Четвертая глава
29 января 2015 г., 14:11
Ingrid Michaelson - Are We There Yet
Начало недели, а Гарри так и не попадается мне на глаза. Даже когда пытаюсь не обращать на это внимание, я чувствую толику разочарования. Дни проходят, и каждый раз, когда подхожу к шкафчику, где встретил его, я чувствую... Не знаю, не могу объяснить, что конкретно я чувствую. Что-то между грустью, тоской и чувством легкости. И эти ощущения так сильны, что я каждое утро намеренно ставлю белую розу (срываю её в своём саду, прежде чем сесть в автобус) в одну из корзин в память о погибшем. И всякий раз, когда я так делаю, моё лицо озаряет улыбка, как будто я точно уверен, что мне улыбаются в ответ. Но я не знал Гарольда, и это кажется таким абсурдом, потому что мне не известно, существует ли вообще иной мир, в котором мы встретимся после смерти, или же начнётся новая жизнь. Потому и даю себе обещание каждый день приносить в память о нём розу.***
— Блять! Нога соскальзывает с уступа, и на секунду я повисаю на руках, но чудом успеваю схватиться за другой зацеп стенки. Черт... Скалолазание действительно отличается от футбола. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Найл, находящийся с моей стороны. — Да, всё хорошо, — отвечаю, поднимаясь на уровень выше. Нет, это не так. Мгновенно покрываюсь потом, дыхание сбивается, из-за чего руки начинают дрожать, к тому же появляется боль в левой ноге, той самой, что пострадала в автокатастрофе. — Быстрее, невротики, быстрее! Кроме вас есть другие ребята, которые хотят пройти трассу! Слышим, как к нам обращается наш тренер. Сразу оборачиваюсь и смотрю вниз — по крайней мере, от земли нас отделяют четыре или пять метров пустого пространства. Голова мгновенно разворачивается обратно, лицом к стенке. Судорожно сглатываю, на мгновение прикрывая глаза и готовясь лезть дальше. — Ты сегодня не в своей тарелке, хреново выглядишь, — насмехается парень, который выглядит спокойней и держится лучше, чем я. — Это правда. Я плохо спал, — говорю неохотно. — С начала недели ты отвечаешь одно и то же. Ты уверен, что всё в порядке? На самом деле нет, совсем нет. С вечера воскресенья, с момента, когда Гарри вошёл в мой дом, я стал ещё большим параноиком, чем был после переезда. Голос, который я слышал в раковине в тот вечер, безостановочно, не давая мне покоя, эхом возвращается в мою голову. Эта ярость. Начинается озноб, распространяющийся вдоль позвоночника, когда думаю об этом. Радует лишь то, что после того случая ничего подозрительного больше не было. Моя рациональная сторона не прекращает твердить, что это только плод фантазии, что раковина всего лишь засорилась и вследствие этого издавала странные звуки, которые в итоге в моём воображении переросли в нечто пугающее. Но другая часть распространяет тревогу, усугубляя паранойю ещё сильнее. Не могу нормально уснуть с той самой ночи — вижу непонятные сны, что больше походят на кошмары, и еще периодическое мигание лампочек, все это выводит меня из себя. И единственное, что помогает мне не срываться, это момент, когда я приношу цветок к шкафчику Гарольда. Но этим утром мне банально не хватило времени на выполнение своего обещания — вот откуда это мерзкое ощущение, ужасно себя чувствую. Но, прежде всего, я не перестаю думать о Гарри. Не вижу его уже почти неделю, и с каждым днём моё стремление найти парня хотя бы взглядом, кажется, становится больше похожим на одержимость, чем на простое безобидное желание его увидеть. — Да, я... — пытаюсь сформулировать как можно точнее ответ, но в голове пусто, мысли путаются, пытаюсь контролировать, но не получается, — я всё ещё не отошёл от всего происходящего. И что-то подсказывает, что этого никогда не случится. — Почему ты так говоришь? Надеюсь, через три недели ты не сбежишь из города? Я трясу головой, пытаясь скрыть беспокойство, что не покидает меня ни на минуту. — Нет, дело вовсе не в городе... — не договариваю фразу и застываю. Сказать ли ему? Парень примет меня за сумасшедшего, если я расскажу обо всём, что творится в моей голове. Но в то же время я чувствую себя глубоко подавленным из-за того, что храню всё в себе. Даже и не думаю поговорить с родителями, чтобы не мешать их счастью. Вопреки моему состоянию, в нашем доме они выглядят счастливыми. Нервно выдыхаю, так как начинает кружиться голова из-за того, что я чересчур много думаю. — Что тогда, Луи? — спрашивает Найл, в свою очередь подтягиваясь на один выступ выше, и смотрит на меня сверху вниз, хмуря брови. — Дом, — произношу на выдохе, сам того не осознавая. — Твой дом? — Да, ты, наверное, подумаешь, что я сумасшедший, но то, что творится в моем доме, не нравится мне. — Так, наверху там! Вы ждёте, когда снег выпадет? — недовольно выдает тренер снизу. Поднимаю глаза к небу и крепко хватаюсь за верхний зацеп, карабкаясь выше. Найл делает то же самое. — Что заставляет тебя говорить это? — спрашивает он. — Не понимаю, просто... проникаясь дурной энергетикой дома, меня накрывает волна негативных эмоций и не отпускает до последнего. Чувствую себя разбитым и усталым. Так оно и есть, я испытываю столько эмоций, которые мне не по душе — они пугают меня до чертиков. При таких условиях уснуть просто невозможно. Настает неловкое молчание, и я слышу, как блондин перестает дышать, собираясь с мыслями. — Ты же вроде не суеверный человек? Но веришь во все эти сверхъестественные глупости? — он нервно улыбается, а я хмурюсь. — Нет, конечно, нет. Вот поэтому я и сбит с толку. — Ты думаешь, что дом набит привидениями? — с издёвкой уточняет друг, широко раскрыв глаза и довольно правдоподобно изображая удивление. С трудом выдавливаю слабую улыбку, смотря в сверкающие и насмешливые голубые глаза, а затем досадливо морщусь. — Стоп, — цежу раздражительно. Усмешка вскоре исчезает с его лица, хорошее настроение улетучивается. Парень сглатывает, виновато поглядывая исподлобья. — Извини, я не хотел тебя пугать, — следом слышу блондина, который продолжает подниматься по стене, в то время пока я перебираюсь на его сторону. — Ничего страшного. По правде, меня это должно было напугать куда сильнее, но я уже думал об этом варианте, — и это правда. Просто не хотел признавать, принимая данную версию за величайший бред. Это бред какой-то. — Но это даже звучит смешно. — Знаешь, если тебя немного утешит, то я не удивлён, что ты ощущаешь странные вещи в своём доме. Ну... если верить тому, что рассказывали мне Лиам и Зейн, — смеясь, заканчивает Найл. Парень задевает моё любопытство и я устремляю на него заинтересованный взгляд. — Что именно они рассказали? Он отвечает не сразу. Кажется, блондин не желает говорить на эту тему, или же ему просто трудно подобрать слова, поэтому и возникает длинная пауза. После нескольких бесконечных секунд он несколько раз хлопает ресницами, набрав побольше воздуха в лёгкие и тяжело вздыхая. — Ладно. Без понятия, почему они мне рассказали об этом, но, наверное, чтобы немного попугать. Но я никогда в это не верил. Слушай, я не хочу углублять твою проблему с бессонницей, тем более, стать её причиной, — я молчаливым кивком головы прошу говорить дальше. — Спустя три месяца после того, как дом выставили на продажу, однажды я не смог пойти погулять с парнями, неважно себя чувствовал. Так вот, они мне рассказали, что когда проходили мимо твоего дома, то неожиданно услышали доносившиеся из него крики, невнятный грохот, звон разбивающегося стекла и стук опрокидываемых стульев. Короче, настоящая драка. И это в течение нескольких секунд, а затем ничего, ни звука. Гробовая тишина. Как такое возможно? Пытаюсь казаться спокойным, равнодушным и не ошеломлённым этой историей, но мои усилия оказываются тщетными, поэтому мёртвой хваткой цепляюсь за выступ, как будто от этого зависит моя собственная жизнь. — Ты думаешь, что люди могли как-то проникнуть в дом? — приходит в голову самое первое и логичное объяснение. — Да, именно это наиболее разумное оправдание я нашёл для их рассказа, но по их мнению в то время никого в доме не было. Зейн и Лиам выглядели действительно перепуганными, и я им посоветовал записаться в театральный кружок, потому что они очень убедительно сыграли роли напуганных парней, — усмехается блондин. — Но я их знаю как самого себя, у них до сих пор ветер в голове на полную катушку гуляет. Так что особого внимание обращать не стоит. Его безразличие и невозмутимость к тому, что он сейчас рассказал мне, значительно усложняет всю ситуацию. В голове мутится, не знаю, что и думать. Это же безумие. Я могу опираться на тот факт, что Найл не верит ни в одно слово истории, которая так и остаётся до конца неясной, но часть меня ставит под сомнение его собственные слова. На самом деле, слушая его, иногда сомневаюсь в правдивости его рассказов, когда речь заходит о доме. Началось это с нашей первой встречи, когда парень оказался вторым человеком, который пришёл в удивление, когда услышал, что дом на Двенадцатой был успешно продан новым жильцам. Мои подозрения постепенно захватывают моё сознание, так что у меня возникает ощущение, что они высасывают из меня энергию. Тотчас чувствую, как намокает майка из-за пота. — Эй! Там, наверху! Пошевеливайтесь! — надрывается тренер. Его вопль заставляет вздрогнуть, и — твою мать! — моя нога предательски соскальзывает с зацепа, и я со всего размаху падаю вниз. Когда ошибочно полагаю, что получу сердечный приступ, верёвка удерживает мой вес, и я оказываюсь болтающимся в нескольких сантиметрах от земли. Как же я благодарен страховке, что не дала мне упасть. Из-за резкого рывка и мощности падения чувствую неслабое головокружение, а голова раскалывается на части. Слышу, как тренер и другие ученики подбегают ко мне. — Луи, с тобой всё хорошо? — первое, что доносится из многочисленных реплик. Когда наконец удаётся открыть глаза, то я обнаруживаю себя окружённым ордой учеников, смотрящих с беспокойством, и, глянув наверх, замечаю на стене Найла, который всеми силами удерживает мою верёвку. Мой герой. Тренер помогает прийти в себя, прежде чем я перестаю шататься, удерживая равновесие. — Да-да, я в полном порядке, — мямлю я, почёсываю затылок. Подумать только... Первое свободное падение в моей жизни. Я, тот самый подросток, который в прошлом любил острые ощущения и мечтал совершить прыжок с парашютом. Теперь же я никогда не осуществлю свою мечту насчёт прыжка, так как наступил конец моей прошлой жизни, это финал. Отсоединяю верёвку и прокладываю путь, пробиваясь через толпу, что потихоньку начинает отступать, чтобы дать мне возможность добраться до одной из скамейки, на которой лежат мои вещи. — Хорошо! Достаточно, Хоран! Можешь спускаться! Другие тоже должны пройти! — тренер снова подаёт голос. Спустя две минуты ко мне присоединяется уставший Найл. — Как дела, приятель? К счастью, я был рядом с тобой, — говорит он, пытаясь отдышаться. — Я тебе за это буду вечно благодарен. — В какой-то момент мне показалось, что это случилось из-за того, что я напугал тебя этой историей ссоры в доме, — в который раз усмехается парень. Трясу головой, нервно расхохотавшись, а затем делаю большой глоток воды из бутылки, которую обнаруживаю в своей сумке. — Да ладно? У тебя есть личный дневник? — оживлённо восклицает блондин, доставая футболку из спортивного рюкзака, чтобы переодеться. О чём он говорит? Смотрю в его глаза с немым вопросом, и парень почему-то кивает на мою грудь. Переводя на неё взгляд, натыкаюсь на кулон с ключиком, что виднеется из-под футболки, — наверное, когда падал, он вылез. — Нет, он принадлежит не мне. Бывшие владельцы дома оставили его, а я нашёл в нашем саду. Найл рассеянно смотрит на меня, кусая внутреннюю сторону щеки, и в памяти всплывают его слова: — Ты сказал, что это ключ от дневника? — Да. У моей кузины была точь-в-точь такая же подвеска и ключик от личного дневника. Не знаю, что там насчёт больших городов как Донкастер, но здесь такой дневник можно приобрести на каждом углу. Вместе с ним в комплекте идёт специальный кулон. Очень удобно, если ты забыл дневник у себя на постели, но не забыл заранее его закрыть. Ну конечно. Машинально прикасаюсь пальцами к ключу. Дневник. Значит, он был вместе с ключом в саду, где я его обнаружил. Но отец на прошлой неделе уже разобрался со всем хламом, который мы посчитали ненужным. Или же человек был не настолько глуп, и поэтому забрал его с собой? Тогда как он мог забыть или оставить ключ от дневника на старом месте? Это странно. Может быть, владелец хотел избавиться от дневника, и всё, что осталось от него, был этот кулон? Кто же тогда? Кто жил в этом доме до моей семьи? И снова охватывает очередной приступ паранойи. Вот черт. К сожалению, это сильнее меня. Я чувствую это. В глубине души чувствую, что что-то связано с этим кулоном. Не понимаю, что именно, но не простой дневник, здесь что-то более значительное. С домом? Нет, это смешно. Углубляюсь в эти мысли, и вдруг становится тяжелей дышать. Опять появляется это чувство. Чувство тревоги, что просто пожирает мою энергию. Несмотря на рациональные и разумные доводы, которые не прекращают крутиться в голове, я не могу смиренно отнестись к такой перемене. — Зейн и Лиам предложили вместе сходить на выходных в парк. Они говорили? Кроме того, думаю, что тебе прогулка пойдёт только на пользу, — говорит Найл, на последней фразе еле заметно улыбаясь. Сглатываю тяжёлый ком, пару раз моргнув и выходя из тревожных мыслей. — Да, это было бы круто, — хрипло отвечаю я.Paramore - I Caught Myself
Когда пары подходят к концу, мне не хочется сразу возвращаться домой и поэтому я отправляюсь прямиком в библиотеку. Трудно сказать, зачем иду туда. Возможно, я буду сожалеть, если не сделаю этого? Но эти мысли давят на меня, они гораздо сильнее меня. Мысли о том, что паранойя заново одерживает надо мной верх. Оттого и боюсь, что может закружиться голова, и я на мгновение потеряю сознание. Осторожно присаживаясь на кресло перед компьютером, я быстро ввожу в Гугле: «Двенадцатая улица, Ньюхолл, Великобритания». Не имею ни малейшего представления, что надеюсь найти. Интернет не всегда способен творить чудеса, так что очень сомневаюсь, что откопаю хоть какую-то информацию о бывших владельцах дома. Как и подозревал: все ссылки, которые высвечиваются по этому запросу, выводят только на единственную страницу из одной газеты, опубликованной в начале года. Каждый раз, когда щёлкаю по одной из ссылок, открывается одна и та же статья.НОВОСТИ
В одном из жилых домов Ньюхолла случился пожар.
ЛОНДОНСКОЕ МЕТРО
Пожарники в последний момент успевают потушить пожар, вспыхнувший в маленьком городке Ньюхолл.
ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ ЛОНДОНА
Девятый по счёту чудовищный пожар в центре Англии.
Сама же статья содержит лишь детали пожара и рассказы некоторых свидетелей, что жили тогда по соседству. Но абсолютно ничего не говорится о бывших владельцах. Ни единого слова. Возвращаюсь к перечитыванию страницы, словно надеясь на чудо. Возможно, я что-то пропустил, хотя ничего нового из прочитанного не выношу, но затем натыкаюсь на фотографию дома после пожара, окружённого полицейскими и пожарными. Рассеянно фиксирую внимание на фотографии, сжимая в пальцах цепочку и едва заметно потирая фразу, выгравированную на ключе. Время проходит, и с каждой секундой, что я держу цепочку, всё чётче осознаю, что она горит в моих руках, но я продолжаю неосмысленно обводить ее пальцами, не отводя глаз от снимка. И постепенно эта фраза, что красуется на ключе, всплывает перед глазами. Сначала сложными переплетениями букв, но позже они образуют разборчивые слова: Береги его. Береги его. Береги его. Такое ощущение, что обращаются реально ко мне. Мои чувства пробуждаются ещё сильнее из-за того, что неотрывно впиваясь взглядом, смотрю на эту фотографию. Может быть, дневник находится в доме? Пфф, это уже слишком, не глупи. И в тот же момент я замечаю деталь на фотографии, которая привлекает моё внимание. Прищуриваю глаза, наклоняясь ближе к экрану. Кое-что есть, но трудно понять из-за небольшого размера изображения, и поэтому немедля делаю самый крупный план фотографии. И там, за домом, странная штука. Но описать её нелегко, так как она выглядит размытой — вроде белой ауры с сероватым оттенком. Как если бы плёнка была испачканной или же кто-то хотел стереть эту деталь. Если второй вариант, то занимался этим явно не мастер фотошопа. — Поиск нужного материала, мистер инспектор? — хриплый и приятный голос заставляет меня вздрогнуть на стуле, и я рывком поднимаю голову. Без понятия, что именно заставило сердце биться быстрее. Неожиданность? Или факт того, что наконец-таки после длинной недели без единого признака жизни вижу его перед собой? Он останавливается перед моим столиком с улыбкой на губах и блестящими зелёными глазами. И, к моему пребольшому удивлению, парень полон сил, если сравнивать с последней встречей. Не удержавшись, нерешительно улыбаюсь ему, сразу же получив ответную улыбку, благодаря которой внимание привлекают ямочки на щеках. Где он был всё это время? Быстро моргаю, мотая головой и моментально возвращаясь к реальности. Инстинктивно закрываю все вкладки, а следом и браузер. — Это твоё любимое хобби — появляться неожиданно? — спрашиваю, стараясь казаться менее резким. — Однако, я пытался быть деликатным, — отвечает он, слегка нахмурившись и обходя стол. Похоже, я его обидел. Трясу головой, путаясь в мыслях. Я ведь сказал это не из-за злости. — Извини, я вовсе не это хотел сказать. — В следующий раз я непременно усердней поработаю над этим, — парень расплывается в улыбке и усаживается на соседний стул, а я тем временем, вспомнив свой первый вопрос, чувствую долю нервозности. — Что заставило думать тебя, что я что-то ищу? — На столе нет открытой тетради, так что я только предположил, что, возможно, ты здесь по личному вопросу? Отлично. Теперь чувствую себя открытой книгой. Он смеётся надо мной? Надеюсь, он так говорит, только чтобы подразнить меня. — Кто ты на самом деле? Телепат? Медиум? Или что-то вроде этого? В ответ на мои вопросы парень тихо смеётся. — Всего лишь включил дедуктивный метод. Если, конечно, я не ошибся? — он окидывает меня подозрительным взором, и уже приходит моя очередь иронизировать, бросая нервные взгляды по сторонам и качая головой. — В таком случае, что же ты делал? Голос у Гарри тихий, и говорит он осторожно, как если бы боялся говорить, но заставляет себя это делать. У него от природы робкий голос, и обычно меня раздражает этот дефект, но сейчас, по непонятной причине воспринимаю его как нечто восхитительное. Возможно, потому что вижу, как он принимает и легко пользуется им в своё удовольствие. Не могу поверить, что не смог заметить это в тот день, когда мы общались в последний раз. По всей видимости, наша вторая встреча была довольно напряжённой. В конце концов, я сам был порядком напряжён. Несильно прикусываю губу, отводя глаза к экрану компьютера, чтобы не улыбаться, как идиот, этим воспоминаниям. — Я... — замолкаю на секунду. Не хочу казаться шизиком, поэтому ни единого слова о том, что на самом деле я искал в Интернете. Я и без этого боюсь себя, своих мыслей, и не хочу затрагивать эту тему. — Ничего особенного. Просто собирался найти какие-то курсы английского языка. — Да? Тогда отлично, что я достал для себя эти книги, возможно, они тебе помогут? — он машет двумя книгами, которые достал из своей сумки и теперь держит в руках. — Спасибо, — с небольшой задержкой отвечаю я. Парень кивает, а затем берёт книгу с верхней полки и открывает её, а я читаю на обложке книжки: «Английские авторы XVIII-XIX веков». — Любишь литературу? — спрашиваю тихо. — Да, — отвечает парень с улыбкой, — особенно современных авторов. — Оскара Уайльда? — Да, его тоже. Когда от словно приклеенной к губам улыбки начинают болеть щеки, до меня доходит, что я слишком много улыбаюсь, и поэтому убираю улыбку, закрывая лицо рукой. Не понимаю, почему так хочется улыбаться. Может быть, из-за того, что приятно видеть его в этот день в хорошем расположении духа, по сравнению с последними днями? Или же от того, что так сильно зациклился на том, чтобы встретить его на этой неделе, что теперь не могу спокойно, без улыбки, смотреть на него? Поворачиваю к нему голову, прочищая горло. — Тебя не было на этой неделе, — осторожно произношу я. — Да... пришлось по личным причинам уехать из города на некоторое время. Ты не возражаешь, если я буду сидеть рядом с тобой? — Нет, нет. Никаких проблем. После минутного размышления я не выдерживаю и спрашиваю: — Могу я задать тебе один вопрос? — Я тебя слушаю, — как-то смиренно отвечает парень, неспешно переворачивая страницы своей книги. — Почему... — пытаюсь подобрать нужные слова. Не знаю, как правильно сформулировать вопрос, чтобы он не показался парню грубым. — Не хочу, чтобы ты воспринял это как нечто плохое, ничего не подумай. Но почему ты всегда один? Помню, когда-то ты сказал, что не хочешь иметь друзей, но почему? Я имею в виду, со мной ты вполне нормально общаешься, нет? — парень никак не реагирует на мои слова, сунув книгу себе под нос. Но я абсолютно уверен, что он меня слушает, и он ждёт, когда я закончу. — Ты был таким всегда? Ты когда-то дружил? Меня уже понесло, столько вопросов, но после них как будто гора с плеч падает. Зато все ответы за один раз, Луи. Через некоторое время, чувствую, что явно переборщил, когда вижу, что парень замирает. Оторвавшись от чтения, Гарри медленно качает головой из стороны в сторону. В этот момент мною овладевает беспокойство, так как в голову лезут мысли о том, что я со всеми этими вопросами довёл парня, и возможно, он прямо сейчас же покинет библиотеку. Но кудрявый пока не собирается сдвигаться с места, неотрывно смотря в пустую точку перед собой. Думается мне, он ищет ответы. И вот через пару минут он переводит на меня затуманенный взгляд, приподняв бровь. — Нет. — Нет? Что нет? — Нет, я не всегда таким был. Когда-то был довольно популярным парнем и имел друзей. Ох... Ну что же, честно говоря, я малость удивлён. Как-никак, но представлялся он мне не таким. Но в данный момент на моём языке вертится другой вопрос, и я даже не знаю, могу ли позволить себе задать его. Нет, не могу. Хотя он ведь сидит сейчас рядом со мной, так может быть и ответит, нет? Всё же спрашиваю, но как можно деликатнее: — Что случилось? — чуть слышно. Он продолжает смотреть на меня в упор, плотно сжав губы. Сказал бы даже, что он не может решиться на ответ. Через полминуты усмехается, медленно закрывая и открывая глаза, но после отворачивается и вновь утыкается в книжку. — Давай лучше поговорим немного о тебе? Так сказать, для разнообразия. Парень застаёт меня врасплох, и я невольно от удивления приподнимаю бровь, но, осознав до конца его вопрос, растерянно опускаю глаза на свои скрещённые между собой пальцы, украдкой смотря на Гарри. Зачем ему говорить обо мне? — Знаешь, в моей скучной биографии нет ничего, что могло бы заслуживать внимания, — отвечаю я. Я обычный подросток, который пытается найти своё место в обществе, и поэтому не вижу, что интересного можно рассказать о моей жизни. — Почему ты не хочешь вернуться к футболу? Что? Моментально поднимаю на него глаза. Его взгляд скромен, совсем равнодушен, но он всё равно меняет тему. Стоп, а кто ему сказал, что я раньше занимался футболом? И откуда знает, что я бросил тренировки? — Как ты об этом узнал? Парень слегка пожимает плечами, выглядя при этом полностью расслабленным. — А разве это секрет? Прикусываю губу, то и дело бросая обеспокоенные взгляды, но затем принимаюсь сосредоточенно смотреть на пальцы, изображая на лице подобие улыбки. — Вижу, тебе не хочется об этом говорить, — правильно осознает он. — Это из-за несчастного случая? Я сжимаю зубы. Его это так сильно волнует? — Ты так и не осмелился поговорить с кем-то на эту тему, верно? - продолжает расспрашивать парень. — Да, верно, — шепчу, чувствуя появившуюся нервозность и беспокойство, что захватывают меня целиком. Быстро закрываю глаза, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. Начинаю понемногу понимать, что он пытается делать, его истинные мотивы действий. — Я понял. Это нормально. Больше он ничего не добавляет, довольствуясь лишь тем, чтобы нейтрально и как-то бесстрастно взирать на меня. В последний момент до меня доходит окончательно, что к чему: он просто-напросто не желает, чтобы я расспрашивал, и тем более лез в его личную жизнь. Однако мной настолько овладевает тревога, что нет времени и подумать. По совету моего личного психолога неспешно считаю в уме, пока волнение окончательно не утихает, как и в любой подобной ситуации. — Извини, это не моё дело. — Нет, это ты меня извини, — негромко и с сожалением произносит парень. По крайней мере, мы теперь квиты. — Наверное, ты чувствуешь себя одиноким? — осторожно спрашиваю. Гарри опускает глаза, а улыбка угасает у него на губах, он полминуты молчит, а после вздыхает и задумчиво говорит: — Одиночество. Это всё, что у меня есть. — Почему? — недоумеваю я. — Это мой лучший друг, моя сестра. Единственное, что никогда не предаст меня. Оно защищает меня от шумного и безумного мира. Конечно, я не могу увидеть его своими глазами, но если оно было бы материальным, то представилось бы... белой аурой, обволакивающейся меня как кокон. Невидимой и нерушимой броней. В этом случае уже никто не сможет до тебя достучаться. Вау... Он произносит эти слова, как если бы сам олицетворял то самое одиночество. На самом деле я понимаю, что оно так и есть. Он живёт в одиночестве. Потому что, насколько мне известно, я единственный человек, на которого он, кажется, хоть как-то обращает внимание, но с этой привилегией я всё равно не могу добиться большего. И это не потому, что мы едва знаем друг друга. Всему помехой его собственная броня, под которой он скрывается. Вдруг в голову приходит сумасшедшая идея. — У тебя найдётся немного свободного времени? — парень улыбается, посылая мне вопросительный взгляд. — Завтра ведь выходные, и мы с друзьями договорились встретиться в парке. Может быть, ты тоже придёшь? — я настолько смущён, что мне едва хватает смелости задать этот вопрос, а Гарри услышав его, не может сдержаться от смешка. — Что? — нервно спрашиваю с робкой улыбкой на губах. — Сменим твои будничные заботы, и, к тому же, это тебе позволит влиться в социальную жизнь. Не говоря уже о том, чтобы ты сможешь развлечься. — Я не фанат больших людских сборищ. — Нас будет немного. Тот факт, что парень попросту порывается отклонить моё предложение, заставляет меня внутренне ощутить необъяснимое чувство несправедливости, и его ложные заявления не действуют на меня должным образом. Это похоже на потребность. — Давай же, будет здорово, — воодушевлённо говорю я. Я на грани мольбы. Чувствую себя жалким с этой глупой улыбкой, что так и не сходит с моего лица. Серьёзно, веду себя как ребёнок. В последний раз вёл себя так с Анной — в то время, когда пытался привлечь её внимание. О нет... Мысленно даю себе пощёчину, понимая, какое же это нелепое сравнение. Она бы не заставила меня настолько краснеть, как это делает Гарри. — Я постараюсь прийти. Но ничего обещать не могу. Его запоздалый ответ вызывает неприятное ощущение, что парень всего-навсего сжалился надо мной, и поэтому меня с головой накрывает огорчение. Утешает только то, что он не отклонил полностью мою затею. Оттого и не находится слов, поэтому лишь отвечаю скромной улыбкой и кивком головы, по возможности скрывая своё "ликование". Но не следует загадывать наперёд и, тем более, делать поспешные выводы. В конце концов, это не тот ответ, которым можно было довольствоваться в полной мере.***
Эта ночь менее мрачнее, чем предыдущая, но такая же холодная и чужая. Скрестив ноги, сидя на постели перед своими тетрадями и учебниками, пытаюсь концентрироваться на домашней работе по математике. Вот я уже заканчиваю решать последний пример. В обычное время музыка в ушах помогла бы сосредоточиться, но сегодня мой Айпод отказывается в этом помогать. Возможно, из-за сегодняшней ночи, которая кажется мне столь необычной? Или же причиной всего рассказ Найла, что его друзья оказались свидетелями странного случая в доме, и теперь меня буквально не покидают эти волнующие мысли? А может, из-за напрасного поиска в Интернете, что не дал никаких результатов? А если причиной является общение с Гарри, и то, что я отчаянно надеюсь на появление его в парке? Сам не понимаю. Или это от того, что ты чересчур много думаешь. Да, должно быть так и есть. Нужно выкинуть все мысли из головы. Я откладываю ручку на кровать и, поудобней усевшись и упёршись локтями в колени, подпираю руками лицо. Минуту спустя закрываю глаза, мягко массируя барабанные перепонки. Расслабься, Луи. Я должен расслабиться, освободиться от всех забот, а затем и полностью отпустить свой разум, выкинув из головы навязчивые мысли. Чем больше проходит времени, тем чётче чувствую нежданную пульсирующую боль в висках. Ох, этого мне ещё не хватало. Пытаюсь расслабить все мышцы, теперь массируя виски и глубоко вдыхая и выдыхая. Молчание вокруг меня становится всё более тяжёлым, я чувствую, как весь его вес наваливается на мою черепушку и как она вот-вот готова взорваться под этим невыносимым напором. Не имею ни малейшего представления, что со мной происходит, но глухое и болезненное эхо мучительно раздаётся в моём сознании. Как ультразвук. Секунды проходят, музыка в наушниках внезапно исчезает, уступая место странному туману в голове. Вскоре сквозь пелену густого тумана доносится шум, и он как будто исходит из наушников. Открываю глаза и беру в руки планшет, вынимая и засовывая наушники. Музыка так и не включается, но шум остаётся. Без понятия, откуда он исходит. Вновь вынимаю их и снова вставляю, но выбрав совершенно другую песню. Результат тот же — шум никуда не девается. Что происходит? Когда уже намереваюсь отложить планшет в сторону, мгновенно застываю, слыша один за другим различные звуки. Это непереносимо, головная боль постепенно усиливается, и я подсознательно готовлюсь к тому, что меня практически разорвёт на части. Кажется, сейчас вырублюсь, похоже, я на грани обморока. Однако, несмотря на мои предположения, я остаюсь в сознании, целиком сосредоточенным на этих звуках, как будто нахожусь под неведомым мне гипнозом. «Грмпх... аарфхм... хфпх... нрпфг...» — в одно мгновение эхом раздаётся в башке. Это, что ещё за хрень? Кривлюсь от случившейся ситуации. Поднимаю руку, чтобы вынуть один из наушников, но в последний момент это повторяется по-новому: «мирм... асшш... нрпфх...». Громкий, пронзительный, отрывистый и знакомый звук, что больше походит на крик, на секунду разрывает барабанные перепонки, вследствие чего я рывком подскакиваю, отбросив планшет, который разбивается при ударе об пол вместе с наушниками. Твою мать, что это было?! Я в состоянии полнейшего шока. Это случается со мной уже во второй раз, но на этот раз пытка выдаётся болезненней. То ли от испуга, то ли от неожиданности сердце затихает, а тело застывает от страха, чувствую, как меня пробирает дрожь. Не могу больше терпеть. Кажется, я схожу с ума. Из-за всплеска адреналина и гнева, прикрывая глаза на несколько секунд и медленно вдыхая, я закрываю тетради и направляюсь к лестнице. Мне нужно выйти отсюда. Когда, прокравшись по коридору, я осторожным шагом спускаюсь по ступенькам, слух вновь улавливает этот хрипящий голос, что раздаётся в доме, из-за чего я сильно дёргаюсь назад. — Твою ж мать! — срывается с моих губ практически на весь дом, и мне с трудом удаётся схватиться за перила, испуганно втягивая голову в плечи. Думается, я сейчас точно потеряю сознание. — Извини, — слышу голос отца, что доносится с первого этажа. — Должно быть, какие-то проблемы с водопроводом, поэтому с первого дня слышится шум в трубах. Водопровод? Это шутка что ли? Когда спускаюсь на кухню, то вижу отца, что возится под раковиной и, по-видимому, пытается её отремонтировать. Мама тем временем обходит меня, притормаживая передо мной и кладя руку на моё плечо. Отмечаю, как дрожу от её невесомого прикосновения. Мне становится нестерпимо жарко, всё тело становится мокрым от пота. — Всё в порядке, родной? — обеспокоенно спрашивает она, касаясь пальцами щеки. Нет, не в порядке. По сути, я ничего не знаю о том, что на самом деле происходит со мной. Как можно осторожней ухожу от прикосновения руки, чтобы не обидеть мать, и, нахмурившись, направляюсь к входной двери. — Мне нужно подышать воздухом, — быстро сообщаю родителям. Наконец я на улице. Останавливаясь возле лужайки и закрывая глаза, поднимаю голову к небу и вдыхаю такой спасительный сейчас, свежий, ночной воздух. Мне, по непонятной причине, в эту же секунду становится легче, будто с моих плеч сняли тяжёлый груз. Приходит большое облегчение. Открываю глаза и смотрю на покрытое покрывалом воздушных облаков небо. Нет ни луны, ни звёзд. Задумываясь об особенностях этой ночи, отчётливо понимаю, что она отличается от тех, что были раньше — жутких и внушающих страх. В этот вечер я ничего подобного не чувствую. А единственно возможным объяснением случившегося ранее могла стать сильная усталость. Какой только бред она может породить. Обвожу взглядом соседские дома с моей стороны и замечаю, что госпожа Миллингтон со своей собакой уже возвращается домой — её ночная прогулка вдоль всей улицы подошла к концу. — Добрый вечер! — здоровается она, глядя на меня с широкой улыбкой, из-за которой в уголках глаз собираются морщинки. Отвечаю ей, приветливо махая рукой и вежливо улыбаясь, но, в отличие от неё, моя улыбка более наигранная. До того, как дойти до своего порога, она бросает опасливый взгляд на мой дом. Что-то однозначно привлекает её внимание. Когда женщина исчезает за дверью, поворачиваюсь и взглядом натыкаюсь на ворона, что сидит на крыше дома точно над моей комнатой, а сама птица чернее ночи, никогда таких не видел. С каких пор вороны появились в этом квартале? И как долго он там сидит? Он издаёт противный крик и улетает. Провожаю его взглядом до тех пор, пока тот не исчезает за горизонтом. Редкостно наглые создания. Но тут моё сердце пропускает удар, когда краем глаза усматриваю, как что-то исчезает за углом дома. Сразу же оборачиваюсь, но так ничего и не вижу. Чертов... — Ненавижу этот дом... — ворчу себе под нос, недоверчиво осматривая жилище. Это окончательно. Я недолюбливаю не только этот город, но и свой собственный дом, который несёт в себе ещё больше подозрений. Когда слышу, как зовёт меня мама, я устало провожу рукой по лицу, пытаясь таким способом избавиться от беспокойства. Я просто должен взять себя в руки. Да, вскоре всё изменится, и это пройдёт. Завтра наступит новый день.***
Courrier - Between
Вспоминаю о том, как думал накануне, что завтра наступит новый день, и всё изменится. Если бы я мог раньше предвидеть, что следующий день будет идентичным предыдущему, то наверняка поменял бы своё мнение. Потому что опять же не спал этой ночью. Нет, я не видел кошмаров, причина вовсе не в том. Просто одна только мысль о том, что когда я закрою глаза, то снова услышу эти звуки в своей голове, пугала меня до чёртиков, вызывая нервотрёпку и ужас. Может быть, я болен? Я так и не узнаю, если не схожу к доктору за консультацией. — Эй! Получаю неслабый удар по плечу и вздрагиваю. Вернувшись к реальности, я осматриваюсь по сторонам и отмечаю, что сижу на скамейке посреди парка. Ох... Мне срочно нужен крепкий и долгий сон, во всяком случае, на протяжении всей ночи. Я даже без понятия, как долго мы здесь сидим. — С тобой всё хорошо? А то летаешь где-то в облаках. Брюнет подвигается ко мне ближе, в то время как я пытаюсь сохранить спокойствие. Устремляю свой взор перед собой, не спуская глаз с ног Найла, который тренирует удары по мячу, а также передачу. По другую сторону стоит Лиам, и вместе они в прекрасном расположении духа, парни много смеются, шутят. Я бы отдал всё, что угодно, чтобы так же быть в хорошем настроении. Погода хорошая, довольно солнечная. Слышим, как позади нас смеются дети, видим, как некоторые собираются на пробежку, но ничего из всего этого не отвлекает меня от нерадостных мыслей. Зейн во второй раз толкает меня в плечо. — Эй, приятель! — усмехается он. — Хочешь немного попинать мяч? Это тебе пойдёт на пользу. Как на автомате снова перевожу взгляд на мяч и вспоминаю, что в своё время удары по мячу хорошо утихомиривали и расслабляли моё напряжённое тело, когда мне приходилось находиться в стрессовой ситуации, чувствовать тоску или раздражение. Впервые за все года пытаюсь мысленно воспроизвести в голове этот процесс, то, как я веду мяч. Но всё, что приходит на ум, это воспоминания об автомобильной аварии, мигающие, ослепительные фонари скорой помощи и боль в ноге, зажатой под сидением. Моя нога. При этой мысли нога нервно дёргается. Быстро отводя глаза от мяча, лихорадочно и немного даже раздражительно цежу: "Нет". Наступает спасительная тишина, и я чувствую на себе взгляд брюнета. Не хватает смелости обратиться к нему. Во-первых, я ужасно выгляжу, а во-вторых, в данный момент я действительно не хочу с ним говорить. Я... полностью измотанный. — Ты так и не спал, не правда ли? — спустя некоторое время произносит парень. Насупившись, смотрю на свои пальцы. — До сих пор не чувствуешь себя с нами комфортно, да? — Поднимаю глаза и с непониманием вонзаюсь в него взглядом, на что Зейн поднимает голову к небу, пожимая плечами и извиняющее вздыхая. — Найл нам всё рассказал. И, если быть честным, то я бы тоже чувствовал себя неуютно в том доме. — Из-за того, что вы видели? Ты и Лиам? Парень приоткрывает рот, он не ожидал такого вопроса, поэтому был не готов к этому. Теперь приходит моя очередь пожимать плечами. Спустя несколько секунд он нервно смеётся, опуская глаза. — Что ты думаешь об этом? Что это безумие и мы сошли с ума? — Ничего из того, что ты перечислил. Единственное, что волнует меня по поводу этого дома, это желание узнать, кто его бывшие владельцы. — Почему тебя это интересует? Почему? Это же смешно. Не могу подавить горькую улыбку. Чем больше проходит дней, тем быстрее растёт моя одержимость бывшими владельцами этого дома. И постепенно эта одержимость становится потребностью. Непроизвольно рука прикасается к ключу-кулону под футболкой. — Я не знаю, — отвечаю неуверенно, — но мне кажется, я не успокоюсь до тех пор, пока не докопаюсь до правды. Он не возражает, но слышу, как он тяжело дышит. От него исходят тревожные волны, как будто парень колеблется, и я мрачнею, тоже чувствуя их. — Слушай, я не знаю, должен ли тебе это говорить, но... — брюнет делает небольшую паузу, глядя вперёд, на двух парней, которые пасуют друг другу мяч, — если ты реально хочешь узнать, то можешь найти нужную информацию в архивах. В полицейском участке, — он кивает в сторону друзей, — отец Найла — шериф города. Не скажу, что ты многое узнаешь, но помочь оно должно. Отец Найла - шериф? Блондин при мне никогда не упоминал об этом. Ставить ли себя под удар, чтобы порыться в архивах? Всё, что мне необходимо — имена, а не документы со всей их жизнью. Кроме того, не хочу пользоваться положением. Внимательно смотрю на Найла, на его светлые волосы, позолоченные осенним солнцем, его сверкающие озорством и радостью жизни голубые глаза. Тут я внезапно чувствую уныние. Секунды проходят, и я по-прежнему размышляю над словами брюнета, чтобы отвлечься от болезненных воспоминаний о своей прошлой жизни, на которые подтолкнул меня Найл. Но минут через пять, когда уже потерял практически все надежды, замечаю знакомый силуэт дальше, позади блондина и Лиама — около дерева. Его невозможно не заметить. Руки спрятаны в карманах брюк, поза расслабленная, а взгляд направлен прямо на меня. От его вида лицо как по волшебству расплывается в улыбке. Он пришёл. — Почему ты так улыбаешься? Я настолько доволен, что парень всё-таки пришёл на встречу, поэтому, поднимаясь со скамьи, забываю ответить на вопрос Зейна. Неспешно шагая, направляюсь к нему, по пути не обращая внимания на Лиама и Найла. Когда я оказываюсь почти в метре от него, на его лице вырисовывается едва заметная усмешка, и он опускает глаза, как-будто чем-то запуган. — Ты пришёл, — глухо выдыхаю я. — Да, — ответив, он поднимает на меня глаза, — я решил последовать твоему совету. Приложить усилие. Но я не могу надолго остаться. — Почему? Парень бросает настороженный взгляд на что-то позади меня. Оглянувшись назад, вижу, что ребята уже присоединились к Зейну на скамейке, кидая на нас любопытные взгляды, и, кажется, о чем-то перешептываются между собой. — Ты не должен ничего бояться. Они хорошие ребята. Он странно скалится, словно улыбаясь, опустив стеснительно глаза вниз. — Они здесь ни при чём. — Тогда что же? — Я долго ни с кем не общался, так что мне нужно время. У вас довольно гладко идёт общение, — отмечает парень, не отрывая от меня глаз. Не могу спокойно стоять под его испытывающим взглядом. Под лучами солнца он выглядит весьма смазливым. Провожу рукой по волосам и почти шёпотом спрашиваю, боясь показаться нахальным: — Однажды ты мне скажешь, почему именно я? Гарри улыбается одним только уголком рта. — Есть такие моменты, когда вопрос, который ты задаёшь человеку, следует задать самому себе, потому что никто не знает на него ответа, кроме тебя самого. Ты должен сам на него ответить. Теперь я в замешательстве. Я не понимаю, куда он клонит, но понимаю, что он пытается донести. И, как он только что сказал, у меня нет ответа на свой собственный вопрос. Я лишь видел, как он однажды вошёл в кабинет, и никто из присутствующих не обратил на него внимания. Видел, как он приходил и вновь уходил, и помню то, как впервые пожал его руку и она оказалась на удивление холодной, из-за чего мне на секунду стало даже жутко. А вскоре после этого он переселяется в дом напротив моего, и с каждым новым днём его лицо приобретает всё более свежий и здоровый вид. Анализируя все моменты, я осознаю, что сочетание всего этого влечёт за собой неблагоприятные события. Но я больше упираюс на факт, что никаких оснований для волнения нет. Это исключительно воля случая. — Луи! — вынырнуть из своих мыслей мне помогает голос Лиама. Обернувшись на оклик, вижу, как парень машет мне рукой. — Ты идёшь? — Мне нужно идти, — произносит Гарри. — Уже? — удивляюсь, поворачиваясь обратно к нему. Нет, не сейчас. — Но ты только что пришёл. — На самом деле, я здесь намного дольше, чем ты думаешь. Приподнимаю бровь. Он был здесь, в то время как я с ребятами гулял в парке? Ощущаю долю разочарования, расстраиваясь от мысли, что парень предпочёл находиться в тени вместо того, чтобы показаться мне. Однако прямо сейчас это не имеет никакого значения, ведь он всё же стоит передо мной. — Луи! — уже во второй раз зовёт Лиам. Быстро поворачиваю голову в его сторону и неожиданная идея приходит мне на ум. — Увидимся позже, — напоследок выдаёт Гарри. — Подожди! — мигом останавливаю его, когда он уже готов развернуться. Парень останавливается и переводит на меня взгляд. Недоумеваю от того, что внезапно чувствую неловкость. Прежде меня ничего не могло смутить, и осознание этого немного раздражает. Хмурюсь, внушая, что это вполне нормальная реакция. Я боюсь получить его ответ, потому что начинаю чувствовать себя несколько глупо. Тем не менее... — Может быть, ты выберешь один из дней, и мы могли бы провести его вместе? Можем, например, позаниматься, ну или же поиграть в видеоигры, посмотреть фильм, мы же с тобой... как бы соседи, — тише добавляю я, чувствуя, как щёки заливаются краской и начинают гореть. Знаю, что краснею. Черт, только этого не хватало. Настолько смешно, что в глубине души чувствую, как во мне вскипает волна раздражения. Судорожно трясу голову, не осмеливаясь больше смотреть в глаза Гарри, вместо этого направляя взгляд на фонтан, что красуется в парке. Но не выдержав, бормочу: — Ладно, забудь об этом. Тотчас слышу, как парень заливается приглушённым смехом. Вот мерзавец, ставит меня в более неловкое положение, да ещё смеётся! Всё, больше ни слова не скажу. Увидев мою реакцию, Гарри прекращает смеяться, прочищая себе горло. — С удовольствием, — с улыбкой отвечает он. Прищурив глаза, вопросительно смотрю на него. — Пройдёмся по лекции? Или видеоигры? — Удиви меня. Кудрявый посылает мне напоследок озорную улыбку, прежде чем повернуться ко мне спиной, но застывает на полуобороте. — И попытайся хорошенько отдохнуть. Тебе это нужно. Затем парень уходит. Неужели моя усталость так бросается в глаза? Мне и впрямь нужен отдых. Машинально закрываю глаза, проводя рукой по лицу. Понимаю, что должен отдохнуть. Когда медленно приоткрываю глаза, то его уже нет. Глубоко вдохнув и встряхнув головой, направляюсь к парням, что до сих пор сидят на скамейке; глаза их сверкают какими-то непонятными эмоциями.
