Будь, что будет

      — Ван-сан, вы плачете?       Яо оторвал взгляд от своего шкафчика, посмотрел на Кику и вытер слезы рукавом.       — Да… да так, ничего. Как твои дела?       — Нет, вы плачете! Что случилось?       Ван сделал шаг к Кику и крепко обнял его.       — Ах, мой мальчик, я пережил что-то страшное, ару. Но, думаю, все уже закончилось.       — Если у вас проблемы, вы можете сказать мне! — юноша уткнулся носом в грудь китайца и блаженно прикрыл глаза. — Вы же знаете…       — Да, малыш, я знаю, — как-то особенно горько и болезненно отозвался Ван и отпустил Кику. — Слушай, по поводу нашего недавнего разговора…       Японец поднял брови.       — Какого разговора, Ван-сан?       — Ну, ару. Про тебя и твоего соседа.       Кику покраснел.       — Ох. Эмн…       — Слушай, ару. Он правда тебе нравится?       — Д-да.       — А давно?       — С первой нашей встречи, — глаза юноши заблестели. — Когда я сидел… такой одинокий. А он подошел и обнял…       — Что ты там бормочешь? — Яо наклонился к Кику. — Ничего не расслышал!       — Потому что ничего важного, Ван-сан, — быстро стушевался японец. — Надо работать!       — Да, но постой, мне надо тебе сказать, ару! Это важно… Ну вот, убежал, ару…       Ван огорченно и немного взволнованно вздохнул, натянул ципао, завязал волосы в пучок и вышел в зал.       Работы в этот день было особенно много. Официанты без устали носились между столиками, крытыми грязными желтыми скатертями, выбиваясь из сил и наталкиваясь друг на друга. Ван тоже носился, и даже через силу улыбался клиентам, похожим сейчас на устриц без раковины, но в мыслях был очень и очень далеко от событий бренного мира, окружавшего его. Почему-то судьба Ивануса, так и оставленного им там, в луже его собственной крови, страшно волновала Яо и не давала ему покоя. Сквозь псевдокитайские окна заведения едва пробивался слабый солнечный свет.       Запнувшись, Ван потерял равновесие и упал, уткнувшись лицом в пол и удержав на вытянутых руках утку по-пекински, которую нес к первому столику. Некоторые посетители повскакивали с мест, а рядом в две секунды оказался Кику.       — Ван-сан!       — Ох, ару.       — Вы не ударились?       — Носом, ару, — Ван оторвал лицо от пола, прижал к себе руки с блюдом и увидел, как на золотистые кусочки утки упало несколько капель крови.       — У вас кровь!       — Господи, вызвать врача?       — Кто-нибудь, вызовите врача!       Люди начали голосить со всех сторон, а Яо сел, зажал лицо руками и с ужасом понял, что ему придется оплатить стоимость блюда.       — Не надо, не надо врача, — раздался голос Кику у самого уха, и Ван вдруг ощутил его горячие руки на плечах. — Простите за неудобство.       Японец помог Вану подняться, обхватив того под руку, и вывел в раздевалку. Вскоре он приложил к переносице Яо невесть откуда взявшийся холодный компресс и внимательно осмотрел лицо парня.       — Вроде, не сломан.       — Я дурак, ару.       — Ничего страшного, вы запнулись.       Японец сел рядом и схватил китайца за руку, несильно сжав и доверительно заглядывая в глаза.       — Посидите тут немного. Я вернусь в зал.       Ван откинулся на спинку выцветшей скамейки, прижимая компресс к носу, и нервно рассмеялся.       К работе он в тот день так и не вернулся.       После закрытия ресторана Кику появился в раздевалке.       — Как вы, Ван-сан?       — Подсчитываю убытки.       — Убытки? — Хонда снова присел рядом, даже слишком рядом для простого друга, впрочем, он всегда любил тактильные контакты. Или не всегда?       — Ну. Мне же придется оплатить утку, ару. А это самое дорогое блюдо, ару.       — Так вы не слышали? — Кику выглядел удивленным, хотя его лицо обычно не было щедро на эмоции. — Один из посетителей доплатил за то, чтобы ему подали именно ту самую утку!       — С моей кровью, ару?       — С вашей кровью!       — И что это за странный посетитель такой, ару? — нервно проговорил Ван, чувствуя подкатывающееся к горлу желтое отвращение.       — Да обычный с виду. Девушка молодая, зеленоглазая. В косынке синей. Даже за едой ее не сняла.       У Вана глаза на лоб полезли.       — С длинными волнистыми волосами?!       — С длинными волнистыми волосами. Вы ее знаете?       — Элизабетус!!!       — Что? — Кику рассмеялся. — Элизабет?       — Она тебе ничего не говорила, ару?       — Столик Мей обслуживала. Но девушка вообще молчала в основном. И чаевые не оставила…       У Вана спина похолодела.       — Слушай, Кику, мне нужно домой, ару!       — Рабочий день уже закончился, нам всем нужно домой.       — Спасибо тебе за заботу! — парень крепко, по-братски обнял японца, резко сорвал с себя ципао и выскочил из ресторана, на ходу надевая свитер.       Хонда медленно поднялся со скамьи, подошел к двери, поднял упавшее ципао, которое Ван так неосторожно скинул с себя, словно личинка насекомого, излишне стремящаяся вырасти из старой кожи, и поднес к лицу, вдыхая едва различимый запах мужчины. На вороте Кику заметил несколько капель крови. Он лизнул их, обхватил губами и пососал, пытаясь ощутить вкус, казавшийся особенно особенным у этого человека.       Сомнений не оставалось. Его Яо в опасности.