Львиная доля

Все и было хорошо. О, как злы они были, как праведно гневны, когда гнали тельмаринцев прочь от кургана Аслана, прочь из Нарнии. В них бушевала одна языческая жажда мести, когда они бросили тельмаринских воинов вместе с их лордами в водяное пекло Беруны. Как самозабвенно они не помнили о своем втором детстве. Но кипящая пена на волнах растаяла и вода вернулась в свои берега, и четверо Пэвенси стали тем, кем пришли к своим подданным во второй раз, — детьми. Они вернулись в будущее Нарнии, но не в собственное. Питер, по дару Аслана, по избранию, по праву и по завоеванию Верховный Король над всеми королями в Нарнии, Император Одиноких Островов и Лорд Кэйр-Параваля, Рыцарь благороднейшего ордена Льва, выиграл все свои сражения. Полчища Белой Колдуньи, войско великанов с Севера, тельмаринцы — все обращались в бегство, не совладав с его пламенным духом и разящим мечом. Тысячу лет до него и тысячу и три сотни лет после Нарния и все приграничные королевства не знали полководца и воина лучше. Он даровал короны и упреждал мятежи, под его эгидой процветали соседи и провинции по другую сторону моря. Земля говорящих зверей и птиц и мифических существ восстала из пепла, как феникс, когда короли-Пэвенси низвергли узурпатора и победили его воинство, когда возвели на трон мальчика с чистым сердцем и помогли ему узреть свое предназначение, и в благодарность сотворившее Нарнию божество воспретило им возвращаться в родное королевство — сперва двоим старшим, потом двоим младшим. Это несправедливо, сказал Эдмунд. Лу не сказала ничего. Она хорошо помнила, как зло и неумело плакал ее справедливый старший брат, когда величавый Дорн медленно растаял за кормой «Покорителя зари» — вместе с его грозными скалистыми выступами, угрюмо ощетинившимися над морем, и разрушенными, стертыми непогодой почти до основания башнями и крепостными стенами, некогда составлявшими замок наместника королей Пэвенси на Одиноких островах. В сорок третьем Питеру снова исполнилось шестнадцать, он дважды удирал добровольцем на фронт, и оба раза неудачно: родители успевали найти его и вернуть домой. На третий раз Питеру наконец-то повезло; но к тому времени, как его обучение в летном училище закончилось, война закончилась тоже. Это немного скрасило досаду Эдмунда. Родители предвкушали его блистательную карьеру юриста. В любом разделе права он был безупречен и недосягаем, а воевать оставалось разве что в школьной, а затем в университетской команде регби. Но и там он был недосягаем. «Если не состоишься как юрист, — пошутил отец, — всегда найдешь себя в спорте». Эдмунд неожиданно стал его главной надеждой вместе со Сьюзен. Упрямством первенца они были разочарованы, а Лу с возрастом становилась все больше не от мира сего, и мама даже подумывала показать ее врачам — это они с отцом обсуждали вполголоса поздно вечером. Мама прикладывала к глазам платок, проклинала войну, фашизм, бомбы, самолеты, на которых эти бомбы привозили, и пилотов, которые их сбрасывали. Но из авиации Питер все равно не ушел. Он выиграл все свои сражения во имя Аслана и Нарнии, во имя Британии не участвовал ни в одном — и проиграл дома, где войны не было вовсе: Сьюзен вышла из затяжной партии Аслана первой. Ей исполнилось восемнадцать. Ее прозвали «английской розой». То ли еще будет, когда эта роза расцветет по-настоящему, — Питер-то помнил. Она уже считалась непревзойденной красавицей: безупречный крупный рот, накрашенный новенькой красной помадой, маминым подарком на день рождения; матовая, без намека на загар кожа аристократки; черные волосы уложены крупными волнами на одну сторону, под Лорен Бэколл, по которой сестра с ума сходила и ради фильмов которой даже позволяла себе пропускать занятия, — но от Сьюзен как раз не требовалось ни успехов в учебе, ни спортивных побед. — Освободи меня от присяги, брат мой Верховный Король. Совсем как в тронном зале Кэйр-Параваля. Питер даже глаза прикрыл. Великодушная и прекрасная сестра опустилась на колено перед первородным братом, вложила руки в его ладони и на одном дыхании Львом и Страной-за-Морем поклялась плечом к плечу хранить свое королевство от зла и беречь всех живых существ Нарнии. Давно это было; пятнадцать и еще пять лет минуло с тех пор. Только теперь Сьюзен не улыбалась. — Я больше не Верховный Король, Сью, — Питер поднял ее на ноги. — Ты всегда им будешь. Он скривился, потер шею. Летная куртка поджимала в плечах. — Путь закрыт, Сью, нам всем четверым. Это призрачное правление. — Скажи это в своей эскадрилье! Он засмеялся. Да уж, там любили напомнить, что Пэвенси держится похлеще потомственного Виндзора. Потому-то рвались почесать кулаки об его «личико», но после того, как Питер расквасил носы и поправил челюсти троим особо ретивым и даже не запыхался, желающих поубавилось. Из невоевавшей молодежи лейтенант Пэвенси был лучшим, и командир закрыл глаза на драку, но предупредил — это в первый и последний раз. — Ты надеешься, я же вижу, — сестра сменила тон. — И Эд, и Лу. — Лу всегда надеется, — неопределенно отозвался Питер. — Такая уж Лу. Но дело не в надежде, Сью. Не я возложил на тебя корону. — Не ты, — согласилась она. — Но мне не нужен Аслан для отречения, мне хватит твоего слова. Я хочу жить здесь, Пит, и не оглядываться в прошлое. — Тогда тебе и мое слово не нужно, Сью. Она оставалась красивой, даже когда хмурилась, и Питер подумал: хорошо, что здесь нет царевича Рабадаша. — Пит, мне все равно, что подумает Аслан, он не особенно о нас пекся, когда подменил одну жизнь другой, а потом назвал это уроком. Мне не все равно, если ты сочтешь, что я вас предала. — Тебе на это нужно мое разрешение? Она и бровью не повела. Сьюзен умела держать лицо, как никто на свете. — Ты — мое отпущение грехов, брат мой Верховный король. — Хорошо, — он помедлил, потом ласково коснулся пальцами ее лба. — Сим освобождаю тебя от присяги. С этого часа ты больше не королева Нарнии, Сьюзен Пэвенси. Вокруг все замерло на мгновение, но небеса не обрушились на землю и солнце продолжало светить в окно — строгое, но чуть повеселевшее к весне британское солнце. — Что ты скажешь про Хэнка Хьюза? Питер оторопело приподнял бровь. Хэнк Хьюз? Капитан. Полсотни боевых вылетов для сопровождения арктических конвоев. Семь сбитых самолетов противника. Крест ВВС, крест «За выдающиеся летные заслуги». Сьюзен познакомилась с ним пару месяцев назад на одной из вечеринок, куда увязалась за братом. С такой красавицей-сестрой «королевские замашки» Питера Пэвенси стали почти простительны в чужих глазах. — Надо что-то про него сказать? Сьюзен на мгновение закусила губу. — Ты все еще мой брат? — ее голос дрогнул. — Еще бы, — Питер расцеловал сестру в обе щеки. — Я сам скажу остальным. Ты такая храбрая, Сью. Лучшая ученица Льва. Ты одна из нас на это решилась — жить в своем мире. — Может, этот мир просто не твой? Вопрос застал его врасплох, и пока Питер искал слова для ответа, сестра крепко поцеловала его в щеку. — Но лейтенантские нашивки тебе все равно к лицу! Пройдись как-нибудь по городу. Порадуй девушек. Ух, я тебя испачкала! Она принялась оттирать его щеку. Эту помаду можно было не беречь. Тюбик от самой первой, подаренной Маккриди, хранился у Сьюзен в ящике стола. — Хэнк Хьюз отличный парень, Сью, — проворчал Питер. — Это если тебе нужно мое благословение!