Кровавый Клоун

Мы отчаянно боимся смерти. Страшимся ее, пытаемся как-то избежать. И самый храбрый герой посчитает себя трусом, если смеет бежать от ее когтистых лап…

Тишина поглотила это место. Они стояли друг напротив друга. Один, усмехаясь и довольствуясь тем, что он видел перед собой. Другая, ощущая жуткую ненависть к человеку напротив, сжимая свою правую руку, чувствуя теплую жидкость, стекающую по пальцам. Позади нее за этим наблюдала девочка. Она глядела широко, испуганно, со страхом на безмолвную сцену. И она с ужасом осознавала, что сдвинуться она не может, будто бы кровь в жилах застыла, не позволяя даже и пальцем пошевелить. Такова сила страха. Элен стояла, ожидая удара, безотрывно следя за каждым движением своего противника, сдерживая внутреннюю злобу, подавляя страх за Аллена и девочку, которую она обязана защищать. Но больше сейчас она, конечно, волновалась за Уолкера. Ведь если Тики здесь, то где Аллен? Неужели он?.. Микк наслаждался ситуацией. Он с довольством наблюдал за тем, как разгорается страх в глазах девушек напротив. Но больше, конечно, ему нравилось видеть панику на лице этой зеленовласки. Стоило заинтересоваться ей еще тогда, в бамбуковом лесу. Потому что эта девушка вызывала в нем сейчас очень странные чувства. Это появилось еще тогда, в битве на Ковчеге… Он, правда, помнил то событие будто бы в тумане, но отчетливо ощущает сейчас то, что ощутил тогда. Это странное смешение желания разорвать эту девчушку на мелкие кусочки и желания крепко-крепко обнять ее. И это противоречие, поселившееся в нем, вызывало невообразимое удовольствие. О да, удовольствие, ведь кто он по сути? Как же ему хотелось узнать, почему она заставляет его чувствовать это, но он не мог бороться со своим намерением убить ее, почувствовать ее теплую кровь на своих руках… Кто она? Она не проста. И не только из-за того, что дает ей силу. Здесь есть что-то еще, что-то неуловимое, что он не понял, что-то, связанное с его сутью Ноя. Будто бы на ней какой-то след, или она сама оставила какой-то след. Но сейчас он не мог разобраться в этом, не сейчас, не здесь. Да и легче было просто избавиться от проблемы, которая заставляла его это ощущать. Но перед этим насладиться ее отчаянием… Тики закурил. Щелчок зажигалки, казалось, было слышно во всем городе. Но этот звук будто бы отрезвил Вейв. — Где… Где Аллен? Что ты с ним сделал? — тихо произносит Элен, однако в полной тишине эти слова будто бы звоном отлетают от стен. — О, тот парень? Думаю, он задержится ненадолго. А может и надолго, кто знает, — Тики пожал плечами. — Ты так печешься о своем возлюбленном? — Откуда ты… — Элен прорычала эти слова, а внутри ощутила острый укол. Он знает?.. Откуда?.. Она никому и никогда не говорила этого! — О, брось, этого не заметит только слепой, которым, похоже, и является сам Аллен Уолкер, — Микк усмехнулся. — Где он!.. — прорычала девушка, пропуская слова Ноя мимо ушей. Мэй, наблюдавшая за всем этим, ощутила, как меняются ее чувства по отношению к этому мужчине. Вместо ужаса и страха… Хотя нет, не так. Ужас и страх остались, однако добавилось еще одно чувство, которого девочка пока не понимала. Отвращение, смешанное с жалостью. Почему и откуда это? Но времени, чтобы найти ответ на этот вопрос не было, сейчас совсем не время копаться в себе и своих ощущениях. — Вряд ли ты пришел сюда, чтобы просто поболтать, верно? — Элен убрала руку с раны, ощутив, что кровотечение ослабло благодаря высокой регенерации из-за Чистой Силы вместо сердца. — Верно, — подметил Тики, стряхнув пепел. — Но зря ты это подметила. Я бы мог еще с тобой побеседовать, сделать отсрочку твоей смерти длиннее… Но тебе, видимо, не терпится сдохнуть, да? — О, похоже ты просто испугался, что я прикончу тебя, да? — Эл усмехнулась, тут же напрягшись. — И ты, будучи в таком положении смеешь говорить такие слова? — глаза Микка недобро сверкнули. Он выкинул сигарету. — Что же, раз так… Тиз! — Кровавый Клоун! — говорит Элен, прямо тогда, когда окурок упал в кучу трупов акума. Секунда — и красно-черные и фиолетово-черные всполохи сливаются воедино. Мэй перед этим окутал прозрачный купол слабого красного цвета. Битва не на жизнь, а на смерть началась.

***

Аллен Уолкер открыл глаза. Конечно, он не хотел этого делать. Тьма в кои-то веке была спасительной. Ему нравилась безмятежная пустота, ему нравилось ничего не ощущать. В пустоте не было зла, не было печали, не было горя. Но чего-то не хватало. Да, там не было той жуткой тени, не было груза проблем, не было всего того ужаса, который преследовал его в том мире. Но чего-то, чего-то не доставало. И эта назойливая мысль не давала ему покоя. Эта мысль заставила его задуматься. Что же это такое? Что же его зовет обратно? Ведь там столько всего… И тогда он понял. Верно. Там столько всего! Чувства радости, счастья, любви. Вот чего ему не хватало. Именно это заставило его очнуться. Открыть глаза, ощутить боль, ощутить страх и переживания. Но он был готов терпеть это ради того, чтобы снова почувствовать счастье. Готов был терпеть это ради тех, кто улыбался ему, кто поддерживал его. Эти люди… они могли бы пережить его смерть, он был уверен в этом. Но сам он не смог бы вытерпеть того, как они мучаются, не смог бы видеть их печаль и боль. Поэтому он решил открыть глаза. Однако тьма не отступила. Но Уолкер был уверен, что оказался в реальном мире, а не в своем мире грез. Боль ощущалась во всем теле, на нем будто бы лежал неприподнимаемый груз. И тогда он вспомнил. Верно, на него ведь навалилось столько досок и хлама. И сам он упал с, можно сказать, третьего этажа. Конечно он ничего не видел, ведь был погребен под всеми этими обломками. Аллен попытался пошевелить одной рукой, но у него не вышло. Второй — тоже. Тогда он решил активировать чистую силу. Но что же это ему даст? Уолкер решил использовать свою простую атаку «могильный крест», его она, вроде бы, задеть не должна. Взрыв заставил обломки разлететься, и Аллен смог поднять, хотя и с трудом, на ноги. Все внутри ломило от боли, но парень уже не раз испытывал такую боль, поэтому он облокотился рукой о косяк двери, которая вела в холл с кафедрой и посмотрел мутным взглядом вперед. Через широкое окно он увидел красные и черные всполохи, фиолетовые молнии. — Сражение уже идет… Черт, — ругнулся Уолкер и, собравшись с силами, он сделал шаг вперед. Парню стало страшно, ведь там сражалась Элен. А он так не хотел этого! Так не хотел, чтобы она ввязывалась во все это. Еще тогда, когда он ее впервые увидел. Он хотел оставить ее семье, надеясь, что девушка все забудет и вернется к мирной жизни. Кто же знал, что семьи у нее нет, и что она, на самом деле, очень важна. Но он все равно не хотел того, чтобы она становилась экзорцистом. Он хотел уберечь еще одну душу от этой тьмы. — Подожди, Элен, я иду… — еле-еле проговорил Аллен, делая еще один шаг вперед. Да, было больно, кому не будет больно, когда на него падает целый этаж. Но Уолкер превозмогал эту боль, целеустремленно шагая к выходу из часовни, чтобы потом побежать туда, вперед. Туда, где происходит битва, где видны всполохи энергии. Где бьются на смерть Ной и Экзорцист. — Продержись, прошу, еще немного, я уже в пути…

***

Мэй, приложив руки к куполу, который ее окружал, с ужасом наблюдала за ожесточенной битвой, которая разгорелась прямо перед ней. И больше всего в этом ее гложило то, что она никак не могла помочь, она могла лишь беспомощно наблюдать за этим боем, который, казалось, принял совсем не те обороты. Мысли о собственной беспомощности съедали Мэй изнутри, причиняя какую-то странную боль. Такую глухую, но впивающуюся, словно бы клещ. Тяжело осознавать, что ты в данный момент всего лишь обуза, жалкая девочка, на которую эта удивительная девушка Элен тратит свои силы. Девочка еле сдерживалась от того, чтобы не закричать от отчаяния, потому что Элен истекала кровью, раз за разом получала все новые раны. И хотя она задевала своего противника, тот был совсем не в том состоянии, в котором находилась Эл. Но она не сдавалась, он вставала вновь и вновь, снова и снова атакуя Ноя. Однако тот почти что не напрягался, пуская в бой своих адских бабочек и выплескивая молнии, которые пронзали девушку, причиняя ужасающую боль. Элен приходилось уворачиваться, уклоняться от атак, чтобы окончательно не пасть. Она, сцепив зубы, меняла оружие, атаковала Тики то косой, то направляла волшебные волны и оживающих из камня монстров, то кидалась чем-то черным, то стреляла в мужчину красным светом. Чего она только не делала, рисуя также щиты, защищаясь от атак Микка, от его всеядных бабочек, которые часто просто поглощали все атаки девушки. «Я не могу! Не могу больше так просто сидеть!» — пронеслась паническая мысль в ее голове, и тогда она заметила бредущего из проулка прохожего. — «Точно! Точно, я же могу помочь!» Девочка взяла в две руки деревянную шкатулку, оглядев ее совсем другим взглядом. Эта коробочка внутри создала все это… нет, это она, Мэй, своим желанием сотворила все это. Это из-за нее пострадали все вокруг, включая тех двух экзорцистов. Но теперь она может помочь. Точно! — Ты видеть та Чистая Сила, верно? Тот дяденька рассказал мне. Ты же сделала все это, да? Ты послушалась меня, моего желания, значит, ты сможешь сделать то, что я попрошу тебя. Пожалуйста! Молю тебя! Помоги этой девушке! Не важно, как, хоть как-нибудь, умоляю тебя, помоги! И желание было исполнено. Вот только Мэй забыла свои же проклятия в адрес самой себя. Верно, желания имеют свойство сбываться. И вовсе не так, как мы этого хотим. — Нет! Мэй! Что же ты наделала! — услышала девочка голос Эл, когда послышалась глухая мелодия, а потом все затихло. Мэй подняла взгляд и в ужасе раскрыла глаза, увидев перед собой то, чего она видеть не хотела. Мужчина, продавец, который не раз обижал ее и детей, гонялся за ней, когда она воровала у него еду, побежал прямо на Ноя. Но для него этот продавец был просто небольшой помехой, мушкой, которую можно легко прихлопнуть. И пролилась кровь. Продавец был серьезно ранен, и любой другой бы после этого упал на землю и затих. Но… он встал, будто бы не по своей воле, и снова побежал на Тики. — Нет, я не этого хотела, — прошептала Мэй, наблюдая за тем, как Микк откидывает продавца. Элен, заметив, что мужчина снова встает, пытаясь выполнить приказ Мэй, побежала вперед, чтобы защитить мужчину от неминуемой смерти. Она встала прямо перед ним, когда Ной совершил атаку. Продавец упал, а Элен покачнулась, когда Тики вынул свою руку из живота девушки. И тогда продавец будто бы очнулся ото сна, его глаза вновь стали живыми. Он закричал, а потом быстро встал на ноги и побежал прочь. — Ох уж эти экзорцисты, — фыркнул Тики Микк, доставая белый платок и вытирая свою руку от крови Элеоноры. — Вечно спасают всех и вся. У вас у всех поголовно комплекс героя, или что? — Зат…кнись, — произнесла Эл, пошатнувшись. Она облокотилась о косу, гневно воззрившись на Ноя. — Считаешь себя героиней, верно? — Вовсе нет, — Эл, внезапно, улыбнулась, а потом, будто бы собравшись с силами, схватила косу покрепче и кинулась прямо на Тики. Однако она не успела сделать и двух шагов, когда ее пронзила резкая и острая боль выше пяток. Это заставило Эл упасть на колени и выронить косу. Она глянула на свои ноги и ужаснулась — ахилловы сухожилия были будто бы надкусаны, а на ее щиколотках сидели две фиолетовые бабочки, которые при ее взгляде легко упорхнули прочь. Жуткий крик пронзил улицу, Элен опустилась на локти, прокусывая губу, чтобы больше не кричать. Слезы невольно полились из глаз, и девушка начала проклинать себя за них. — Посмотрите-ка, ты встала передо мной на колени, — протянул Микк. Послышались шаги в полной тишине, и на руки Эл легла тень, что заставило ее вздрогнуть. Ной встал прямо перед ней, а она не могла двигаться из-за ран на ногах. Она могла только ползти и ничего более. Элен было очень больно, она не чувствовала своих ступней. Ногам стало холодно, голени были все в ее крови. Мэй наблюдала за всем этим с ужасом, она осознавала, что виновата в этом она. Ведь если бы она не заставила того человека напасть на Ноя, то Элен бы не подставилась под атаку, она бы могла дальше уворачиваться, могла бы дальше ходить по тонкому лезвию ножа. Но вот она перед ней, сломленная, истекающая кровью, проливающая слезы. Ее длинные прекрасные волосы, испачканные в грязи, пропитывались кровью. Кроваво-черный облик спал, но барьер перед Мэй остался. Это означало, что Элен вкладывает сейчас все свои последние силы на то, чтобы защитить ее, не себя. И Мэй от этого было больно. Она глотала слезы, тарабанила по куполу кулаками. Но она все равно не смогла бы сейчас что-то сделать. Заставить кого-то атаковать — подвергнуть человека опасности. Но других живых существ, поддавшихся влиянию ее силы больше не было. Это все, это тупик. «Это конец», — подумала Мэй. — Как интересно, а ты так храбро сражалась. И если бы не твое самопожертвование, то, возможно, ты бы еще выжила, — усмехнулся Тики, наклоняясь к Эл. А Элен была уверена, что это конец. Ее одолели мысли о том, насколько она бесполезная. И даже если сейчас выживет, то не сможет ходить. Она будет вынуждена всю жизнь сидеть в коляске, она будет обузой для всех. И она больше не сможет спасти Аллена, у нее просто не будет никакого шанса на это. — Хм, если тебя убить, то барьер разрушиться, верно? — произнес Тики, и Эл вздрогнула, подняв голову и встретившись с насмехающимся взглядом ядовитых желтых глаз. — О, на твоем лице так и написано: «Нет!». Не беспокойся, я убью тебя не сразу. Тики протянул руку к Элен, которая попыталась отстраниться, но у нее не вышло — она просто не могла, не смогла бы отступить. Микк, заметив это, усмехнулся, а потом аккуратно взял прядь ее волос, цвета морской волны. Он зажал прядь между пальцами, с любопытством смотря на нее. — Знаешь, меня бесят твои волосы. Такие ненастоящие, но ты, очевидно, ими так гордишься. Я ведь прав? — Ной перевел взгляд на Элен и, увидев на ее лице эмоцию, которую ожидал, улыбнулся. Его улыбка была неправильной, неестественной, внушающей ужас. И это заставило Элен дернуться в попытке отползти. Но Ной был быстрее. Он схватил девушку за волосы, заставляя ее остаться на месте. Эл зашипела от боли, ощутив, как ее тянут назад, а шея выгибается. Она остановилась, ведь если она двинется дальше — ее шея будет переломлена. «Но почему я цепляюсь за жизнь? Мне же нечего терять!» — пронеслась отвратительная мысль в ее голове. — Знаешь, мне это доставит огромное удовольствие — твое отчаяние, когда я обрежу то, чем ты так гордишься, — произнес Тики. — Нет! — невольно вскрикнула Элен, дернувшись вперед, но она не могла и двинуться с места. — О, так я точно прав… Секунда, и Эл ощущает, как давление сзади спадает, из-за чего она падает вперед. Ее щек касаются короткие неправильно подрезанные волосы цвета морской волны, и эта мысль заставляет ее почувствовать полное цепенение. Эти волосы, которые она так любовно растила все свои шестнадцать лет. Это не просто волосы, это воспоминания, это ее прошлое. Это то, что напоминало ей о мире, о том, кто она, кем она была. Это не просто… это совсем не то, что она смогла бы легко отпустить. Сейчас она ощутила, будто бы ее связь с тем миром обрывается, обрезается. В голове проносились воспоминания о том, как люди восхищались этим, как она выделялась из толпы, как она ощущала себя особенной в том скучном сером мире. Сейчас в ней будто бы убили всю прошлую жизнь. — О, ну, не прячь свое личико, полное отчаяния, я хочу увидеть это в твоих глазах, — отвлек Элен голос, и тогда она взглянула вперед и увидела рыжеволосую девчушку, которая со слезами на глазах смотрела на нее, колотя по барьеру. И тогда Элен подтянулась вперед, к ней. Она поползла вперед, неотрывно глядя на девочку, которая переживала за нее, плакала из-за нее. «Я такая жалкая» — подумала Эл, продолжая ползти вперед. — «Почему я продолжаю цепляться за жизнь? Ведь все уже кончено, это понятно. Тики лишь тянет время, чтобы насладиться моментом. Эта битва проиграна, моя жизнь проиграна. Так какого черта я ползу вперед? Это не кто-то другой, не Виолетта, не Аделаида. Нет, это я сама. И чего ты, Мэй, плачешь? Почему? Я не достойна твоих слез, я лишь жалкая пародия на героя. Я не смогла защитить никого. Ни тебя, не Аллена, не даже саму себя. Ты ведь, Мэй, даже не знаешь меня, так почему?..» Элен чувствовала кровь на руках, ощущала свою лицо, покрытое ее липкой кровью. Ей казалось, что она вся вымазана в своей крови, что она в ней утопает. Элен продолжает отчаянно цепляться за жизнь, продолжает ползти вперед, прямо к призрачному барьеру, который она из последних сил держит. Тики что-то говорит, но она не слышит. Перед глазами все плывет, боль заглушает все вокруг. Она надеется, что потеряет сейчас сознание от болевого и психологического шока, но этого не происходит. Ее сознание, будто бы издеваясь над ней, продолжает держать ее в этом аду. А она так надеялась умереть, не почувствовав боли. «Почему я продолжаю цепляться за жизнь? Ради Аллена? Ради того, чтобы его итак грустный и печальный взгляд и вовсе не померк? Чтобы он не плакал? Чтобы он не сожалел о том, что не успел спасти всех и вся? Я же хотела, чтобы он улыбался и радовался. Но разве, если я останусь жива, то он будет счастлив? Я буду не способна ходить, я буду сидеть в инвалидной коляске и видеть его фальшивую улыбку. Легче будет и мне и ему, если я сейчас умру. Ему будет больно, если я останусь, я буду напоминать ему о том, что произошло. А он будет думать о том, что это он виноват в том, что произошло. И каждый раз, смотря на меня, он будет испытывать боль, пытаться заставить меня радоваться, улыбаясь своей фальшивой улыбкой, которую я терпеть не могу. Я хотела, чтобы он был счастлив. Но если я останусь жить с такой травмой, этого никогда не будет. А если я умру, то он забудет меня быстро, ведь я просто Элен. Время вылечит все это, да…» Элен подползла прямо к барьеру. Она подтягивается на руках, а потом садится, облокачиваясь на призрачную стену. Слышит над собой глухие крики Мэй, то, как она барабанит своими кулаками по стене. Эл видит перед собой Тики. — Да уж, это было жалкое представление. — Верно, ведь я жалкая, — произносит Эл, а потом оборачивается, чтобы взглянуть на девочку, которую пыталась защитить. Она улыбается ей ненавистной ей самой фальшивой ободряющей улыбкой, что заставляет Мэй замереть на месте. Девчушка глядит на нее, пораженная осознанием того, что Эл смирилась. Элен отчетливо видит, как рыжая тихо шепчет «нет». Вейв поворачивается назад, прикрывая глаза. Точно. Она смирилась. Она уговорила саму себя, что так будет лучше. Ведь она здесь лишняя, в этой истории ей точно не место. Вейв открывает глаза и твердо смотрит на подошедшего к ней Тики. Верно, она смирилась, а потому смерть ее уже не страшит. Поэтому она уверенно смотрит на Ноя, на того, кто держит сейчас в руках ее жизнь. Голова звенит от боли, взгляд сложно сфокусировать на цели. Это последняя капля. — Прости, Аллен, и прощай. Это были последние слова Элеоноры Вейв Кросс.

…но это не так. Тот, кто смерти желает, убегая от жизни, от мира. Человек, который просто не находит в себе сил бороться с проблемами дальше, и есть самый настоящий трус

____ Как-то так. Заранее прошу прощения за события, что произойдут ниже. Да, глава готова, да, она странная, да, я написал какую-то хрень в начале и в конце на счет смерти. Типа "пофилософствовать" решил, ага-да. Но это так. Для трагичности ситуации... Упс, спойлер. Но, знаете, никогда не писал таких... эээ. Вроде, это эпиграфом называется? Или нет? Ладно, не суть. вот вам небольшой код на следующую главу. Что-то после просмотра Гравити Фолз увлеклась ими... ТУСФХЛ ЪХС СТСКЖГО ЖСУСЁГВ АОЗР ХЮ ХСОЯНС РЗ СХЪГЛЕГМФВ В ДЦЖЦ Ф ХСДСМ Итак, приятного чтения ^^