меня из размышлений, и я мгновенно поднимаю голову. Грег — один из моих бывших друзей, и я совсем забыл, что хотел пообщаться с ним в скайпе. Когда он видит, как я быстро моргаю глазами, хитро усмехается. — Что ты делал? Я сглатываю, хмуря брови. — Гм... Извини, я... — я мог бы найти оправдание, но непроизвольно смотрю на цепочку. — Что это такое? — спрашивает он меня, также переводя на неё взгляд. — Мой отец выносил вещи из маленького домика, который оказался позади нашего сада. Тогда я и нашёл эту цепочку с ключом. Это, конечно, странно, но мне интересно, что может открыть этот ключ. — Возможно, это всего лишь обычный кулон. Не обязательно он должен что-то открывать, Луи. Он прав. Совершенно прав. В бижутерии много кулонов в виде ключей. Но создаётся впечатление, что не всё так просто, он определённо от чего-то. — Может быть. Но, знаешь, надпись, что выгравирована здесь, заставляет меня сомневаться. — Что там написано? — Береги его, — быстро отвечаю я, на что Грег пожимает плечами. — Может быть, ты и прав. Но тебя никаким боком это не касается, и поэтому тебе незачем интересоваться, — ухмыляется друг. Я по-прежнему с ним согласен. Это глупо. Но часть меня чувствует раздражение от его последнего предложения. Тем не менее не хочу казаться придурком, который глупо зацикливается на том, что даже не принадлежит ему. Так что я просто смеюсь, делая вид, что слова Грега меня смешат. — Но почему ты забрал эту цепочку, а не оставил её там? — недоумевает парень. Что я могу сказать? Если бы я знал. Развожу руки в стороны. — Честно говоря, сам не понимаю. Ты посчитаешь меня сумасшедшим... но я чувствовал, что не должен избавляться от неё вот таким вот жестоким способом. Но я не уточняю то чувство, которое мне в этом помешало. По правде говоря, это как бы голос в моей голове кричал: "Нет! Нет!", когда я почти положил ключик на землю. — И что ты будешь делать? — он кивает в сторону ключа. — То, что он хочет от меня? Заботиться, — говорю я рассеянно. — Знаешь, временами ты чертовски меня беспокоишь, парень, — друг расплывается в улыбке. Сам прекрасно знаю, что я странный, что иногда совершаю глупые и необдуманные поступки, о которых начинаю жалеть. Лично я боюсь. С этой мыслью я присоединяюсь к его смеху. — Такое ощущение, что мы в Донкастере. Иногда ты настолько сильно сосредотачиваешься на чем-то совершенно незначительном, что тебя легко принять за психа. Помнишь наш первый год? Скандал, что ты спровоцировал возле столовой? О, да... Черт, я чувствую смешанные чувства, оглядываясь в те времена. Но на это были важные причины. — Не наказывай меня, вспоминая об этом дважды. И к моему величайшему разочарованию Грег взрывается громким смехом. — Ты действительно походил на психопата, выкрикивая в коридорах, что нужно немедленно эвакуировать лицей. И преподаватели даже подозревали тебя в том, что ты ошибаешься и твоё предчувствие опасности необоснованно. — Это правда, — улыбаюсь я, — но я был прав, когда взрыв все-таки произошел. Начиная с того момента, уже больше никто не сомневался во мне и в моей интуиции. — А потом тебя чуть не выгнали из школы, потому что вначале ты был главным подозреваемым в организации взрыва. Я соглашаюсь, начиная сильнее смеяться. Этот день я никогда не забуду. И даже если я казался сумасшедшим, я всё же спас жизнь сотне учеников. Затем директор школы отменил мое задержание, когда следователи подтвердили, что взрыв был вызван утечкой газа на кухне столовой. До нынешнего дня я не прекращаю повторять себе, что последствия были бы намного хуже, если бы мой инстинкт не был бы столь эффективным. Но, по правде говоря, меня посещают предчувствия, что кто-то меня предупредил тогда. К несчастью, я ничего не могу об этом вспомнить. — Тем не менее тебе все обязаны жизнью. Нас бы всех не было сегодня, если бы не ты, — проникновенно заканчивает Грег, искренне смотря на меня. Пока мы продолжаем общаться обо всем на свете, моё соединение на ноутбуке начинает виснуть. Сеть то появляется, то отключается, и изо рта Грега выходят лишь односложные слова, а его изображение на экране искажается. Я поднимаюсь с постели и перемещаюсь с ноутбуком в другую часть комнаты, но результат остаётся тот же. Блять. — Извини, чувак, но я тебя не вижу. Показываю ему рукой, что я его не слышу и не вижу больше, но без понятия, понимает ли меня друг, так как картинка на мониторе размыта. Я делаю ему знак рукой, изображая "пока" и безмолвно открываю рот. С такой сетью нереально говорить по скайпу, и, к тому же, у нас ещё будет время пообщаться. Машу ему рукой, прежде чем выйти из программы и выключить ноутбук. Аккуратно кладу его на свою кровать и прокручиваю цепочку вокруг шеи, а затем спускаюсь на первый этаж. Обнаруживаю своего отца, лениво лежащего на диване, который смотрит вечерние новости. — Где мама? — мимоходом спрашиваю, стоя позади него. — В душе. Ты можешь посмотреть, закипела ли вода для пасты? — спрашивает отец. — У меня пропало Интернет-соединение, — бормочу я, открывая крышку кастрюли. Вода готова. Я бросаю макароны в кипящую воду. — Действительно? Я три минуты назад заходил в интернет с компьютера и всё было отлично. — Хм, видимо, это помехи в моей комнате. Поднимаю глаза, и мне кажется, что сквозь окно я замечаю тень на пороге нашего дома. Настораживаюсь, но, скорее всего, это моё больное воображение. Слишком темно, чтобы быть уверенным, что там действительно силуэт человека. И если это не плод моего воображения, клянусь, что он смотрит на меня. Затем... Черт! Что-то неистово ударяет по окну напротив, и я вздрагиваю, резко отступив назад. Сердце останавливается, а душа уходит в пятки, и я даже не знаю, что напугало меня больше. Это? Или звук от удара этого объекта? Когда я прихожу в себя, замечаю отметину на стекле. Я приближаюсь, и мои глаза расширяются, когда понимаю, что это след крови. Мой взгляд опускается ниже, в угол окна, и я ещё более шокирован. То, что ударило по стеклу, не предмет — птица, которая сейчас не подает признаков жизни, видно её окровавленную голову и клюв. О, нет. — Папа, подойди посмотреть! Несколькими секундами позже отец присоединяется ко мне, и когда он видит птицу и след крови на стекле окна, то мгновенно реагирует: — Угораздило же! Выходит из дома и быстрым шагом направляется прямо в сад. Наблюдаю, как он включает свет во дворе и берёт ведро с лопатой, в это время до меня доносятся невнятные и глухие звуки. Я оглядываюсь назад и понимаю, что это телевизор, который начинает работать с помехами. Изображение искажено: то появляется, то вновь исчезает, показывая белый экран, распространяя по комнате странные звуки. Потом свет начинает непрерывно мигать. Что это? Когда я снова непроизвольно бросаю взгляд на телевизор, то вдруг всё полностью перекашивается: появляются непонятные фигуры, а шум становится невыносимым. Пол под ногами почти вздрагивает, когда я, как мне кажется, вижу лицо — совершенно искажённое и проходящее вертикально по экрану. В то же время резкий и пронзительный звон раздаётся в голове так громко, что я обхватываю голову руками и, прижимая их к ушам, сгибаюсь пополам. Блять! Пытка длится и длится. Что, черт побери, происходит? Такое ощущение, что мне сейчас череп просверлят! Из-за пронзительной боли у меня вырывается стон. До того, как я впадаю в панику, дверь дома внезапно открывается и все останавливается. Абсолютно ничего не происходит. Я замираю, тяжело дыша, как если бы в течение часа находился без воздуха. Приходя в себя, вижу, что свет больше не мигает и изображение на мониторе снова обычное. Что только что случилось? — Я похоронил её в саду. Бедная птица сломала себе шею. Слова отца едва доходят до меня, потому что я нахожусь в состоянии шока от произошедшего только что. Настолько напуган, что покачиваясь, падаю на стул, стоящий позади меня. — Луи? С тобой всё в порядке? — встревоженно спрашивает папа. Я всё ещё не шевелюсь, бросая безумные взгляды по сторонам. — Ты это слышал? — с величайшим трудом произношу я. — Что слышал? Что? Он шутит что ли? Но я не настаиваю и трясу головой, стараясь сконцентрироваться на своём дыхании. — Остин! Слышу, как мама зовет отца со второго этажа, и только тогда окончательно прихожу в себя. Даже если это не экстренный случай, требующий срочного появления, я все равно следую за отцом наверх по лестнице, поднимаясь по ступеням с предельной скоростью. Когда мы заходим в ванную, мама, завёрнутая в своё голубое полотенце, стоит рядом с умывальником, из крана которого ручьём льется... грязная вода коричневого цвета. — Господи, что это? — удивляется папа, подходя к умывальнику. Мама тем временем выходит из ванной и останавливается возле меня в дверях. — Хорошо, что я успела принять душ, — замечает она. Папа, взявшись за смеситель, нажимает на рычаг, а затем поднимает его вверх — вода всё еще грязного цвета. Он вновь выключает воду и следом за мной выходит из ванной комнаты. — Хорошо, я завтра позвоню в обслуживающую компанию, а то ты с этим ничего не сделаешь, Джей. Скоро ужин, не задерживайтесь. Отец спускается на первый этаж, в то время как мама отправляется в свою комнату, чтобы переодеться. И я уже собираюсь покинуть пределы ванной, но медленно поворачиваюсь, когда слышу шум текущей воды за моей спиной. Этот звук издаёт смеситель, хотя его рычаг поднят вверх. Сердце пропускает несколько ударов, и я с опасением оборачиваюсь к умывальнику. Картина, что складывается у меня в голове, истинна. Но на что я надеюсь? Кран открыт, но не только это изумляет меня — струйка воды, что течет из крана, чиста и прозрачна. «Что же это такое...» — шепчу растерянно. Мрачно сдвигаю брови, осторожным шагом входя в ванную. Как? Не задумываясь, нажимаю на рычаг. Но как? Как мне это понимать? Пять секунд назад кран открылся сам! Я чувствую, как в груди бешено колотится сердце, и я изо всех своих сил пытаюсь убедить себя, что отец всего лишь плохо его закрыл. Но это невозможно. Я видел, как он закрывал его, я же стоял рядом. Стараясь отмахнуться от абсурдных мыслей, замечаю на мраморе умывальника, на его углу... царапины? Царапины только в одном месте. Остальная часть как новая. И среди всех этих царапин скрыта другая форма рисунка. Я ещё больше хмурюсь и, сам того не осознавая, провожу пальцем по царапинам. Невольно трясу головой, когда узнаю их. Одна из них согнута — похоже, половинка луны. Или "Д". Другой надрез узнаю быстро. "Е". И неосознанно трогаю ключ, висящий на моей шее. — Луи? — Я вздрагиваю, смотря в зеркало, в котором отражается стоящая в дверном проёме мама. — Ты идёшь ужинать? Молча киваю головой и бросаю последний недоверчивый взгляд на эти выемки, перед тем как отвернуться и последовать за матерью в коридор.***
Я застываю в одной позе, не в силах пошевелиться. Неизвестность и страх парализуют меня. Окинув взором местность, понимаю, что нахожусь здесь впервые. Меня окружает лишь темнота, и я чувствую пронизывающий холод, который не позволяет расслабиться. Когда я дышу, пар выходит из моего рта. Осмелившись, делаю первые шаги — когда ты не знаешь, куда идёшь, это как минимум настораживает. Под ногами чувствую хруст веток, а сам стараюсь ориентироваться по стволам деревьев. Лес. Что я делаю в глубине леса? Продолжаю бесцельно бродить и дрожать мелкой дрожью, в надежде оглядываясь назад, но и сзади такой же лес. Нет ни луны, ни звёзд, чтобы осветить мне путь, а лес погружён во мрак и глубочайшую тишину. Затем неожиданно останавливаюсь. Чувствуя, что сейчас потеряю сознание, я прислоняюсь к стволу первого попавшегося дерева. Мне становится плохо, появляется головокружение, тяжесть в голове. Внутри всё сжимается и закручивается — наступает какое-то бессилие. Не могу вдохнуть полной грудью, лоб покрывается капельками пота. Инфаркт. Помогите... Я пытаюсь кричать — не могу, куда-то пропал голос. С трудом прикрываю глаза, безмолвно открывая и закрывая рот. Боль настолько невыносима, что я позволяю себе сползти по стволу дерева вниз на холодную землю. И я чувствую это. Чувствую, как мой разум покидает меня окончательно. Нет. Нет, не так. Перед тем как сделать последний вдох, я резко дёргаюсь, когда холодная рука дотрагивается до моего плеча. Не знаю, откуда берутся силы, но в тот же миг я поворачиваюсь и вижу силуэт незнакомца. Он стоит в темноте, и мне удаётся заметить капюшон на его голове, что даёт ему больше шансов оставаться незамеченным. Палец другой руки, такой бледной, он прикладывает к своим губам: «Тсс...». Я мигом открываю глаза. Сердце бешено стучит, отдаваясь глухим звуком в пустой комнате. Моё тело будто заново обретает силу, а боль, что терзала меня, исчезает. Ни хрена себе... Сон приснился. А так и не скажешь — всё было настолько реально. Тем более я всегда мёрзну, особенно ночью, хоть укутывай меня в несколько одеял — бесполезно. Щурюсь, вспоминая свой сон и этого человека в лесу. Отбрасываю от себя те сомнительные ощущения, что знаю его, знаю этого человека, в то же время я разочарован тем, что не смог разглядеть его лица. Судя по всему, я и не должен был его видеть. Набираю в легкие больше воздуха, стараясь заглушить гулкие удары сердца. Затем кое-как выпрямляюсь на постели. Мои ноги онемели, и я начинаю сгибать их в коленях, притягивая по очереди к животу. Сделав это упражнение несколько раз, обхватываю голову руками и упираюсь локтями в колени, прикрывая глаза. Меня беспокоят чувства неуверенности и опасности с того момента, как мы поселились в этом доме. А больше ужаса всему этому добавляет случившееся вчера вечером: воспоминания о том лице, что мелькнуло в телевизоре, о лампе, которая вышла из строя и начала мигать, а вдобавок тот пронзительный и режущий звук, отдающийся в моих барабанных перепонках. Это всего-навсего твое воображение. Значит, это просто игра моего разума? Но то, что произошло вчера, было чересчур... Ты это сам выдумал. Даже если так оно и есть, тревога всё равно не проходит, она прячется в моей голове и пока что не собирается исчезать.***
Blue Foundation - Eyes on Fire
Он там. Стоит перед шкафчиком, где я его впервые встретил. Я останавливаюсь на середине коридора, и, не смея его беспокоить, наблюдаю издалека. Он всегда носит одни и те же джинсы и джемпер, рукава которого закатывает до локтя и в капюшоне которого любит прятать своё лицо. Но на этот раз, к моему удивлению, капюшон снят, позволяя окружающим увидеть его немытые и наспех причесанные кудри. Переводя взгляд на его руку, замечаю шрамы на коже, но сами руки кажутся менее бледными, чем в последний раз. Пока я его разглядываю, парень тихо садится на корточки и протягивает руку к корзине с цветами. Он их долго рассматривает, а затем лёгонько проходится пальцем по их нежным лепесткам. Гарри, безусловно, хорошо знает умершего парня, так как неоднократно к нему приходит, но почему-то предпочитает об этом не упоминать. Немного поколебавшись, всё же решаюсь подойти к нему и пообщаться, но не успеваю я сделать и шагу, как он неторопливо поворачивает голову в мою сторону, и я застываю. Его лицо... Оно, конечно, не такое уж и бледное, но по-прежнему сохраняет это неизменное выражение. Тёмные круги под глазами меньше бросаются в глаза, но все еще кажутся усталыми и печальными. Может, это из-за недостатка сна? Он в упор смотрит на меня, не отводя взгляда от моих глаз. В это мгновение я теряю связь с реальностью и весь мой мир замыкается на Гарри, словно до него ничего и не было. До слуха не доносится ни один внешний звук, и в голову мою закрадывается мысль, что он это делает нарочно. Парень как бы пытается привлечь моё внимание — как если бы он пытался общаться со мной не словами, а лишь своим присутствием и взглядом. Сначала я не придаю этому значения, но когда до меня доходит вся суть происходящего, я непонимающе хмурю брови. Его внешность кажется мне такой знакомой, но я не могу вспомнить, откуда. Этот парень на самом деле странный, даже слишком странный. Можно подумать, что предо мной иллюзия, а не реальный человек. Но это не так. Это не плод моей фантазии. — Привет! Я внутренне содрогаюсь, приходя в чувство, когда Найл появляется передо мной с милой улыбкой до ушей. — Что ты забыл посреди коридора? Несколько раз моргаю и опускаю голову, из-под опущенных век неловко осматривая стены коридора. Черт, Луи, соберись. — Ничего, я просто... — замолкая, я поднимаю голову и сквозь проходящих и куда-то спешащих студентов устремляю взгляд на нужный мне шкафчик, но не вижу парня. Гарри снова исчезает. Блин, но это же невозможно, вот так вот появляться и исчезать! Как ему это удаётся и что он успевает сделать за один день? Он просто невыносим! Разочарованно скрипя зубами, обращаюсь к блондину: — Ты знаком с этим парнем, который постоянно исчезает, а потом вновь появляется и кажется немного эксцентричным? — Эксцентричный парень? — Да, его зовут Гарри. Найл пожимает плечами и заговорщицки усмехается, делая вид, что размышляет над моим вопросом. — Слушай, у нас здесь в лицее ни один парень отзывается на это имя. И тем более найдется много таких, кто появляется в аудитории и исчезает из неё, направляясь на другую пару. Хорошо. Он насмехается надо мной. Но, по правде говоря, я часто впадаю в истерики, как будто от этого зависит моя жизнь. В большинстве случаев это происходит, когда я нервничаю, нахожусь в состоянии стресса, встревожен, или когда мною овладевает то самое разочарование. Я быстро киваю парню и нервно улыбаюсь, пытаясь скрыто, насколько сильно я подавлен. Не хочу портить блондину настроение — он выглядит очень радостным. — Извини, это, наверное, звучит глупо. — Ты неважно выглядишь, у тебя какой-то утомлённый вид, — произносит он. — Это правда. Я почти не спал сегодня. Из-за сна, который мне приснился, мне не удалось даже глаз прикрыть, ведь когда я их закрывал, мне мерещились странные вещи, происходящие вокруг меня. Чувствовал рядом чье-то присутствие, что кто-то наблюдал за мной. Найл осторожно обнимает меня за плечи, и мы бредем по коридору. — Не волнуйся ты так сильно. Сегодня вечером избавишься от мыслей, которые не дают тебе покоя, я отвечаю. Пойдём быстрее, а то опоздаем. Он подгоняет меня к следующему кабинету, а я это время мысленно возвращаюсь к парню, которого я вижу везде, но остальные не придают ему особого значения. Интересно, это специально или у Гарри действительно нет друзей?The Boxer Rebellion - Code Red
Нет настроения и желания веселиться, но из вежливости вечером я отправляюсь к Лиаму. Мать сначала сомневается, а потом, прочитав мне длинную лекцию о вреде алкоголя и прочего, с горем пополам отпускает меня. Всё-таки она верит моему честному слову, что на вечеринке не будет никаких запретных вещей — мать всегда хотела научить меня воспринимать свою жизнь без алкоголя, наркотиков, как счастье и свободу. Поэтому она всякий раз мне об этом напоминает. И вот, как Найл сказал мне, так и было: ни спирта, ни наркотиков, ни стриптизерш. Лиам живет в большом доме, в самом престижном квартале Ньюхолла. Реально сыночек богатеньких родителей. У него есть все последние новинки высокотехнологичных продукций. В гостиной на всю стенку красуется плазменный телевизор, в углу располагается бархатный диван, обитый белой кожей, а напротив — обеденная зона со стеклянным столом. Тот, кто хочет подышать свежим воздухом, может выйти на террасу, которая ведет к бассейну. До ушей доносится шум и громкая музыка, студенты зажигательно танцуют, перемещаются и пьют напитки в такт этой музыке, а я чокаюсь стаканом кока-колы с Зейном, Найлом и Лиамом. Да, безалкогольные напитки и фруктовые соки для детей. Родители Лиама относятся к этому очень строго и ответственно, но лично меня это радует. Мы стоим около обеденного стола, попивая все те же напитки. Неплохо так. — Итак, Луи? — начинает хозяин дома. — Ты в бывшем своем лицее состоял в футбольной команде? Я делаю глоток яблочного сока. — Хм, я был капитаном футбольной команды. — Вот это зашибись! Как насчёт того, чтобы войти в нашу команду? Нам бы не помешала лишняя пара ног, — спрашивает Зейн. Немного удивляюсь, так как с нашей первой встречи он обращается ко мне впервые. А может, потому, что я его и не видел с того самого дня. Но вопрос застаёт меня врасплох и я опускаю взгляд на свой стакан, при этом изображая улыбку на лице. — Извини, но я больше не могу. — Почему это? — удивляется Найл. Я минуту сомневаюсь, так как не знаю, что ответить. Не хочу об этом говорить. Не потому что причина кроется в чем-то шокирующем, вовсе нет. Но каждый раз, когда я вспоминаю об этом, меня изнутри рвёт на части. Каждый раз, когда на меня находит ностальгия по тем прожитым моментам, меня переполняет злость, злость на самого себя. Но я решаю всё-таки ответить: — В прошлом году я попал в автокатастрофу и сломал ногу. После этого я ни разу не играл в футбол. Думаю, такой ответ их устроит. — Ох, извини. А у тебя есть желание вернуться в футбол? Посещают такие мысли? — Эм, да... иногда. Но они ненадолго задерживаются в моей голове, — я пожимаю плечами. И мы продолжаем говорить на разные темы. Я стараюсь по возможности меньше говорить и больше слушать парней, которые сегодня крайне много болтают, в особенности Зейн. Брюнет гораздо активнее поддерживает темы разговоров, вставляет свои шутки, а ведь поначалу он показался мне неразговорчивым и тихим. Пока я размышляю, парни что-то оживлённо обсуждают, короче говоря, им весело. Но больше всего моё внимание привлекает Лиам — общительный и жизнерадостный парень. Он возвращает меня в то время, до несчастного случая — тогда я был таким же славным. Популярным. С тех пор утекло много времени, и многое изменилось в моей жизни. Я рассматриваю помещение, и оказывается, что каждый наслаждается этим вечером, не думая ни о чём и отбросив все плохие мысли. В голове мелькает фраза «Живи этим мгновением». Точно. Но почему-то мне не удается получить удовольствие от сегодняшнего вечера, мне что-то мешает, но я не пытаюсь понять, что именно. Сердце сжимается от пустоты, на душе неспокойно. Когда мои глаза находят его, время останавливается, и весь мой мир вновь замыкается на нём одном. Как этим самым утром, когда я встретил его возле шкафчика. Что он здесь делает? По ту сторону гостиной, через большое окно от пола до потолка, я вижу Гарри, который стоит снаружи — всё в том же джемпере с капюшоном на голове. Он всматривается вглубь дома. В сущности, он смотрит на меня без единой эмоции на лице. Вот теперь точно убеждён, что он это делает намеренно... он психопат. Примерно через пять секунд парень уходит. Нет уж, это уже слишком. Пробираясь через толпу, прокладываю себе дорогу до выхода из дома. Оказавшись на улице, я смотрю в сторону окна, где минуту назад стоял парень, но его там уже нет. Обречённо вздыхаю, окидывая взглядом другую сторону, но меня ждёт тот же неутешительный результат. И тут я, ни секунды не колеблясь, решаю найти его — далеко он не успел уйти. Выбегаю во внешний дворик перед домом и быстрым шагом направляюсь к тротуару напротив, а затем озираюсь по сторонам. Когда уже думаю, что окончательно потерял его, я замечаю человека в джинсах и джемпере с капюшоном на голове, который шагает вдоль улицы. Вот и он. Торжествующе улыбаюсь самому себе. — Эй! — выкрикиваю я. Парень продолжает идти по тротуару, медленно отдаляясь от меня. — Эй! — тишина, в ответ никакой реакции. — Гарри! Не вытерпев этого игнорирования, я подбегаю к нему и хватаюсь за рукав джемпера, чтобы заставить его повернуться ко мне лицом. Но я застываю, когда понимаю, что это не он. Вместо Гарри предо мной стоит бородатый мужчина с сигаретой во рту. Он прожигает меня гневным взглядом, и я чувствую себя ужасно неловко. Вот черт. — Извините, я перепутал вас с другим человеком, — спешу извиниться. Он что-то недовольно ворчит, и я отпускаю его рукав, позволяя незнакомцу продолжить свой путь. М-м... Почему он на меня так смотрел? Где его вежливость и хорошие манеры? Отдышавшись, оглядываюсь последний раз по сторонам. Черт, где же ты?
