Будь, что будет

      В целом, день вышел скучным.       Посетителей было немного, даром, что суббота, а те немногие, что все же захаживали, были крайне вежливы. Но настроение Вана почему-то скатывалось все ниже и ниже, даже несмотря на завтрашний выходной день и мягкое ноябрьское солнышко, светившее сквозь псевдокитайские окна заведения. Поэтому, когда рабочий день закончился, Ван был злее некуда, со всего размаху швырнул ципао в шкафчик и начал натягивать свитер. Никто из коллег не решился спросить, что с ним стряслось, и он вышел на улицу, буркнув короткое «прощайте»       Нет, честно говоря, так жить он больше не мог.       Лучше уж работать в известной сети фастфудов на букву «М», чем в китайской забегаловке. Там ты хотя бы можешь быть повышен до менеджера, а здесь так и будешь до глубоких седин бегать между столиками и носить вчерашний кунгпао, выданный за сегодняшний, и разогретую в микроволновке курицу под видом утки по-пекински. А по ночам тебя так и будут связывать, хлестать плетками и трахать в зад…       Он со злости сплюнул на асфальт, пнул валявшуюся на газоне бутылку из-под колы и ловко отфутболил ее в стену дома, а сам постарался побыстрее выйти на площадь.       Давным-давно все районы Города были самостоятельными городками, и поэтому в каждом из них была своя небольшая площадь, на которой стояли своя Ратуша и свой Костел. Конечно, они не могли тягаться с главными Ратушей и Костелом Города, но, в целом, подчас являли интересное зрелище.       Но сегодня взгляд Вана привлекли не белые статуи на лимонном фоне ратуши, и не неоготический собор с вечной стайкой деток на ступенях, а невысокая женская фигура, стоявшая в центре площади.       Это была молодая девушка, не более двадцати пяти лет от роду. У нее были длинные светло-каштановые, чуть завивающиеся волосы и темно-зеленые глаза. Одета она была в какое-то тряпье, на манер цыганского платья: драная темно-фиолетовая юбка, широкая блуза, расписанная красными аляпистыми цветами, и синяя косынка на голове. В ушах позвякивали большие стеклянные серьги.       Она активно размахивала руками и что-то кричала, с сильным венгерским акцентом.       Ван хотел пройти мимо, но она, как на зло, заметила его.       — Юноша, юноша! — девушка подбежала к китайцу и схватила за рукав куртки. — Что вы такой мрачный?!       — Отвали. Проблемы.       — А хотите ли вы, чтобы все ваши проблемы разрешились сами собой?       Ван закатил глаза и попытался вырвать руку, но ухоженные пальчики девушки оказались весьма цепкими.       — Только представьте! В вашей жизни появится то, что решит любые трудности и проблемы!       — Осыплет меня деньгами?       — Да!       — Подарит мне хорошую работу?       — Да!       — И в институт меня поступит?       — Конечно!       — И жену найдет!       — Ну разумеется!       — Слушай, меня наркота не интересует — он с силой дернул рукой, но не смог вырваться. Казалось, хватка девушки была крепче, чем стальные тиски.       — Я не о наркотиках, Яо, — она вдруг стала говорить тише и вкрадчиво заглянула в его глаза. — Наркотики — лишь способ уйти от проблем. Я предлагаю решение.       — Откуда ты знаешь мое имя? — он оторопел.       — Меня зовут Элизабет. Пойдем со мной, и я покажу тебе твой билет в новую жизнь.       Хотя Ван продолжал видеть окружающий мир, ощущение было такое, словно его разум заснул сладким сном. Улицы и фигурка девушки перед ним расплывались, он не чувствовал, как его ноги касались земли, а вместо шума трамваев в голове звенел голос незнакомки, ничего толком не говоривший, просто монотонно бренчащий в ушах.       Элизабет завела его в какую-то темную подворотню и прижала к стене, по которой Яо тут же немедленно сполз. Девушка присела рядом.       — Эй, ты как? Сильно я тебя?..       Он посмотрел на нее ничего не видящими глазами, и от этого взгляда девушка хихикнула и сняла с головы косынку. В груди Яо замер крик.       Из высокого лобика девицы росли два небольших, конусообразных рога, вроде как у чертиков из сказок, только очень аккуратные и естественные, выглядящие настолько к месту, словно у всех хорошеньких двадцатипятилетних девушек в его мире росли рога.       — Шокотерапия, — она игриво подмигнула. — Теперь очнулся?       — Что ты… такое?       — Говорила же уже, меня зовут Элизабет, грубиян! — она надула щечки и нахмурилась. — Мог бы и запомнить!       Ван молча вращал глазами, пытаясь придумать, как спастись от этой сумасшедшей неформалки.       — Это… металлические? — наконец заговорил он, косясь на рожки девушки. — Сколько стоили? Где делала, ару-ка?       Она покраснела.       — Нет, ты все-таки страшный грубиян! Не металлические, а костяные, ничего не стоили, сделались в утробе матери! Я — демон!       — А я — Путин! — не удержался парень. — И уже заявил тебе, что товар меня не интересует, ару йо!       — Не торопись, — она замахала руками. — Ты послушай! Фауста читал?       — Нет.       — Славно! У нас так же: контракт заключается на следующих условиях: ты получаешь все, что захочешь, пока не ощутишь счастье и не скажешь об этом!       — Послушай, женщина, оставь меня в покое, ару!       — Тебе дается личный демон, — девушка смотрела в глаза Вана, и от этого взгляда несчастный не чувствовал ног. — Который будет везде за тобой следовать и выполнять любые твои желания. И плата ничтожна — всего лишь твоя душа! Ну, зачем она тебе? Никто не знает, что будет там, а здесь, в реальности, у тебя будет все!..       Ван смерил ее недоверчивым взглядом, закрыл глаза, надеясь, что Элизабет исчезнет как страшный сон, но, открыв их, снова увидел ее хорошенькое личико. Она продолжала смотреть на него своими странными темно-зелеными глазами и улыбаться.       — Хорошо. Теперь я не думаю, что ты неформалка. Она счастливо хлопнула в ладоши.       — Теперь я думаю, что ты городская сумасшедшая. Она скрестила руки на груди.       — Эй!       — Если я соглашусь, ты отстанешь, ару?       — Конечно, можешь не сомневаться! — она рассмеялась и вынула из складок юбки желтоватую бумажку, сложенную в четыре раза, и нож.       — Контракт подписывают кровью!       — Ну, что ж, хуже мне не будет. Даже если сдохну от инфекции, жизнь не поплохеет, ару. Давай сюда свой нож, ару йо.       — Нет, я сама!       Она развернула лист на земле и взяла Вана за запястье, поднесла его руку к бумаге. Яо, боявшийся даже прививок, зажмурился и отвернулся. Шутка ли — сумасшедшая, да еще и с ножом! Надо бы в полицию обратиться… Скольких людей она вот так резала? А если ВИЧ?..       Его запястье вдруг пронзила резкая боль, и он распахнул глаза.       — Ай!       — И сим, ты, Ван Яо, подтверждаешь договор с Дьяволом. Договор будет действовать до того момента, как ты скажешь заветные слова.       Он увидел, как несколько капель алой крови упали на желтую бумагу. Вокруг резко потемнело, и ему показалось, что у девушки выросли крылья и хвост.       — Элизабет!       — Запомни заветные слова. Твоя душа будет принадлежать демону после того, как ты произнесешь их. Итак, запомни раз и навсегда, твоя фраза: «Я люблю тебя»!       Бумага вдруг засветилась ярким белым светом, а Элизабет разразилась громким смехом. Голова Вана закружилась, земля поплыла перед глазами, и он ощутил глухой удар собственного тела об асфальт, который, однако, произошел где-то очень далеко.       А перед глазами до сих пор стояло лицо Элизабет, с черными впадинами глаз, загнутыми кверху рогами и странными штуковинами, в большом количестве торчащими изо рта.