Львиная доля

«Мы должны напасть, пока они плохо знают город, — сказал Верховный Король на первом же военном совете. — Если они поймут, как оборонять Кэйр-Параваль, если разведают леса, наш план обречен». За несколько часов до этого Питер и Эдмунд перетряхнули всю память Тириана и тех, кто хоть раз бывал в столице, выпытали расположение каждой улицы, каждого водостока, каждого дымохода; выпотрошили из них давность замены каменной кладки в стене, число бойниц, галерей для лучников, оружейный запас, высоту башней, какое дерево пошло на ворота... Большая часть этого, Тириан руку бы дал на отсечение, им не пригодится для штурма, даже не будет принята в расчет, но братья выспрашивали придирчиво, повторяли на разный лад одни и те же вопросы, словно искали, где бы подловить на неточности или привирании; а потом взялись рисовать план города, разложив пергамент прямо на грубом каменном полу. Старые светильники коптили и брызгали жиром, Питер морщился от маслянистой вони и требовал еще огня. Когда — очень быстро — закончился пергамент, братья продолжили чертить план города кусками известняка на полу, и рычали на всякого, кто топтался по условным обозначениям… Запыхавшаяся Люси сновала то с новой порцией жира для ламп, то с кувшином воды, то с подносом. Питер то и дело тянулся погрызть вяленого мяса, Эдмунд, бледнее обычного, не проглотил ни крошки. — Этим всегда занималась Сью, — на бегу пояснила Люси и смешно вытаращила нездешние синие глаза. Из-под косынки выбивались пушистые рыжие волосы. Королева из легенды сменила странный наряд из другого мира на крестьянское платье, повязала вокруг пояса фартук, но от этого не стала более земной. Тириан не решился расспрашивать о ее сестре. Он был вымотан, выжат, опустошен допросом братьев Пэвенси, сверкой чертежей, пересчетом имеющихся сил, а Питер и Эдмунд пошли на совет, будто только проснулись, умылись и позавтракали. Они казались выкованными из железа. *** Гонцов отправили из Башни Сов на рассвете той первой тревожной ночи. Соколы-сапсаны и стрижи понеслись во все концы, только задрожал посеченный их крыльями воздух. Указания Верховного Короля были просты: вестники удаляются на два дня птичьего полета, сообщая воззвание королей Нарнии к битве, покуда те ждут у Кургана Аслана. Питер дал на сборы армии, считая с дня отлета вестников, три полных дня. На четвертый армия выдвигалась к Кэйр-Паравалю малыми группами, чтобы не быть замеченными как можно дольше; отстающие должны были нагнать в дороге, а на пятый день был намечен штурм. Тириан удивился, к чему такая спешка. — Ты — важный пленник, — ответил Эдмунд. — Не знаю, что в голове у этой мартышки и как ее прихлебатели умудрились бросить тебя одного на всю ночь, но тархистанцы тебя уже ищут. Эти леса будут прочесаны вдоль и поперек, сожжены, если потребуется, но тот, кто способен поднять сопротивление их завоеванию, должен быть схвачен. — Ты уже собираешь армию, — кивнул Питер и вернулся к разметке береговой линии. Они сами едва успели к назначенному месту. Наутро второго дня потянулись первые воины: одни впервые услышали, что Кэйр-Параваль захвачен, к иным эти вести уже дошли и заставили спешить на помощь королю. Гномы, фавны, кентавры, духи леса, несколько единорогов, с севера спустились двое великанов и минотавры, насиженные места в южных горах покинули грифоны, примчались дикие звери и птицы; одни были угрюмы и недоверчивы, другие пламенели от гнева, третьи скорбели о погибших; одни пришли в броне и с оружием, у других при себе не было ничего, кроме ярости и самодельных копий. Питер велел им рассредоточиться в ближних лесах, чтобы не вызвать подозрений, и оставить только командиров. Выслушивая приказы, нарнийцы поглядывали с долей предубеждения, но подчинялись. — Счастье, что мы не выглядим пацанами, как в прошлый раз, — заметил Эдмунд. — Ты бы просто победил вдвое быстрее, — невозмутимо отозвался Питер. — Втрое, — уязвленно отозвался брат. — Не думал, что их придет так много, — растерянно сказал Тириан. Питер и Эдмунд переглянулись. — Я же говорил, что Кэйр-Параваль — это не вся Нарния, — только и ответил Верховный Король. Изрядно потрепанную, обескровленную тельмаринскую гвардию, по одному пробравшуюся к Кургану, Питер оставил под началом Тириана. Всего набралось меньше десяти тысяч. Собираясь на военный совет, в наскоро обустроенной оружейной Питер крутил поочередно расставленные мечи и безнадежно признавал про себя, что, похоже, отвык. — Среди них нет ни одного Риндона, — поддразнил Эдмунд. Себе он давно выбрал два одноручных меча, в которых, кроме балансира, подходящего веса и равной длины, его ничего больше не интересовало. Еще Орей разглядел в Эдмунде обоерукого мечника, которому в бою не требуется щит. Питер спрятал улыбку. — Да неважно, — бросил небрежно и слегка стукнул кулаком по нагруднику. — Все здесь. А это просто сталь. Слушай, кольца все еще при тебе? Эдмунд ничем не выдал удивления, только кивнул и вопросительно уставился на брата. — Можешь мне отдать? Эдмунд пожал плечами. — Да забери, — он сунул руку за ворот, вытащил завернутые в тряпицу кольца, протянул брату. — Мне все равно, у кого они теперь будут. — Угу. У выхода Эдмунд замешкался, оглянулся на карту. — Кучненько им здесь, — заметил он, рассматривая мелкую гальку, изображающую корабли в бухте. — Проредить бы… — Нам их нечем выманить, — Питер покачал головой, пряча кольца в поясную сумку. — Если только остатки нарнийского флота не успеют вернуться… подпалить бы неплохо, но туда сейчас мышь не прокрадется... Они уставились друг на друга, и Эдмунд неуверенно нахмурился, кусая нижнюю губу. — Древесина у южан хорошая, — вздохнул философски. — Жалко жечь-то... Пошли, а то нас заждались. *** У них были тела моложе и гибче, голоса звучали ломко, и нужно было короновать мальчика, а не сохранить престол молодого мужчины — вот все отличие между прошлым и нынешним военными советами. Да еще странно было снова отдавать приказы, когда с таким трудом освоил науку подчинения им. «Ты тут, Пэвенси, не строй командира» — Питер давно потерял счет, сколько раз довелось это выслушать. А здесь ничего не изменилось: волновались крылья, перестукивались копыта, нетерпеливо скребли когти, птичий свист и звериный рык сменяли друг друга; лишь изредка их перевивала, скрепляя, как нить куски ткани, человеческая речь. Разномастная — во всех отношениях — толпа сгрудилась вокруг расколотого каменного стола, оплетенного прожилками плесени, и Питер сомневался, что хоть кто-то из них понимает истинное значение этой изувеченной серой груды. Она оставалась безжизненной даже в свете дюжины факелов. План был прост: лишить тархистанцев оружейного склада, пробиться сквозь сухопутные ворота, занять лучшие позиции и отбить город. Если повезет, то поддержка придет от оставшихся жителей города. Если очень повезет, то удастся поджечь корабли. Если очень-очень повезет, то подоспеют остатки нарнийского флота и пустят один из кораблей брандером на флот противника. Коротко и просто это было только на словах; трое королей уже успели прикинуть, чего им будут стоить уличные бои — самые тяжелые из всех. — И вы ставите на удачу, Верховный Король Питер? — с сомнением спросил предводитель кентавров, Никтей: кряжистый тяжеловоз с густой темной шерстью, узловатыми мышцами и непроницаемым взглядом из-под густых бровей. — Удача всегда на стороне кого-то одного в сражении. Это будем мы. — С чего вы взяли? — Потому что Аслан не может быть так жесток, — подала голос Люси. Кентавр оглянулся на нее и промолчал. Питер промолчал тоже. — Не хотите атаковать морские ворота? — подал голос один из гномов, кудрявый бородач. — Там слишком много открытого пространства, — мягко напомнил Эдмунд. — Нас перебьют снаряды их метательных машин прежде, чем мы приблизимся к морским воротам хотя бы на милю. — Они наверняка давно выслали разведку, — с сомнением высказался минотавр Крито. — О нашем приближении — что там, о нашем сборе! — им давно известно. Питер покачал головой. — Не пошлют. Во всяком случае, меньшую, чем нужно: им бы сейчас закрепиться в городе и удержать залив. — Их пятнадцать тысяч, — сумрачно напомнил лорд Фраден, командующий тельмаринской гвардией. Голова его была перевязана. — Можно отпустить хоть пару сотен... — Ну уже, допустим, не пятнадцать, наверняка есть потери убитыми и ранеными, когда они атаковали Кэйр-Параваль. К тому же эта пара сотен охотнее станет мародерствовать, чем шляться по лесам, полным демонов. Я еще помню тархистанские суеверия... — Почему король Нарнии молчит? — выкрикнул кто-то из гвардейцев. — Пусть скажет слово! Пока говоришь только ты. Ты чужак, мы тебя не знаем! У Питера дернулся угол рта. Тириан медленно поднялся со своего места, взглядом отыскал крикуна. — В бою я провалил свое право говорить за Нарнию, Парсель. В бою мне предстоит вернуть его. Волна шума поднялась со всем сторон, грозно вспенилась протестами и окриками, казалось, распирая своды каменного укрытия; но сама собой осела понемногу, лишь глухой недовольный гул отмечал ее след. — Кто же подожжет для вас оружейный склад, Верховный Король Питер? — хриплый голос вожака грифонов походил на лай и клекот. — Тот, кто незаметен для человеческого глаза. Мелкие птицы, мыши... — Мыши! — презрительно бросил лорд Фраден. — В наше время мыши дрались с мечами в бою, — зазвенел голос Люси. Командующий гвардии глянул не нее через плечо. — При всем уважении, ваше время миновало, леди. Тириан побледнел. — Если что и миновало, Фраден, — процедил он, — так это, похоже, время людской храбрости. Он не осмелился взглянуть на Люси и не увидел признательности в ее глазах. — Хорошо, пусть мыши опрокинут фонарь или свечу, но кто откроет ворота и поднимет решетку? — Их не надо открыть, — по-прежнему мягко вставил Эдмунд. — Их надо взломать, как и решетку. Я не хочу, чтобы кто-то остался заблокирован внутри в случае неудачи. К тому же там, в городе, могут быть еще живы мирные… у них должна быть возможность отступления. — Скалогром, — неторопливо и грузно прозвучало из дальнего угла пещеры, где втрое скрючился с трудом протиснувшийся великан. — Скалогром сломает. — Сломает, — кивнул Питер. — А мы тебя прикроем. — Есть еще кое-что, — снова вступил Нектей. — Раз уж леди вспомнила здесь о жестокости Аслана. Зверь, который называет себя Асланом, зовется и Таш, божеством тархистанцев... Питер в упор взглянул на кентавра. — И ты веришь в это? — Нет, но многие из нас смущены, многие пришли, чтобы увидеть Льва своими глазами… Питер набрал полную грудь воздуха. Медленно выдохнул. Прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Итак, вот кого я вижу перед собой: столько лет спустя победители Белой Колдуньи, сбросившие ярмо завоевателей с Тельмара, хранители юга и севера наивны, как дети. Пришел фокусник, явил перед вами пару трюков, сдобренных якобы волшебными словами, — и вы уже путаете истинное с ложным. Я говорю вам: я — Верховный Король, — слово за словом его голос набирал силу. — Я видел Аслана, Великого Льва, и он уж точно не нуждался в глашатае вроде этой обезьяны в побрякушках. Он избрал меня быть Королем над всеми королями Нарнии, он избрал меня, моего брата и сестер быть хранителями вашей страны. Но задолго до нашего избрания он создал эту землю. Вложил частицу своего духа в каждый камень и каждую травинку. Духи лесов и воды, разум зверей и птиц, каждое диковинное создание — все пробуждено его волей. Обретите эту волю. Что вам до оборотня, когда в каждом из вас частица духа того, кто пробудил вашу страну? Посмотрите на себя, спросите себя, а когда найдете ответ, спросите тех, кого поведете в бой, кто они: ряженые обезьяны — или львы?!