Будь, что будет

      Ван ворвался в дом и с удивлением увидел, что трупа не было.       Обойдя всю свою небольшую квартиру, Яо пришел на кухню, опустился на стул, оперся локтями на собственные колени, а подбородком на сложенные ладони, и задумался. Его голова отчаянно болела.       Значит ли все это, что он избавился от Ивануса? Или же демон скоро заявится к нему в дом с адской когортой и вилами, специально предназначенными для его, Яо, задницы?       Как вообще понять, действует ли еще контракт или нет?       Ван, кряхтя, поднялся, прошел в ванную, с огорчением не увидев ни одной чешуйницы, разделся догола и долго вертелся перед зеркалом, выискивая на своем теле какие-нибудь метки, обозначающие договор с демоном. Но ничего не было.       Совсем ничего.       Яо вздохнул, оделся и направился на кухню.       Значит, свобода?       По пути он заглянул в спальню. Сломанная карточка лежала на прикроватном столике, пакеты с покупками все еще подпирали шкаф. Глупо, конечно, это все не могло быть сном. Контракт, Иванус, Элизабетус… Зачем она приходила? Сообщить, что договор расторгнут, и что Ван свободен? Не верится…       На кухне Яо вскипятил чайник, насыпал в чашку кофе и сахар, залил, добавил немного сливок из холодильника. Опустился на стул, глотнул невкусный кофе, морщась от не прекращающей болеть головы.       — Голова раскалывается, ару.       — Твоя раскалывается?       Иванус вдруг появился над ним. В его лбу была глубокая трещина, из которой вытекали кровь и мозги, один глаз болтался на нерве и даже коснулся щеки Вана. Демон нависал над парнем, торча из стены, в которую уходил по пояс, скалился и дико хихикал, словно шизофреник со стажем, выплевывая при этом новые порции крови на перепуганное человеческое лицо.       Китаец завизжал, окатил демона кофе, шлепнулся со стула и попытался отползти в угол, но запутался в собственных ногах и отчаянно зарыдал, уткнувшись лицом в пол, в панике забыв о том, что он не животное.       Было слышно, как демон спустился на пол, обошел человека и присел рядом.       — Яо, — тихо позвал Иванус.       Ван ответил горькими рыданиями.       — Ну Яо.       Ван продолжал реветь, хотя мягкий голос демона немного ослабил звериный страх.       — Ну Яо, ну прости, что напугал, хороший. Ну не плачь.       Ван оторвал голову от пола и посмотрел на демона. Тот был в полном порядке: глаза в орбитах, лоб цел, ни капли крови, мозги, должно быть, снова в черепной коробке. Иванус вытащил из шарфа платочек и осторожно обтер щеки Яо. Платок покраснел.       — И-иванус? — хрипло спросил Ван.       — Да, и «И-иванус» нравится мне куда больше, чем «Ива-анус». Я не анус. Я Иван.       Демон мягко погладил человека по голове.       — Я не хотел тебя пугать, извини. Мне показалось, это будет хорошая шутка: «У меня голова раскалывается», а тут я, с расколотой головой…       — Ты не ушел, ару?       — А должен был?       — Я надеялся, ару.       Иванус выглядел обиженным.       — Послушай, Яо…       — Почему ты не можешь просто убраться?! — Ван зарыдал с новой силой и все-таки немного отполз от демона, закрывая лицо руками, лишь бы не видеть уродливое лицо, бывшее не иначе как ироничной насмешкой над всеми лицами людей. Иванус мгновение не двигался, а потом снова подошел поближе.       — Яо.       Ван рыдал.       — Яо, ну не плачь, пожалуйста.       Ван продолжал отчаянно рыдать, захлебываясь в собственных всхлипах и крепко зажимая лицо ладонями.       — Ну Яо. Ну я тебя прошу.       Ван его не слышал.       Наконец, демон не выдержал. Опустившись на колени, он припал головой к груди Вана и зажмурился, ожидая удара, но человек был слишком удивлен.       — Ч-что ты делаешь, ару?       — Я понимаю, что я тебе не нравлюсь, — горько отозвался Иванус, пряча лицо на груди китайца и глубоко, со свистом дыша. — И я не знаю, почему Элизабетус определила меня к тебе, но, честное слово, я ничего не могу сделать! Если бы я только мог, я бы ушел, нашел себе замену, сделал бы все, что угодно, лишь бы ты не рыдал вот так на полу, такой несчастный и напуганный. Мне не нравится, когда ты плачешь, Яо.       Ван опустил глаза и вдруг увидел, что демон вернулся в свою истинную форму. Два длинных ребристых рога почти достигали лица Яо.       — Иванус…       — Послушай, — демон оторвался и схватил Вана за руки. — Давай, давай закончим все сейчас! Скажи заветные слова, и я уйду, и ты больше не будешь…       Ван уже открыл рот, но спохватился.       — И я попаду в Ад!       — Ад… Мы сбежим! Я помогу тебе сбежать от Элизабетус! Все будет хорошо, Яо. Мы сможем…       Ван посмотрел на потолок, а демон сжал его руки сильнее, обжигая пальцы кипящим дыханием.       — Скажи же!       — Нет, ару.       — Почему?!       — Я не верю тебе.       Опустив глаза, он вдруг увидел во взоре демона отчаяние и содрогнулся от этого вида.       — Как мне доказать тебе?       — Никак, ару, — отозвался китаец, но вдруг спохватился. В его мозг вонзила лапки сколопендра давно засевшей там идеи. — Хотя нет. Сделай так, чтобы Альфред полюбил Кику, и я закончу контракт.       Иванус снова уперся носом в грудь человека.       — Яо, Яо.       — Что?       — Я не могу, Яо.       — Почему?       — Потому что так нельзя. Я так не могу. Я должен, но… не могу.       Некоторое время они лежали молча, и Ван задумчиво рассматривал уродливую голову, покоившуюся на его груди.       — Ты бесполезный.       — И вредный, знаю.       — В смысле «вредный», ару?       — Я убил чешуйниц.       Ван поежился.       — Да ладно… Не страшно, ару. Ты прав, плохо дружить с насекомыми. Надо дружить с людьми…       Иванус оторвался и посмотрел ему в глаза.       — Я не поэтому их убил.       — А почему же?       — Потому что я ревновал.       — Ревновал, ару?       Горячие губы, поросшие мягкой коричневой шерстью, коснулись плеча Вана.       — Ревновал. Не хотел, чтобы в этом доме был кто-то, кроме тебя и меня.       — К чему ты клонишь, ару? — Ван покраснел.       — Яо, ты… ты самый красивый из моих заказчиков.       — Оу, ару.       — И самый странный.       — Хм, ару.       — Мне очень нравится выполнять твои желания.       — К чему ты все-таки клонишь, ару?       На лице демона зажегся румянец, который, благодаря шерсти, Ван смог прочесть только по вспыхнувшим глазам, губы приоткрылись, и он вдруг полез целоваться, но натолкнулся на отчаянное сопротивление, и отпрянул.       — Прости.       — Да нет, ару. Просто у тебя же во рту многоножки!       Демон вздрогнул, отвернулся и сплюнул в сторону. На пол упало пять или шесть разноцветных сороконожек, которые тот тут же смахнул шарфом.       — А теперь… Можно?       — Это все равно отвратительно, ару. Но, иди ко мне.       Иванус приблизился. Ван немного подался вперед. Их губы соприкоснулись, и демон требовательно поцеловал Яо, обмотав его человеческий язык своим, длинным и тонким, похожим на змеиный. По телу Вана пробегала дрожь не то наслаждения, не то отвращения, и он пытался разорвать поцелуй, но Иванус не давал. Он держал китайца за голову и крепко прижимал к себе, сильно и горячо целуя, так, что по подбородку Вана текла слюна, а сам он начал задыхаться. Лишь в этот момент демон отпустил его и облизал губы. Яо закашлялся, не сдерживая слез, и быстро оказался в объятиях демона.       — Что это за намек, ару?       — Ты мне очень дорог.       — Высунь язык!       — Что?       — Высунь, я хочу увидеть!       Иванус пожал плечами и покорно вывалил длинный тонкий язык зеленовато-белого цвета, повисший до пупка. Яо позеленел.       — Гадость какая, ару.       — Исфини.       — Ты-ы можешь убрать его обратно в рот, Господи!       Демон спрятал язык и улыбнулся.       — И как это ты так быстро умудрился увлечься мною, ару?       — Это была любовь с первого взгляда.       Ван зябко поежился.       — И я не смог выбить ее из твоей головы дверью?       — Не-а. Ты можешь делать с моим телом все, что захочешь. Если пожелаешь, убей меня еще пару раз. Так что. Может, в Париж, успокаивать нервы?       — Не хочу в Париж, ару.       — Вена?       — Нет, ару.       — М, Барселона?       — Не-ет.       — Ну, я не знаю. Лондон? Пекин?       — Не хочу я нику… Стой.       Демон резво вскочил на ноги.       — Стою!       — Да нет, ару. Ты можешь свозить меня домой?       — Домой в Китай?       — Да, ару.       Иванус демонстративно погладил подбородок.       — Ну я прям даже не знаю… Ведь то, что я возил тебя в Африку, совсем не означает…       Ван встал, вытер рукавом влажные дорожки на щеках и подбородке, и шагнул к демону.       — Иванус, я хочу домой!       Демон расправил крылья.       — Садись!