Наши первые Игры

3 Стайлз Стилински Отец и поезда

— Чувак, ты выглядишь паршиво. Стайлз легонько толкнул Скотта, на что тот отозвался очередным приступом рвоты. Содержимое его желудка, состоящее из завтрака в виде недожаренного омлета с укропом, вышло наружу. МакКолл загнулся в три погибели, держась за живот и вытирая рукавом губы. — Видимо, поезда это не твое, — будничным тоном отозвался Стайлз, наблюдая за мучениями лучшего друга. — Не мое? — хрипло подал голос МакКолл, поднимаясь. — Ты обманом меня сюда затащил! — Ты мой единственный друг! Никто кроме тебя не согласился бы пойти со мной! — И единственный, у кого чертова морская болезнь! О, Боже меня сейчас вырвет… — Будь добр, только не на меня. Они уже два часа, с самого утра, гоняют на старом поезде шестого дистрикта, что состоит из вагона для машиниста и вагона для пассажира. Стайлз потратил более трех месяцев, чтобы привести эту развалюху в действие. Должен же он похвастаться кому-то! Скотт его стараний явно не оценил и даже готов был убить, судя по злобному оскалу после каждой рвоты. — Тормози, — потребовал он, пытаясь не смотреть на бегущий пейзаж за окном. — Как только доберемся до станции моего отца. — Ты труп. Стайлз беззаботно улыбнулся, совершенно не чувствуя себя виноватым. — О, я тоже люблю тебя, — отозвался он. Это одно из лучших его выражений, благодаря которому он не раз выходил из неприятных ситуаций. Отец накричал и назвал бездельником: "о, я тоже люблю тебя, па"; продавцы в рынка погоняют его, крича в след "паршивец!", а он в ответ "я тоже люблю вас, ребята"; Скотт в очередной раз скалится "я тоже люблю тебя, бро". Но Стайлз был не из тех ребят, что любят каждого и верят в мир во всем мире. О, он был тем еще засранцем… В конце концов они притормозили у пустоши, где частенько играли будучи маленькими раздолбаями. Хотя, они ими и остались, только подросли чуток. Скотт тут же сбежал с поезда, прячась за деревьями и пытаясь надышаться чистого природного воздуха. В Шестом дистрикте только в Пустоши он и был. В других местах пахло либо машинным маслом, либо выхлопными газами автомобилей и дымом из поездов. Стайлз ловко спрыгнул на землю, ощущая под ботинками сухую траву. — Это место изменилось, — сказал он. Мертвые деревья закачались в ответ, указывая в сторону еле заметной, но прочной решетки. — Чего? — прочистив желудок, Скотт вернулся к поезду. — Боже, чувак, у тебя вся рожа зеленая. — Благодаря кому? — Ты упрекаешь Анжелу? — Анжела? Когда ты уже устанешь давать имена этим чертовым поездам? То Эльза, то Милли, то Лидия, то… — Анжела особенная. — Да, она первая, кто довел меня до такого состояния. Они могли бы спорить вечно, если бы не тучи, угрожающие сгустившиеся над Пустошью. Парни переглянулись и без слов одновременно пошли в сторону поезда, спрятаться под крышей старого вагона. Внезапно Скотт екнул и послышался звук удара. Стайлз оглянулся и увидел, что его друг, споткнувшись об торчащий корень, перекатился к решетке. — Какого черта, Скотти? — закатил глаза Стилински. Скотт начал трястись. — Э, Скотт? — Р-решет… решетка… — О мой Бог. Метнувшись к другу, Стайлз схватил его за капюшон куртки и дернул в свою сторону, перевернув. Вся передняя часть одежды была в грязи и в сухих листьях, лицо Скотта из зеленого после рвоты, стало белым, как простыня, словно бы он никогда и не был "загорелым мальчиком с юга". А его глаза горели темно-желтым цветом. — Эй, эй! Не сейчас, Скотт, черт, не сейчас! МакКолл начал прерывисто дышать, пытаясь восстановить дыхание, открыл рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха и Стайлз увидел, как его зубы превращаются в клыки. — Плохи наши дела, — Стайлз начал оглядываться, нет ли тут поблизости любопытной души. А после, взяв друга под подмышки, попытался поднять, но тот лишь отрицательно зарычал. — Уходи…, — сквозь зубы, нет, сквозь свои угрожающие клыки, потребовал Скотт. — Я тебя не брошу, чувак. — Я не могу… уходи, уходи! — Терпи. Ты должен с этим справиться, я не хочу стать твоим обедом. — Я тоже. Поэтому…, — Скотт захрипел. Его ногти начали превращаться в когти, на лице начала активно появляться растительность. — … проваливай. — Это все из-за того, что ты не смотришь под ноги. Из-за твоей "наблюдательности", мы теперь в дерьме. — Уходи, ну же! Стайлз колебался. "Твои волчьи штучки меня уже достали, Скотти. Ох, тяжка судьба друга оборотня!" Грозный рык со стороны МакКолла заставил Стайлза дернуться и ринуться бежать. Но пробежал он немного, уткнувшись носом в решетку и получив разряд тока, Стилински отключился. "Просто замечательно" - успел подумать он напоследок. Спустя три с половиной часа. С того самого дня, когда Скотт вернулся из леса с чуть ли не со смертельной раной в животе, у них со Стайлзом появилась общая тайна. У них и до этого общих тайн было достаточно, но эта была самая странная. Каждое полнолуние друг Стайлза становился монстром, оборотнем, если верить старым книгам. И этот оборотень готов бы сожрать пол дистрикта и он бы сделал это, если бы не Стайлз. Заперев звереныша в Милли(в одном и самых крепких поездов из коллекции юного Стилински) они смогли переждать до утра. Но это повторялось снова и снова, а еще эти неконтролируемые вспышки агрессии! Расскажи кому-нибудь - не поверят. Еще и порку устроят за глупые шутки. "Где я?" Стайлз открыл глаза и увидел перед собой Скотта. Нормального Скотта, со своими обычными карими глазами. — Ты в норме? — спросил он, разглядывая его. — Похоже на то, что я в норме? — со смешком откликнулся Стайлз. Его тело ломило, он словно чувствовал, как разряды тока бегут по венам. Скотт улыбнулся. Если у Стайлза остаются силы отшучиваться - он в норме. — Как ты вытащил меня? — до Стайлза только сейчас дошло, что он на своей пружинистой раскладушке, в своей, напичканной всяким хламом комнате. — Кажется, я начинаю контролировать это, — Скотт показал свои пальцы. Никаких когтей, лишь грязноватые от тяжелой работы, ногти. — Спустя столько лет! — вздохнул Стайлз и глухо рассмеялся. — Неужто это свершилось, чувак? — Свершилось что? — в дверном проеме появился отец Стайлза, держа в руках железный поднос с миской с холодной водой и тряпками. — Он, наконец, очнулся, — выкрутился Скотт и встал. — Я, пожалуй, пойду, а то мама устроит разнос. — Валяй, — махнул рукой Стайлз, раскинувшись и укутавшись в простынях. — Пока, Скотт, — старший Стилински похлопал парня по спине и добавил: — Спасибо, что вытащил моего непутевого сына. — Всегда пожалуйста, — хмыкнул Скотт и напоследок переглянувшись с другом, ушел. Стайлз взвыл. — Непутевого? Я очень даже путевый, па! — воскликнул он. Шериф сел на табурет, на котором до этого сидел МакКолл, и, намочив тряпку, приложил её к голове сына. Она была не такой уж и холодной, скорее комнатной температуры. Будучи мужчиной весьма крепким, хоть и с редкими морщинами, старший Стилински имел хорошую работу в Шестом дистрикте. Старший механик. Его руки постоянно были в масле или в саже, от него частенько воняло бензином. Коллеги на работе прозвали его шерифом, за что старший Стилински все время забывает спросить. Стайлзу это прозвище нравилось, его отцу бы подошла роль шерифа в каком-нибудь вестерновском боевике. В ковбойской шляпе, со значком, с травинкой во рту и с револьвером. — Я так не думаю, — хмыкнул Шериф, вырывая Стайлза из мыслей о ковбоях. — Да ладно тебе! — Стайлз откинулся на подушку и тряпка чуть сползла со лба. — Ты бы видел, что я сделал с Анжелой! — Ничего не хочу знать об этой бедной девочке. — Па! — Стайлз подавил смех. — Я о поезде. О том, что был заброшен у края рынка. Помнишь? — Ты все-таки починил его? — брови отца недоверчиво поползли наверх. — Да! Он работает! Реально работает! — Серьезно? Все твои попытки почи… — Но в этот раз у меня получилось! — лицо парня светилось от счастья. — Я могу тебе показать хоть сейчас, хочешь? — У тебя постельный режим. Стайлз вскочил с кровати, тряпка слетела к черту. — Стайлз! — возмутился Шериф. — Пойдем. Скотт, скорее всего, оставил его у главной дороги. Стоп, Скотт? "Черт! Хотел б я видеть, как он пытается включить мою малышку и одновременно подавляет рвотные позывы!" — Ребенок, назад в кровать, — добавив себе суровости сказал Шериф. — Я чувствую себя просто прекрасно. Скорей, а то скоро начнется Жатва. Шериф все же встал, спорить с его сыном в такие минуты было бессмысленно, и он терпеливо шел за ним всю дорогу. Дистрикт Шесть не был самым бедным дистриктом, но и богатым его тоже не назовешь. В районе, где работал отец Стайлза, всегда пахло дымом и бензином. В остальных же машинное масло. Оно буквально было частью дистрикта. Из-за этого тут частенько болели, поэтому на рынках очень популярны платки, для закрывания лица и лекарства. Сам Стайлз лишь один раз свалился в обморок от запаха краски, когда работал с отцом и занимался дизайном будущего поезда для Панема. — Куда ты меня ведешь? — терпение Шерифа лопалось. — Пришли! Вот и… о черт. Они вышли на главную улицу, состоящую из один только рельсов, по которым в Панем отправляли поезда. Подальше ото всех, на ржавых рельсах(по которым обычно жители отправлялись на рынок) была припаркована Анжела. Точнее то, что от нее осталось. Смята, в некоторых местах словно побита, а на внутренних стенах заметны следы когтей. "Черт, Скотт, что ты сотворил с Анжелой?" Окна разбиты, через них видно, как в кабине машиниста разбиты кнопки и вырваны рычаги. Стайлз застонал. — Ты был прав, — рука отца опустилась на его плечо. — В этот раз у тебя получилось. Отличная работа. — Пап, ты не… — Когда ты уже бросишь это дело? — глаза Шерифа с надеждой смотрели на сына. Его лицо стало уставшим и словно постаревшим на пару лет вперед. — Он работал, клянусь па, работал! Просто Скотт, он… — Стайлз, — закрыв глаза и выдохнув, позвал Шериф. — Я устал покрывать тебя от коллег, когда они спрашивают, куда деваются поезда, которые были предназначены для разбора. Я устал терпеть все это, Стайлз. — Но па… — Иди домой и умойся. Мне нужно в цех. Шериф развернулся и пошел своей дорогой. Стайлзу лишь оставалось смотреть ему в спину и думать о том, какую взбучку он устроит Скотту. Дом МакКоллов находился почти рядом с домом Стилински и выглядел он поприятнее. Все дело в том, думал Стайлз, что здесь была рука женщины, а именно Мелиссы, мамы Скотта. Раньше она работала медсестрой, теперь врачом на дому. Если бы не она, многие жители дистрикта отбросили бы коньки из-за гадких болезней. Счастливая подкова висела над их дверью, отлитая из железа. Стайлз без стука, вошел. — … я сама этому не рада, а ты! — Мама, послушай! … Стайлз? Стилински замер у двери. — Я не вовремя, да? — невинно отозвался он. — Да, не вовремя! — весьма строго отчеканила Меллиса. В этот миг она стала похожа на Шерифа. — Подожди снаружи, Стайлз, — Скотт выглядел таким измученным, что Стайлз забыл о своем поезде и вышел на улицу. "О чем они спорят?" Стайлз не любитель подслушивать, но все же прислонил ухо к двери. Различить он смог только "ты", "трудности", "помощь". Когда скандал затих, дверь открылась и Стайлз чуть не упал прямо на Скотта. — Так и знал, — сказал он. — Все услышал? — Да, но я нихрена не понял. — Мой отец возвращается. Рот Стайлза раскрылся. Скотт, поджав губы, убито кивнул мол "у меня такая же реакция была". — Разве он не свалил на сторону Капитолия? — после шокированного молчания выдавил Стайлз. — Что он забыл здесь? Свои носки? И теперь решил вернуться, сраный миро… — Стайлз, — шикнул на него Скотт. Хотя, с мнением друга был согласен. — Мама сказала, что он хочет помочь нам. У нас знаешь… ну ты знаешь. Стайлз знал. Теперь, когда на рынках появилось такое количество лекарств от барыг, что желают заработать, помощь миссис МакКолл оказалась мало кому нужна. Скотт работал кондуктором в местном поезде, но этих денег не хватало и ему пришлось брать тессеры, из-за чего его мать каждую Жатву сидела как на иголках. — Почему же он решил вернуться именно теперь? У вас и раньше были проблемы, так почему, а? — Не знаю, — только и ответил Скотт. Подул сильный ветер и парни охнули. Оба были в легких куртках и дутых штанах. Стайлз внезапно больно ущипнул Скотта за руку и тот пискнул. Совсем не похоже на крутого оборотня. — Ты что делаешь?! — воскликнул он, хватаясь за больное место, что начало краснеть. — Это тебе за поезд, — улыбнулся Стайлз не самой счастливой улыбкой. — Прости, — Скотт виновато улыбнулся в ответ. — Либо твоя Анжела, либо ты. Было очень трудно удержаться, чтобы не убить тебя. Они рассмеялись, хотя в словах Скотта не было ничего смешного. Еще немного поболтав, они разошлись готовиться к Жатве. Придя домой и, обнаружив отсутствие отца, Стайлз умылся и даже попробовал причесаться. Скинув грязное шмотье, он надел свой типичный прикид на Жатву. Белая рубашка с закатанными рукавами и синие джинсовые штаны, которые издалека можно принять за брюки. Стайлз Жатвы никогда не боялся. По одной простой причине, он был уверен, что его не выберут. А если и выберут, то… Черт, Стайлз никогда не задумывался, что будет, если его имя вытащат из шара. "Да не выберут меня. Там всего штук пять, или шесть, бумажек с моим именем. Все в шоколаде" А вот Скотта выбрать могут. Стайлз прикусил губу. Его имя вписано раз двадцать, а то и больше. "Что ж, оборотень на Голодных играх. Это было бы весело" Выйдя на улицу, он встретился по пути со Скоттом, что напялил на себя рубашку из более прочного кроя и длинными рукавами. Она была отцовская, но Скотт этого не знал. Иначе ни в жизнь не надел бы её. Они встали рядом на Жатве. — Как думаешь, кого выберут? — поинтересовался Скотт, попутно кивая в знак приветствия сверстникам. — Гринберга может быть. Этот тип такой невезучий. — А вдруг Поолумную Лавгуд? Смотри, на ней опять эти редиски. — Полумна там всех порвет. Они уснут от её рассказов о гномах, а она тихонько прирежет их напевая песенку про "Старого Карла". — А если выберут меня? — Скотт вмиг стал серьезным. Его взгляд был прикован к сцене, к шару с мужскими именами. — Тогда выпускай клыки и когти, Скотти. В этот момент раздалась речь мэра, и Скотту не удалось ответить. Стайлз топтался на месте, сдерживал зевки от скуки, пока не нашел в толпе позади своего отца. Тот перебирал в руках мелкие гайки, слушая мэра. Мама Скотта стояла рядом с ним, пытаясь не грызть ногти. Её взгляд был прикован к лохматой макушке сына. — Добро пожаловать на выбор трибутов семьдесят девятых Голодный игр! — к микрофону подошла Джинни Уизли, рыжая бестия в наряде созданным словно из рыцарских доспехов. Позади нее вальяжно раскинулся на стуле Джексон Уитмор, ментор трибутов. Он выиграл четыре года назад, а может три. С помощью своей внешности и обаяния он завоевал внимание спонсоров, поэтому вышел почти без царапины из игры. Вдобавок он не просто смазливый парень, он сильный смазливый парень. Оглядывая собравшихся ребят, он делал вид, что ему на все глубоко наплевать. — Пусть удача сопутствует вам! Джинни подошла к женскому шару. "Хм, в прошлый раз выбранная девушка слетела с катушек, а её предшественница убив другого трибута покончила с собой из-за мысли, что теперь она попадет в Ад, если не искупит свои грехи. Кто на этот раз?" — Моргана Пендрагон! "Че-е-е?" Похоже, у всех вокруг на лицах застал подобный вопрос. "Дочурка мэра? Черт, серьезно?" Моргана, черноволосая холодная красавица, вышла вперед. Вместо истерики она выдала решимость. В чистом белом костюме с накинутым зеленом пиджаком, она вышла на сцену и её красные губы изобразили улыбку. Её ничуть не испугало то, что теперь она трибут. "А она серьезная деваха. Помнится, она закидала камнями вора, что залез на участок её отца. У соперников будут с ней проблемы" Джинни подошла к мужскому шару. Скотт рядом сглотнул. — Не трусь, чувак. Даже если тебя выберут, ты там всех на британский флаг порвешь. Слышишь, на… — Стайлз Билински! — раздался голос Джинни. "Опа" — Ох, — Джинни замялась, вглядываясь в бумажку. — Стилински! Стайлз Стилински!