Львиная доля

Набережная, одетая в старый камень, отшлифованный волной и ветром, и темные спокойные воды, и влажный, чуть тинистый их запах, и мост на массивных цепях с двумя квадратными башнями по оба края, и круглые фонари на столбах витиеватого чугунного литья, и золоченая, еще по-летнему упругая листва, осыпающаяся на плечи и под ноги, и распахнутые объятия бескрайней синевы неба, и потоки ласкового теплого воздуха в лицо... С тех пор, как его отняли, она просила послать ей знак; сперва своих богов, потом бога его страны, потом его бога. Он говорил - его бог добр к своим детям и похож на бога его страны; но жестокий бог его страны их разлучил, значит, это разные боги. Так решила Илэйн. Ей снится сон во сне, сон о том, как он и его брат снова готовятся вести войско в битву - совсем юные короли, почти мальчики, на голову и даже на две ниже своих полководцев. Склонившись над картами, они рисовали план сражения, а потом смеялись, желая друг другу и своему войску доброй охоты на врага. А потом он уснул, и его губы были сомкнуты так, как помнит Илэйн; она видит его сон о себе - сон с морским берегом, теплым ветром, солью на подоле своего платья и своим шепотом ему на ухо, так близко, что волосы щекотали щеку, - все будет хорошо, все будет хорошо... - Что ты искала здесь, дитя соленого ветра и сурового камня? Илэйн разлепляет глаза. Рыжий круг света колеблется над ней, то темнее, то ярче, то размытый, то резкий. Мягкие и мелкие белые пятна на нем спускаются близко к ее лицу, но касания она не чувствует. Снег, вспоминает Илэйн. Снег идет. Полтора десятка лет они сдерживали ее - а вот зима снова здесь, долгая и холодная зима, которая возьмет души всех, кого они покинули, одну за другой... Разве я не умерла, думает Илэйн, разве не стала снегом? - Что ты искала? Илэйн с трудом понимает голову. Ее волосы примерзли к земле там, где под головой наст успел оплавиться и снова превратиться в лед. Золотые лапы неслышно ступают по снегу, но не касаются его, белое полотно нигде не примялось, не подтаяло под живой тяжестью. Губы смерзлись, дыхания не хватает, чтобы говорить, поэтому Илэйн думает, но мысли ее холодны. Ты знаешь, что я искала, лев. То, что ты забрал у нас всех. Здесь начался их путь в нашем мире, здесь же он оборвался; где же еще искать. Для нее он просто зверь, один лев из многих; разница в том, что этот умеет говорить. Только и всего. Золотые лапы совсем близко от ее лица, Илэйн может разглядеть когти - мощные железные когти, один удар которые разорвал бы ее шею. - Этим путем он больше не пройдет, - мурлычет над ней зверь. Значит ли это, что он пройдет другим? - Я рассказываю каждому только его историю. Его любимый уход от ответа, думает Илэйн и закрывает глаза. Ей неинтересны туманные игры в слова, которые может предложить лев. Все они заканчиваются одинаково: ничем. - Разве ты не хочешь послушать свою историю, дитя бескрайней волны и белого мха? Мы похожи с тобой, я тоже сын моря. Почему ты не хочешь поверить своему брату-в-стихии, северная королева? Только потому, что я - с восточной стороны? Она хочет отвернуться, когда зверь склоняется к ней; и тогда он рычит над ней, сотрясая своим ревом ели, и сугробы, и саму земную твердь, и звезды над ней. - Узри!