Другая реальность

Вздохнув и тщетно пытаясь не разреветься, я начала собирать вещи, тысячу раз пожалев о том, что выкинула успокоительные. Вот сейчас они бы точно пригодились! Раскрыв раздвижной шкаф, я замерла в легком недоумении: а что, собственно говоря, я имею право взять из этого дома? Очевидно, что все подарки и прочее останутся здесь, - совершенно ни к чему потом сидеть на кровати дома и предаваться счастливым воспоминаниям, глядя на них. С этими мыслями я решительно вытряхнула на прикроватную тумбочку содержимое трех небольших шкатулочек с украшениями и разными мелкими безделушками… Безделушки! Он ведь когда-то сказал мне, что счастье – в мелочах… если у меня больше не будет этого счастья, почему нельзя сохранить одну его маленькую частицу? Не выдержав, я взяла первую попавшуюся под руку штучку. Это оказалась небольшая брошь в форме розы, отделанная по бокам крошечными изумрудиками. Я понятия не имела, сколько она стоила. Подумает ещё, что я у него тут ворую! Вот уж нет! Достав из нижнего ящика кошелек, я вытащила из него все евро, что были взяты с собой на всякий случай и которые так и не пришлось потратить за все это время. Здесь достаточно много… еще раз осмотрев брошь, я пришла к выводу, что она не стоила и половины лежащих в кошельке денег. Обычная ерундовая вещичка, такие продаются чуть ли не в каждом киоске. Ну и пусть! Кошелек со всей суммой остался лежать на кровати, а я взяла оттуда ровно столько, сколько стоил билет на самолет в один конец и оплата такси с багажом. Пусть! Я не только ничего не взяла, я еще и оставила здесь свои личные деньги! И плевать на то, что для него это- капля в море, зато моя совесть будет чиста перед ним хотя бы в финансовом плане. Размышляя обо всем этом, я лихорадочно бросала одежду в чемодан. Всё брать не стану: нет времени складывать. Набрав номер таксиста, я в последний раз оглядела комнату и спустилась вниз. Чертовски везет! Похоже, в этом доме опять никого нет. Прекрасно! Тем не менее, я жутко нервничала. А если бы вдруг он сейчас зашел сюда и увидел меня с чемоданом, что бы он сказал или сделал? И могли ли его действия как-то повлиять на мое решение? Время шло, а таксиста всё ещё не было. Взгляд упал на массивный ежедневник, лежащий на секретере в прихожей. Нет сомнений в том, чья это вещь. Интересно, что ты туда записываешь, Ёжик? В безумной попытке успокоиться и хоть чем-то занять себя я открыла книжицу. Тексты песен, много песен…и когда только он успевал их писать? Последняя была датирована позавчерашним днём. Нет, лучше будет, если я не стану это читать. В блокноте оставалась одна-единственная свободная страница. Схватив со стола ручку, я на скорую руку выдрала листок и дрожащей от волнения рукой написала на нем по диагонали: «Просто помни, что я всегда буду любить тебя. Линн». Хлопнула входная дверь. Он вернулся! Останови меня, слышишь, останови! Не дай мне уехать отсюда, я же буду жалеть, я уже жалею о том, чего еще не успела сделать! Но это оказался не Майкл, а миссис Брайан, вернувшаяся из магазина с пакетами, полными еды. Не заходя в гостиную, она направилась прямиком в столовую, даже не посмотрев в мою сторону. Чёрт. Вот черт побери! Внезапно мое внимание привлек форзац ежедневника, который я от испугу и неожиданности уронила. Там, в углу, явно было что-то написано, какая-то пометка… интересно: «Я люблю ее и всегда буду любить». Господи. Мы даже выражаемся с ним одинаково. И почему эта книжка попалась мне на глаза только сейчас? И эта надпись, словно роковая! Я люблю тебя, Ёжик, люблю безумно. И я даже не поцеловала тебя ночью на прощание. Я никогда больше не смогу тебя обнять, никогда не увижу этого озорного огонька в глазах, никогда… никогда больше не поругаюсь с тобой миллион раз на дню, чтобы потом опять помириться, и не буду уговаривать тебя есть по утрам. Ты умер. Ты словно умер для меня сегодня во второй раз. Еще недавно мне казалось, что этого «второго раза» я точно не переживу, а теперь… я сама выступаю его инициатором. Я убила свою любовь. Убила. Убийца. Сволочь. К воротам дома подъехало такси. Как ни странно, все складывалось на редкость удачно. Неужели, если на небесах есть Бог, он позволит мне так поступить? Если позволяет, значит, так нужно и так будет правильно: -В аэропорт, - я старалась говорить спокойным голосом. – И как можно скорее, пожалуйста. Надо отдать мне должное, первые десять минут я сидела спокойно и не ревела. Если не считать заплаканных и опухших от слез глаз, ничто не выдавало моего ужасного душевного состояния. Надену солнечные очки. Посмотревшись в зеркало и убедившись, что выгляжу прилично, я откинулась на сидение и стала в последний раз оглядывать эти небольшие проносящиеся мимо домики, луга с пробивающейся на них зеленой травой, ровное покрытие дороги… Наверное, я больше никогда не приеду не то что во Францию, а вообще в Европу. Такая маленькая территория… Тут всё будет напоминать мне о нем. Да, дорога куда-либо западнее Финляндии теперь закрыта для меня навсегда. А мимо всё проносились автомобили, похожие на миниатюрные домики на колесах. Так и есть, какое правильное определение. Маленькие домики. Почти в каждом из них сидели семьями: муж с женой и иногда ребенок на заднем сидении. Ребенок. Интересно, будут ли у меня когда-нибудь дети? Не представляю себе мужчину, от которого бы захотела теперь родить. Машины, машины, машины… вдруг из-за поворота впереди вырулил такой знакомый черный внедорожник с уже наизусть выученными мною номерами. Так значит, встречи не было? Её отменили? Примерно пятнадцать минут - и Майкл будет дома. Ещё полчаса требуется, чтобы доехать до аэропорта. Когда ближайший рейс? Теоретически, можно было вернуться поездом, но это слишком долго, а я должна быть в России немедленно! Боже мой… он же сейчас войдет в дом, а меня там нет. И не будет. Первый раз в жизни я подумала о том, что хорошо бы выскочить и броситься под колеса. Если он меня и не простит, то по крайней мере будет знать, что я обо всем пожалела. Любимый… снова слезы, очередная пелена слез перед глазами. И уже не спасают никакие очки. Я люблю тебя, слышишь? Люблю и буду любить вечность.