Distress Call/Сигнал бедствия

      Мы с Гарри ещё некоторое время остаёмся в воде, пока не решаем выйти на берег. Гипнотизирую насторожённым взглядом Кейси, которая продолжает увлечённо говорить и смеяться сама с собой. Впервые я вижу её за подобными вещами. Когда мы потихоньку приближаемся к ней, она бросает быстрый взгляд, а затем вжимает голову в плечи, повторно концентрируясь на своих ветках — словно она сделала что-то неправильно. Встревожено хмурюсь, в то время как Гарри молчаливо поднимает свои вещи, и направляюсь к двоюродной сестре, садясь рядом с ней на корточки.       — Эй, милая? С кем ты говоришь? — спрашиваю осторожно.       — С Тоби, — шепчет она, не поднимая на меня глаз.       Тоби? Значит, мне не мерещится. По крайней мере, выглядит она серьёзной. Но меня пробирает лёгкая дрожь от того, что она разговаривает, как ей кажется, с реальным человеком, которого на самом деле не существует.       Склоняю голову, пытаясь подавить свою нервозность. Нет, это глупо — бояться того, что у Кейси появился воображаемый друг.       — Тоби? Это твой друг?       Кейси качает головой.       — У Тоби нет друзей.       — Э-э... И он здесь?       Она снова мотает головой.       — Он ушёл. Из-за тебя.       — Меня? — удивляюсь, вскидывая бровь.       — И Гарри.       Хорошо, теперь это становится действительно странным. Однако внезапно вспоминаю, что фактически это не первый раз, когда Кейси делает что-то подобное. В прошлом году у неё с мамой были проблемы с директором школы из-за пугающего поведения девочки. Она часто разговаривала сама с собой, не прекращая твердить о присутствии кого-то, кого никто не мог увидеть. Тётя Сара была вынуждена перевести дочку в другую школу, так как её одноклассники боялись и насмехались над ней.       Это грустная история, но это правда. Думаю, что Сара не будет рада, если узнает, что Кейси вновь завела такого друга.       Дабы избежать новой ссоры и будущего недопонимания, решаю проявить инициативу.       — Хм... Кейси? Ты помнишь свою подругу Аманду? — Она наконец поднимает голову, вперив в меня отрешённый взгляд. — Ты помнишь, что я тебе говорил по поводу неё?       — Что её не существует. Что это была воображаемая подруга, которую я придумала в своей голове.       — Потому что в то время ты чувствовала себя одинокой, не имея много друзей. И это создало небольшие проблемы, из-за которых твоей маме пришлось перевести тебя в другую школу.       — Я обещала маме, что больше так не буду делать.       — Точно, — киваю и с маленькой задержкой добавляю: — Однако именно это ты и делаешь.       Рука Кейси застывает над травой, а она сама переводит на меня перепуганный взгляд.       — Тоби не существует, Кейси. Я никого не видел.       — Я знаю, — отзывается обиженно. — Это нормально. Я тоже его не видела. Только слышала. — Что? Что она имеет в виду? — Он не хотел показываться.       — Показываться? — недоумеваю я.       Кейси невинно кивает головой. Я не знаю в этот момент, что думать. Если этот Тоби действительно её воображаемый друг, то она, кажется, всерьез воспринимает его существование. Почему вдруг это вернулось к ней?       — Он мне сказал, что ты ему не нравишься.       — Что?       Ладно, полагаю, за несколько минут это зашло слишком далеко. Трясу головой и часто моргаю, пытаясь вернуть ощущение ясности в разуме.       — Хорошо. Давай пойдём домой, — говорю ей, поднимаясь на ноги.       Несмотря на моё немалое желание проигнорировать всё ранее сказанное сестрой, изнутри меня пронзает неведомый холод, который не дает нормально вздохнуть, и я не знаю почему.       Кейси вмиг поднимается и убегает в сторону леса, к нашему дому.       — Кейси, подожди нас! — кричу я, подбирая свои вещи.       Оглядываясь по сторонам, замечаю уже одетого Гарри, который подозрительным взглядом провожает мою кузину. В два шага приближаюсь к нему.       — Ты тоже это видел? — опасливо спрашиваю у него.       — Да, — бормочет парень, хмурясь. — Часто она так разговаривает сама с собой?       Я тяжело вздыхаю.       — Такое однажды случилось, в прошлом году. Ненадолго. Затем это прекратилось. По крайней мере, до этого момента. И я не понимаю почему.       — Действительно? — осторожно спрашивает парень, смотря вперед слегка хмурым немигающим взглядом зелёных глаз.       — Да. Иногда она чувствует себя одинокой, и, как бы заполняя эту пустоту, у нее появляется некого рода помешательство: она выдумывает друга, которого считает реальным.       Гарри ещё больше хмурится.       — Меня это не удивляет, — хрипло выдыхает он.       — Почему? — вскидываю брови, удивлённо расширив глаза.       В этот момент он часто моргает и сглатывает, словно возвращается к реальности. И с какой-то фальшивой невинностью смотрит на меня, разводя руками.       — Я хочу сказать, что это часто встречается у детей её возраста.       Парень неловко отводит взгляд.       — Да. Но... Мне казалось, что она поняла урок прошлого года. Мне казалось, она выросла.       — Есть вещи, которые мы не можем контролировать, — говорит он, пожимая плечами.       — Что ты хочешь сказать? — насуплено задаю вопрос. Гарри прожигает меня таким изучающим взглядом, словно пытается прочесть мои мысли. Как он это делает? — Ты хочешь сказать, что мы должны оставить её со своим безумием?       Он мгновенно мрачнеет и вновь переводит глаза в пустую точку.       — На минуту представь себя на её месте. Разве тебе бы хотелось, чтобы тебя назвали сумасшедшим, если когда-то твои родители скажут тебе, что здесь нет никакого озера, в то время как ты в нём плаваешь?       Я не обращаю внимания на его слова, мне неизвестно, что он пытается до меня донести, но в чём-то он прав. Но тогда, как в таком случае разъяснять человеку, что то, что он видит — лишь иллюзия, если тот убеждён в обратном? Я не понимаю.       Наблюдаю за Гарри и не знаю, что ему сказать, что ответить на его слова.       Уперев взгляд в землю, парень машет рукой.       — Нам нужно поторопиться, чтобы не потерять твою сестру из виду, — бормочет он и обгоняет меня на несколько шагов.       Подчиняясь внутреннему инстинкту, я быстро оборачиваюсь, направив взгляд на озеро. Внезапно во мне вспыхивает чувство раздражения, так как я уверен, что это место мне знакомо. Но я не могу вспомнить.

Daughter - Medicine

***

      После сытного обеда, удобно усевшись в кресле перед телевизором, в гостиной рядом с отцом, смотрю с ним футбольный матч. Несмотря на все усилия полностью сконцентрироваться на игре, дерзкий и невыносимый голос моей тёти раздаётся в ушах, и я едва сдерживаюсь, чтобы не взвыть от негодования.       С тех пор как мы с Кейси вернулись, Сара не прекращает бомбардировать меня вопросами о моей новой школе, новых друзьях и девушках. Девушки... Не догадываясь, что это отнюдь не девушка. В последнее время мои мысли занимает лишь один парень. Крики сестёр разбавляют всю эту картину. Такое впечатление, что я нахожусь в детском саду.       Я мог бы продержаться до второй половины игры, но уже полчаса слушаю несносную болтовню Сары. И моя левая нога начинает нервно дёргаться. Закусываю нижнюю губу и продолжаю односложно отвечать на поток её вопросов. Чувствую, как из горла пытается вырваться горестный вздох. Хлопаю глазами, неосознанно кусая ногти на руках, спонтанно склоняюсь над журнальным столиком и хватаю первый попавшийся под руку журнал, который я начинаю увлечённо листать, чтобы немного отвлечься.       Мини-юбки, высокие каблуки, женщины-знаменитости, макияж, уход за кожей — что я читаю?       Раздражённо поднимаю глаза к потолку, когда понимаю, что у меня под рукой женский журнал, который тётя привезла из дома. Я незамедлительно бросаю его на столик, подмечая, что нога продолжает дрожать.       — Кстати, ты мне так и не сказал, почему расстался с Анабет. Она была идеальной девушкой для тебя.       — Идеальной? — мгновенно переспрашиваю, не скрывая недоумение, и наконец оборачиваясь к ней.       Если бы она только знала, до какой степени эта застенчивая девушка была для меня идеальной, как говорит тётя. Мысленно усмехаюсь и качаю головой. Удержавшись, чтобы снова не закатить глаза. Я не хочу об этом думать. Я отказываюсь вспоминать. Эта девушка больше не является частью моей жизни, теперь у меня появились более важные проблемы. Внезапно мы все вздрагиваем, когда слышим жалобный вопль Дженни:       — Мама! Кейси рисует в моей тетради!       — Но у меня больше не осталось листов в моей! А Дженни не хочет делиться! — жалуется Кейси.       — Дженни, вырви один листок для своей сестры, — настаивает Сара четким тоном. — И, Кейси, в следующий раз ты попросишь вежливо.       Последняя забирает лист из рук Дженни, которая показывает ей язык, из-за чего Кейси убегает наверх. Без сомнения, в свою комнату. Мне в голову приходит неожиданная идея.       — Я тоже пойду в комнату. Надо доделать домашнее задание, — тихо сообщаю тёте.       — Боже мой! Джей, ты слышала? Никогда не думала, что доживу до этого момента, — оживлённо вскрикивает женщина.       Недовольно щурю глаза на мать, что суетится на кухне. Мама улыбается нам, с искоркой в глазах смотря на меня. Досадливо морщусь, когда вижу, что Сара также поднимается со своего места.       — В таком случае, я помогу твоей матери приготовить ужин.       Отлично! Мой план сработал. Я киваю, мигом обхожу диван и поднимаюсь по лестнице. Наконец-то я свободен. Быстро пересекаю коридор и едва успеваю открыть дверь своей комнаты, как слышу тихий голосок Кейси. Осторожно оглядываюсь и бесшумно подхожу к комнате для гостей.       Дверь не закрыта до конца, но я ещё шире приоткрываю ее, стараясь не скрипеть слишком громко, и заглядываю внутрь. Она, скрестив ноги, сидит на полу, делая пометки на листе, и улыбается, поднимая голову и смотря перед собой.       — Почему у тебя нет друзей? – спрашивает она. — Ты хочешь, чтобы я была твоим другом? Ты хочешь порисовать со мной? Хорошо! — она радостно хлопает в ладошки.       После этой странной сцены в груди что-то больно сжимается. Тихонько открываю дверь и нерешительно захожу в комнату, запуская руки в карманы джинсов и осторожно смотря по сторонам.       — Кейси? — ласково зову я, когда мой взгляд останавливается на ней.       Но вдруг замираю, вспоминая недавние слова Гарри. Не надо делать поспешные выводы, для начала нужно во всём разобраться. Я должен проявить понимание и открытость.       Прикусываю нижнюю губу, обдумывая ход действий, а затем выдыхаю, пытаясь изобразить на лице безмятежную улыбку. Подхожу к сестре и присаживаюсь рядом с ней.       — Ты говоришь с Тоби? — понизив голос, спрашиваю я.       Она кивает и улыбается мне. Я судорожно сглатываю, стараясь оставаться равнодушным, не показывать каких-либо признаков растерянности.       — И... э-э, где он?       — Я не вижу. Я же говорила, он не хочет, чтобы его видели.       — Ах да, точно.       Наступает тишина и я с любопытством оглядываюсь. И ничего не слышу. Ничего кроме гудения. Я вновь шумно выдыхаю, приобретая душевное спокойствие.       — Почему он не хочет, чтобы его видели?       Она пожимает плечами.       — Он не хочет, вот и всё.       Я не настаиваю. Невольно перевожу взгляд на рисунки Кейси. И на удивление, вместо рисунков моему взору предстают буквы в различных почерках, размерах и цветах. На самом деле, это не буквы, а буква. Буква «Ч».       — Видимо, ты без ума от этой буквы, — хмыкнув, замечаю я.       — Это Тоби попросил меня.       — Ох. Неужели?       Кейси кивает.       — Он сказал, что это недостающая буква твоего алфавита.       Что? Стынет кровь, а по спине пробегает неприятный холодок. Моего алфавита?       — О чём ты говоришь? — настораживаюсь я.       Она поднимает на меня глаза.       — Список в твоём блокноте.       У меня мгновенно перехватывает дыхание, словно воздух в комнате становится густым и плотным, будто из лёгких выбивают весь кислород. Атмосфера электризуется за пару мгновений, по позвоночнику словно пускают ток — кажется, ещё немного, и волосы станут дыбом.       Как? Как она узнала?       На меня нападает неловкость и чувство неуверенности. Я поднимаюсь на ноги, машинально потирая руки. Черт, я вновь застываю и дрожу ещё больше, глядя на Кейси в её цветном платье.       — Кейси, тебе не холодно?       Девочка мотает головой, не отрываясь от рисования. Я неосознанно пересекаю комнату и рассеянно смотрю вокруг, не понимая, почему я чувствую в этом потребность. Оказываюсь около окна, которое выходит на западные окрестности. Район тихий. На мой взгляд, слишком тихий. Я концентрирую своё внимание на Кейси, которая продолжает воодушевлённо выводить букву «Ч».       Ч. Продолжение моего алфавита? Д. К. А. Р. Е. Ч. И этот Тоби. Именно этот воображаемый друг узнал о моём списке в блокноте. Ничего не понимаю. Эта история очень странная. И я начинаю верить, что кажется мне пугающим, что этот Тоби... не только воображаемый друг. Нет, это смешно, Луи. Часто моргаю и встряхиваю головой. Да, даже нелепо думать о чём-то подобном.

***

      Уставившись в свой блокнотик, монотонно продолжаю вырисовывать букву «Ч». Без понятия, должен ли я принимать это всерьёз, но меня не покидает волнующий, терзающий меня вопрос: откуда Кейси узнала о существовании этого списка. И почему именно «Ч»? Несмотря на эти вопросы, которые меня мучают, внешне я остаюсь спокойным. Но если я не попытаюсь найти их смысл или рациональное объяснение их появлению в доме, то... Я не знаю, это смешно, но... сойду с ума.       В то время как мои кузины уже улеглись спать, все взрослые сидят за столом и общаются. Наконец-то, мои родители и тётя Сара общаются. Я только сижу здесь в качестве слушателя — впрочем, не впервые. Правда, я не слушаю их. Я слишком сосредоточен на этих буквах.       — Луи, когда ты уже оторвёшься от блокнота? — слышу вдруг голос матери. — Позже его просмотришь.       После минутного раздумья я, подавляя раздражённый вздох и закрывая блокнот, кладу его рядом с собой на стол, понуро уткнув нос в тарелку с брокколи. Брокколи. Блин, мне будто снова пять лет, когда мои родители не отпускали меня в комнату, пока я полностью не опустошу свою тарелку.       Пока мама и Сара обсуждают дислексию Дженни, которая уже начинает постепенно преодолевать трудности, и Кейси, которая уже начинает читать и писать фразы, слышу мягкий и хриплый голос отца, что выводит меня из размышлений.       — Что ты делал? — интересуется он, указывая на мой блокнот.       — Эм, ну, ничего, просто скучно.       — Можно? — он смотрит на меня с интересом, что читается в его глазах.       Рассеянно смотрю на него и пожимаю плечами, опустив взгляд в тарелку. Отец увлечённо листает страницы, всматриваясь в эти чертовы буквы, и я замечаю, как приподнимаются его брови.       — Что это? Ты играешь в виселицу или это эрудит на бумаге? — смеётся он.       Мотаю головою, слабо улыбаясь. Я не могу поведать ему, чем я действительно занимаюсь. Он сочтёт меня за безумца. Похоже, он не заметил сомнительных надрезов по всему дому. Что касается и мамы. С одной стороны это кажется странным.       — Это такая загадка, — говорю первое, что приходит в голову.       — В молодости мы с девчонками часто играли в эту игу. Меняли местами буквы...       Я застываю с поднесённой ко рту ложкой, прикрыв глаза, и в голову приходит неожиданное озарение. Ну конечно же. Это...       — Игра в анаграммы?       Анаграмма.       Какой я идиот. Почему я раньше об этом не подумал? Прищурившись, беру ручку и отбираю у отца блокнот, пробегаясь глазами по странице.       — Ну вот, — бормочу себе под нос.       А К Р Д Ч Е       Д А К Ч Е Р       К Е Ч Д Р А       Ч Е К А Р Д       Или же... Ч - Е... Р - Д - А - К

"Ч Е Р Д А К"

      Это... чердак.       В одну секунду по телу проходит электрический заряд тока, обездвиживая меня. Меня охватывает шок. Чердак. Сразу вспоминаю просьбу Гарри не пытаться открыть дверь. Почему?       Что на чердаке? И что скрывается за этими буквами?       Где-то в животе все внутренности сжимаются тугим комком. У меня были подозрения, что за ними что-то утаивается, но такого не ожидал. Отрываюсь от блокнота и бросаю затуманенный взгляд на дверь чердака около кухни, полностью обескураженный.       — Что такое? — слышу негромкий голос отца.       Так глубоко погружаюсь в свои мысли, что не отвечаю ему, только встряхиваю головой.       А затем вдруг:       — А-а-а! — Душераздирающий пронзительный крик Кейси слышится из её комнаты.       Мы в панике резко вскакиваем с мест и бежим на второй этаж, я первый забегаю в комнату, включив свет. И смутно понимаю, что же происходит.       Кейси стоит посреди комнаты, хнычет и смотрит на шкаф, из которого слышатся негромкие постукивания.       — ОСТАНОВИСЬ, ТОБИ, ОСТАВЬ ЕЁ В ПОКОЕ, ПОЖАЛУЙСТА! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!       Кричит она в сторону шкафа, и я не вижу ни в одной из кроватей Дженни. Такое чувство, будто меня парализовали, полностью озадачен этой сценой. После в комнату вбегает взволнованная Сара.       — Что происходит, Кейси?! Где твоя сестра?!       — Тоби запер её в шкафу!       И, как в доказательство, мы слышим плач и вопли из шкафа.       Я быстро подхожу к родителям, которые тоже напуганы, как и я, а Сара бросается к шкафу и порывисто открывает дверцу. Дженни выскакивает прямиком ей в руки, дрожа всем телом и обливаясь слезами. Выглядит она не лучшим образом: опухшие глаза и растрёпанные волосы, покрасневшее лицо, перекошенное от ужаса. Мать твою, что только что произошло?       — Что случилось?! — вновь требовательно спрашивает Сара у Кейси, пылко сжимая Дженни в руках.       — Это Тоби...       — Какой Тоби?!       — Это... Я...       Кейси запинается, не в состоянии подобрать слова, и тут же заливается слезами. В любом случае, что она может сказать? В комнате ведь кроме неё и сестры никого не было!       — Не надо, Кейси, я не хочу, чтобы это повторялось, ты слышишь меня?! Посмотри, до какого состояния ты довела свою сестру!       — Но я клянусь тебе, что это правда! Я видела!       Не в силах этого выдержать, тётя перестаёт слушать Кейси и уходит из комнаты с Дженни на руках. Я обмениваюсь с родителями взглядами, одновременно наполненными ужасом и растерянностью, и они уходят следом за тётей на первый этаж.       Я по-прежнему стою у порога в комнату, скованный, не зная, что думать. Затаив дыхание, смутно наблюдаю за Кейси, сидящей посреди комнаты, которая, втянув голову в плечи, смотрит на меня припухшими глазами, полными слёз и сожаления.

Antimatter - Redemption

      Я не могу уснуть. Каждые две минуты ворочаюсь в постели, пытаясь принять более-менее удобное положение. Утомившийся за день разум посещают леденящие кровь мысли. Дикие мысли о буквах и сложившемся из них слове, и о том, что после этого приключилось с Дженни.       И чем глубже погружаюсь в эти мысли, тем больше меня пугает ощущение того, что всё нереальное, произошедшее со мной до сегодняшнего дня, связано между собой. Начиная с той невыносимой вони, мигания лампочек в доме... моего падения в ванной, вплоть до истории с Дженни. Девочки, которая видит некого Тоби.       Кожа покрывается мурашками, но мне не стоит впадать в крайности, обманывая себя. Что-то не так. Разумеется, я понимал это с момента, как только переступил порог дома, но на этот раз... всё по-другому. Чувства тревоги и опасности усилились, не давая мне заснуть. Всё становится только хуже.       Закрывая глаза, по крайней мере, чтобы создать видимость сна, по-прежнему остаюсь начеку. Откидываюсь на спину, тяжело вздыхая и уставившись в потолок. Открываю глаза, не в состоянии забыться сном.       Сквозь подушку чувствую свой маленький блокнот. Достаю его оттуда и открываю на странице, где написано слово «чердак». Издаю тревожный вздох. Что мне с этим предстоит делать? Что это значит?       Так или иначе, теперь я уверен, что эти буквы не случайны. Они ключ к чему-то, и, возможно, что-то вроде послания от предыдущего жильца. Углубившись в свои мысли, я не замечаю, как тереблю кулон на шее, который забыл снять. Может быть...       Вдруг на меня снисходит озарение, и я встаю с постели, неслышно направляясь за дверь спальни и надеясь никого не разбудить. В коридоре темно, но ощутив странный прилив адреналина, не придаю этому значение и спускаюсь по лестнице.       Черт, как же жутко и тихо.       Бледные лучи лунного света проникают через окно кухни и освещают часть гостиной. Сердце беспокойно колотится, и вот я уже оказываюсь перед дверью на чердак. Даже не успеваю понять, как ноги меня приводят сюда. Смотрю на круглую сверкающую ручку, что притягивает меня в этой оглушительной тишине. Во мне пробуждаются острые ощущения, и я рефлекторно оглядываюсь по сторонам.       Все будет хорошо. Ладно, я просто открою дверь и посмотрю, что за ней находится.       Помедлив, обхватываю пальцами ручку. Нет, Луи, ты помнишь, что ты дал Гарри? Да... обещание. Но почему он не хочет, чтобы я открывал дверь? Мне кажется это непонятным для человека, который побывал в этот доме лишь один раз, и то в день Хэллоуина. Сам того не сознавая, поворачиваю дверную ручку. Но дверь не открывается. Черт... это правда. Она заперта.       Подавляя горестный вздох, обречённо провожу рукой по лицу.       Если подумать, то всё складывается в лучшую сторону, потому что я боюсь обнаружить то, что там находится. Это смешно, да? Может, на чердаке не обнаружится ничего интересного. Опускаю плечи и отступаю на несколько шагов.       Иду на кухню, повинуясь внутреннему порыву. Должен ведь быть способ открыть эту проклятую дверь? Независимо от риска, в случае, если я не сдержу своего обещания. Но мне это нужно. Мне нужно узнать, что на чердаке. Подхожу к кухонному ящику и, порывшись немного, нахожу в нём нож.       Содрогаюсь от лёгкого треска. Что это? Когда осторожно оборачиваюсь, замечаю приоткрытую дверь чердака.       Как? Это невозможно. В эту секунду моё сердце пропускает несколько ударов. Они резкими импульсами отдаются в моих венах. Страх сковывает внутренности, сдавливает грудную клетку, не позволяя вздохнуть. Парализующий ужас растекается по венам и приковывает к месту, но через мгновенье, словно под неким влиянием, я медленно направляюсь к двери, в ушах раздражающе пульсирует кровь.       Я дрожу. Да, мне страшно. Я не понимаю, как дверь могла сама открыться.       Инстинктивно озираюсь, а затем бросаю взгляд на открытый чердак. Опасливо продвигаюсь, издавая судорожный вздох.       Здесь темно. Признаюсь, я впервые вхожу на этот чердак. Стоя на пороге, нашариваю настенный выключатель, и когда свет зажигается, краем глаза улавливаю тень, которая сразу же пропадает в тёмной области чердака. Крыса, наверное.       Осторожно шагая, спускаюсь по деревянным ступенькам старой лестницы. Тут действительно стоит ужасная вонь — словно в этом месте что-то сожгли или же оставили гнить. Когда осматриваюсь по сторонам, странное ощущение пробегает вдоль позвоночника. Атмосфера внезапно становится тяжёлой и враждебной — ощущение, будто я ступил на запретную территорию, но самое главное, что мне этого точно не хочется. И если могу убедить себя, что это только моё воображение, то клянусь, что кто-то наблюдает за мной.       — Гарольд...       Что? Резко подпрыгиваю и оборачиваюсь — в этот же момент лёгкое, тёплое дыхание касается моего лица. После этого всё внезапно пропадает. Голос шептал мне на ухо, мне не приснилось! Не будь глупым, Луи. Здесь никого нет, кроме тебя.       Конечно. Я всегда ненавидел темноту, и поэтому до меня быстро доходит, что это всего лишь подсознание играет со мной злую шутку. Чердак совершенно пуст.       Кроме меня здесь никого нет. И тем не менее в голове появляется много вопросов. Почему эта огромная комната была заперта, если в ней ничего не хранится? И какой бы пустой она ни казалась, что-то заставляет меня развернуться.       Чувствую, как пол будто уходит из-под ног. Поднимаю глаза, смотря перед собой, и моё сердце замирает в ту секунду, когда мне кажется, — нет, я уверен — что я улавливаю движение в темноте.       И на этот раз это точно была не крыса — нечто другое. Не знаю, что именно, или как это описать. Все, что я вижу, это... нечто, что оглушает меня.       Я не могу двинуться с места, сделать шаг назад. Я полностью парализован. Проходят долгие секунды, и вдруг слышу, как рычание эхом проходит по комнате. Бля! Я мигом реагирую и бросаюсь вниз по лестнице, резко закрывая дверь. Она закрывается с громким хлопком, но мне всё равно.       Блять, что это было? Я по-прежнему подпираю спиной дверь, руки дрожат, а сердце бешено стучит, готовое вырваться из груди. Черт возьми. С трудом получается вздохнуть полной грудью. Рычание. Откуда оно взялось? Моя рациональная сторона могла бы найти оправдание, но это не имеет никакого значения, потому что я знаю, что слышал. Но что я ожидал найти? Дневник, разумеется. Да, конечно. Но вместо этого я нашёл... пугающее рычание из ниоткуда.       Что это было?

***

      Остаток выходных проходит в мгновение ока. Кажется, жизнь вернулась в нормальное русло и всё хорошо. Сара ведёт себя так, будто то, что случилось с Дженни, никогда не происходило. Кейси замкнулась в себе, несмотря на её вынужденные улыбки. Иногда она озирается по сторонам, словно что-то её пугает. И это пугает меня тоже.       Потому что не получается спокойно думать о том, что случилось с её сестрой. Не после того, что пришлось пережить на чердаке. Я больше не могу обманывать самого себя. Что-то действительно не так.       — Мы вернёмся в ближайшее время, — уверяет тётя Сара, целуя моих родителей. — Я провела отличные выходные. Спасибо большое, сестрёнка.       — Да, мне было приятно повидаться с тобой, — отвечает мама. — Несмотря на вчерашний небольшой инцидент.       Оба переводят взгляды в сторону "Ауди", в которой уже сидят Дженни и Кейси. Стоя у порога дома, внимательно смотрю на Кейси, которая напряжённо взирает на дом. Ты думаешь, то, что она рассказала о Тоби, правда?       Не знаю, во что мне стоит верить. Но разве у меня остаётся выбор, учитывая вчерашнюю ночь? Происходят события, которые я не могу объяснить, и я сомневаюсь, что Кейси в состоянии справиться со всей этой историей, оставаясь прежней.       Хмурюсь, мой измученный переживаниями разум упорно не хочет мыслить ясно, голова слегка кружится.       Глубоко вздохнув, решаю примкнуть к сёстрам. Воспользовавшись отвлеченностью тёти, что продолжает прощаться с мамой, направляюсь к машине, приседаю на корточки и наблюдаю за Кейси, которая опускает голову. Через минуты девочка поднимает на меня свои карие, с расширенными зрачками глаза.       — Эй, что случилось? — спрашиваю спокойно.       Она вдыхает и сильнее сжимает игрушку у груди.       — Почему мне никто не верит? — спрашивает она тихим голоском. — Я видела его, Луи. Я видела Тоби. Он был у нашей кровати, а когда вы вошли, то исчез. — Моё дыхание обрывается. — Ты же мне веришь, Луи?       — Я... — В этот момент я не знаю, что сказать. Всё кажется таким безумным. Чувствую, у меня нет выбора. — Да. Я верю тебе, — говорю почти бессознательно.       Услышав мои слова, Кейси опускает глаза и начинает тихо хныкать. Невольно провожу рукой по её хрупкому плечу, успокаивающе поглаживая.       — Эй, почему ты плачешь?       — Я не плачу. Я боюсь.       — Чего ты боишься?       — Боюсь за дядю Остина и тётю Джей. И тебя, — заикаясь, отвечает сестрёнка.       — Почему? — я хмурюсь.       — Тоби. Он вовсе не хороший.       Одариваю Кейси озадаченным и крайне мрачным взглядом. Она крутится на сидении и тянет за ремень, пододвигаясь ко мне ближе. Спустя секунду она шепчет мне на ухо: «будь осторожен», а затем быстро целует в щеку, прежде чем вернуться в своё исходное положение. Я не успеваю обдумать её слова, как меня отвлекает голос Сары.       — Поцелуй меня, мой милый!       Словно это обычное дело, я оборачиваюсь и заключаю тётю в объятия. Она в ответ крепко сжимает меня, из-за чего у меня перехватывает дыхание. Затем она отпускает меня и оставляет на моей щеке влажный поцелуй.       — Береги себя, — улыбается женщина.       Ответом ей служит моя улыбка, и она вскоре садится в машину. "Ауди" выезжает со двора, удаляясь всё дальше под нашими взглядами, а затем и вовсе скрывается за горизонтом.       — Сара сказала мне, что это первый случай, когда Дженни устроила нечто подобное, — сообщает мама. — Врач уверен, что это последствие ночного кошмара. Кошмар наяву.       — Я изрядно испугался.       — Хорошо понимаю тебя. Ладно, пойдёмте домой. Идёшь, Луи?       Ночной кошмар? Да, я знаю, что это такое. Но... почему это объяснение кажется мне неправдоподобным? Родители проходят беседку, заходят в дом. Направляясь вслед за ними, инстинктивно поворачиваю голову к противоположенной улице и вижу на площадке у своего дома Гарри. Он прячет руки в карманах брюк, рассеянно смотря вдоль дороги, где совсем недавно пропала из виду машина. И выглядит он... раздражённым.       Раздражение.       Его брови насуплены, и мне не надо стоять перед ним, чтобы понять, что черты его лица застывают. Он переводит взгляд в мою сторону, я рефлекторно ему улыбаюсь, приветственно кивая. Но парень не отвечает. Ни моргания глаз, ни улыбки или жеста. Ничего. Единственное, что меняется, это мимолётное изменение выражения его лица. Оно расслабляется, а парень длинно и тяжёло вздыхает. Что это значит?       Гарри вновь глубоко выдыхает, бросает беглый взгляд на дом позади меня и скрывается за дверью.       По внутреннему импульсу, который я не могу объяснить, я перебегаю улицу и оказываюсь у его двери. Мне нужно поговорить с ним. Задать ему несколько вопросов.       С какой прихоти ему отвечать тебе? Он не живёт в твоём доме.       Трясу головой, встряхивая плечами. Нет, я уверен, что он знает больше, чем может показаться на первый взгляд. Я должен спросить его о том, что он знает. Меня не волнует, к чему его ответы — конечно, если у него они имеются — меня приведут, но моя совесть не может смириться с тем, что произошло накануне.       Я хочу знать, почему он не желает, чтобы я открывал тот чердак.       Второй раз звоню и стучу по двери. В ответ мне лишь тишина. Стучу ещё раз, но по-прежнему ничего.       — Гарри? — пытаюсь позвать его. Он это делает нарочно? — Гарри! — повышаю тон.       Жду несколько минут, но никто не открывает дверь. Да что с ним такое? Хмурюсь, отступая от его двери. Почему он не открывает мне? Может, я пришёл не в подходящее время. Он выглядел довольно угрюмым, перед тем как исчезнуть за дверью. Значит, зайду к нему позже.       Отойдя ещё дальше, обвожу взглядом его дом, а затем оборачиваюсь и возвращаюсь домой — разбитый и измученный сумбурно роящимися мыслями.

Amy Stroup - Covering Your Tracks