Наши первые Игры

25 Драко Малфой

Драко, как и всякого ребенка первого дистрикта, готовили к Играм. Это было что-то вроде мировой славы для собственной семьи, заработанной на пару веков вперед. Это была честь, ты становился гордостью своих родителей и школы, что тратила годы на твое обучение. И Драко сначала даже не задумывался, что получает лучшие оценки не по метанию ножей, а по убийству людей. Их готовили к победе, но чтобы её одержать, ты должен уметь убивать. И Драко умеет: у него есть знания о стрельбе из различных видов оружия, он профи в работе с ножом, знает физические больные места человека, хорош в боевых искусствах. Но все это ему теперь придется применить не на манекенах, не с партнерам имея в руках пластмассовый ножик. Теперь все по-настоящему. Драко был завидным профи, и, когда его вызвали, дистрикт понял, что он вернется победителем, ведь такого умельца и отличника уже век не сыщешь. Но Драко был не готов. Совсем не готов. — Господи, — простонала рядом Грейнджер. Церемония закончилась, и она едва не свалилась с колесницы. Драко даже не посмотрел на девушку, что, спустившись на землю, опала на нее без сил. — Я никогда еще не чувствовала себя так унизительно! "Все еще впереди" — хотелось ответить Драко, но последнее, что он сейчас желал, так это разговаривать с этой девицей. Он вернулся к стилистам, что забрали его одежду и дали новую. Драко соврал бы, если сказал, что не чувствует себя подобно Грейнджер — униженным. Его выставили как объект вожделения на публике, и, даже когда он надел обычную рубашку, казалось холодные бриллианты так и жгут тело. Это было кошмарно, Драко даже боялся посмотреть на главную ложу спонсоров, потому что был уверен — он получит множество похотливых взглядов. Драко гордился собой, любил себя, свою внешность и обаяние, но теперь он попал в ловушку ненависти и в первую очередь к самому себе. Их встретили менторы. Грейнджер продолжала выглядеть подавлено, но в обычной одежде она чувствовала себя куда лучше. Её воронье гнездо уложили для церемонии, но теперь волосы снова спутались, придавая ей более удрученный вид. Хотя куда уж более. — К нам уже обратилась парочка спонсоров и все по твою душу, Драко, — сообщила Беллатриса, взяв племянника за щеки и потискав их. — Принесешь победу любимой тете? — Д-да, — слабо отозвался Драко, желая вырваться её рук. — Не подведи свою семью, — прошептала она, приблизившись к уху юноши. Её слова звучали грозно, и дрожь пробежала по телу Драко. Беллатриса видела его страх, и он бы позабавил её, не будь Драко её родственником и отвечающим за гордость семьи. Беллатриса отстранилась, угрожающе улыбаясь. Драко сглотнул, не в силах ей ответить. — Ну а ты! — воскликнула нарочито громко Беллатриса, обращаясь к Грейнджер, и Драко вздохнул полной грудью: от него отстали. — Девочка, ты вообще что-нибудь слышала про радость и улыбку, или у тебя в запасе одна кислая мина? — Да какая радость… — смотря в пол пробормотала Грейнджер. — У, депрессивная девица, — показала ей острый язык Беллатриса. — Появитесь рядом у Рога Изобилия, убей её первой, Драко. Чтоб себя, да нас не мучила своим гадким лицом. Гермиона поджала губы, подняв глаза на пугающую женщину. Та продолжала прожигать её черными глазами, до одури пугая. — Этот слабак… — начала Грейнджер заплетающимся языком, но с полной неожиданной решимостью. — Не сможет убить даже белку. Драко вздрогнул, но не обернулся. Он проклинал в голове Грейнджер, ненавидя её все больше. Беллатриса раскатисто засмеялась, заставив мимо проходящих стилистов подпрыгнуть от ужаса. Она схватила Грейнджер за подбородок, вжав в девчачьи щеки свои длинные острые ногти. Девушка хотела вскрикнуть, но просто не успела. — Не думай, что ты лучше, девчонка, — чуть ли не плюнула ей в лицо Беллатриса. На удивление лицо Грейнджер приобрело жесткое выражение. — А я и не думаю! — воскликнула она, взяв ментора за руку и пытаясь вырваться из хватки. — Просто не смейте, даже не смейте предполагать, что я дам ему убить меня! Беллатриса отпустила Грейнджер, и та чуть не упала, хватаясь за свое оцарапанное лицо. Тем временем приехал их лифт. Драко и его тетя зашли первыми, последняя оттолкнула Грейнджер, когда та решилась зайти следом. — Дождешься следующего, — хохотнула Белла и нажала на кнопку первого этажа. Створки лифта постепенно закрывались, так же постепенно менялось лицо Грейнджер. Сначала её озарил страх и обида, а после карие глаза загорелись злобой. Когда лифт окончательно закрылся, Драко увидел, как девушка сжала кулаки и отвернулась. "Даже она выглядела сейчас сильнее меня" Драко сжался. Боже, он боится! Неужели это происходит с ним! Он тренировался, получал лучшие оценки, но никогда даже не задумывался, что придется применять жестокие полученные знания на практике! После каждого Выбора он спокойно вздыхал, испытывая легкое волнение, а после радость, что его имя не достали. Он даже не верил, что смогут когда-нибудь достать. Там тысяча имен. А бумажек с его всего-то пять, а может меньше. Он хвастался собой в любой компании, оценивал трибутов, порой называя слабаками, а теперь он сам здесь, и он куда больший слабак, чем все до него. Драко смотрел в спину тети и сжал кулак на своей груди. Ему хотелось увидеть мать, ведь та поймет его страх. Когда отец пожал ему руку после Выбора и сказал: «не подведи, сын», его мама со слезами обняла его и просила вернуться живым. Если бы Драко мог вернуться… У него просто нет обратного пути. — Драко, милый, — позвала Белла. — Да? — сипло отозвался Малфой, ощутив усталость в своем голосе. Ему хотелось спать, но он знал, что, когда ляжет на кровать, сон снимет как рукой, и он проведет всю ночь с открытыми глазами и в поту, мучая себя же своими кошмарами. — Убей эту девицу, — зубы Беллатрисы издали скрежет. — Грейнджер? — выдохнул Малфой, его переполнил страх. — Да я даже руки марать об нее не хочу! — начал оправдываться он. — Она оскорбила нашу семью. Ты должен убить её. И сделай это так, чтобы она орала как резаная, когда умирала, — тихо посмеялась Беллатриса, предаваясь мечтами о будущем зрелище. Но будет ли оно? Драко сказал, что убьет девушку, но сам понимал, что на Играх он скорее убьет сам себя, чем кого-то другого.

26 Молли Хупер

Молли не ждала ничего сногсшибательного от своих костюмов, она осталась довольна их простотой, хотя в душе жила тревога, что спонсоры даже не удостоили их взглядом. Проходя к лифтам, она продолжала думать об отце. В голове звучал тот выстрел. Молли казалось, что она слышала, как пуля проходит через крепкую черепную коробку её отца, как пробивает мозг и вылетает наружу. Но ведь так не было. Пуля застряла внутри, её отец бесшумно обмяк. Он умер. Боже… Молли вновь хотелось убиться, забиться в угол и тихо рыдать. Она потеряла свою семью. В этом мире осталась только одна Хупер. — Что нос повесила? — к ней подошла Нимфадора. — Думала о папе, — призналась Молли грустно. Странно, но ей было так тяжело, но при этом спокойно. Ведь все худшее в её жизни уже свершилось. Она стала трибутом, участником Голодных Игр, и её отец погиб. Казалось, все вокруг, каждые сказанные слова и действия, больше не имеет значения. — Это ужасно, — проговорила Нимфадора тихо, от всего сердца жалея девушку. Она подошла к ней поближе. — Тебя обнять? — А? — Молли подпрыгнула, а после улыбнулась. — Нет, я в порядке, правда! — Твоего отца застрелили, — напомнила представительница. — Я… я знаю, — слезы подступили к горлу, а выстрел в голове повторился. Он не одну ночь будет мучить Молли в самых страшных кошмарах. — Я надеюсь, что он в лучшем месте. — Еще бы. Он вырастил такую прекрасную дочь, — Тонкс хлопнула девушку по плечу. — Ему, наверное, больно наблюдать за мною с неба. Я не хотела бы, чтобы он видел мою смерть. Тонкс закусила губу, не найдя что сказать. — Скорее всего и не увидит, — к ним подошел Мордред. — Ты так думаешь? — удивилась Молли. — Не в этом смысле, — отмахнулся юноша. — Не знаю как ты, а последнее во что я верю, так это в Бога и рай на небесах. — Но ведь… — Не дави на нее, умник, — легко пихнула в плечо Мордреда Тонкс. — Отставь ей хотя бы веру. — Нет, он прав, — Молли сжалась. — Если бы Бог был, он бы не забрал моего отца. Не в такое тяжелое для меня время. — Твой отец умер бы все равно. И я не говорю, что все мы смертны и в конце всех ждет могила, твоего отца бы загубила твоя смерть. Он бы не смог жить дальше, зная, что его дочь к нему не вернется. У него ведь и жены нет, верно? Молли кивнула, неверующе глядя на Мордреда. Сердце девушки отчаянно сражалось с жестоко поданной правдой, а разум пытался найти отговорку и успокоиться. — Не хорони её раньше времени! — воскликнула Тонкс гневно, загородив Молли. Ей не понравилась столь жестокая речь Мордреда, хотя она признавала его правоту. — Мне самому это не по душе, — вздохнул юноша. — Когда мы выступали на церемонии, меня едва не стошнило от мысли, что я еду среди будущих трупов. — А от самого себя не тошнило, значит? Тонкс, Молли и Мордред подняли головы на подошедших. К лифту подошел двенадцатый дистрикт. — Так что? — ему в глаза заглянул высокий кудрявый мужчина. "Ах…" — внутри Молли все встрепенулось. — Я верю в себя. Уверенность лучше, чем постоянная мысль о смерти, — ответил Мордред. Их глаза с этим мужчиной были схожи: серые и холодные. А Молли не покидала мысль, что она видела вторые глаза. Уже видела. — Хм? — мужчина прищурился, словно забавляясь. — Опять ты за старое, Холмс, — скрестила руки на груди Тонкс. — Я еще ничего не сделал, — развел руки тот. Холмс… неужели тот самый ментор? Молли помнила его Игры и вспомнила его имя. Шерлок. — Привет, — Молли улыбнулась похожая на нее девушка, но та была выше Молли и заметно женственнее. — Меня зовут Сара. Попали мы, да? — Не то слово, — слабо откликнулась Молли. Дружелюбное приветствие с противником ввело её в легкий ступор. — А я Джон, — крепкий русоволосый парень тоже улыбнулся, а так же кивнул Мордреду. — Поглядите только, у тебя впервые попались говорящие трибуты, — не удержалась Тонкс. — Все бывает впервые, — усмехнулся Холмс, что тоже счел этот факт забавным. Джон и Сара переглянулись в непонимании. Приехал лифт. — А где Люпин? — спросил Мордред у Тонкс, когда они вошли. — Он будет завтра, — ответила та, нажимая на нужные этажи. — Опять решил напиться с Блэком? — блеснул глазами Шерлок. — Ты у нас как всегда все знаешь, — скривила ему рожу Тонкс и отвернулась. Общение с Холмсом давалось ей трудно, она еле сдерживала себя от детских кривляний при каждом его слове. Молли неловко повернулась в сторону Холмса, что стоял позади. Тот вопросительно посмотрел на нее, а после его глаза вспыхнули узнаванием. Молли раскрыла рот, потому что сама вспомнить не могла. Мордред дернул её за рукав. — Что? — развернулась она. Рука юноши потянулась к её волосам. Он вытащил из её волос парочку стружек, оставшихся после образа с церемонии. — Спасибо, — отозвалась она, будучи благодарной за заботу. А после она заметила в черных густых, и тоже кудрявых, волосах Мордреда такие же стружки. Стилисты явно не старались привести их в порядок после всей этой клоунады. Молли издала слабый смешок и тоже потянулась к голове Мордреда. Тот замер, когда её рука коснулась его волос. "Мне кажется, или он подумал, что я собираюсь ударить его?" Молли улыбнулась, показав ему стружки. — А, — на лице юноши прояснилось облегчение. — Благодарю.

27 Мерлин Эмрис

Мерлин еле чувствовал свое тело. Каждое движение давалось с легкостью, словно он поднимает не руку, чтобы нажать на кнопку вызова лифта, а пушинку. Это пугало, он ощущал себя действительно ужасно легким, а жуткий зуд бежал по тем местам, где стилисты вживили им эти странные «электрические вены», как они сами их называют. Наказание за попытку побега. Кира, хоть и оказалась кицуне, все равно трудно пережила боль, будучи не в состоянии её подавлять своей сверхъестественной силой. Кира осталась у стилистов, потому что данные ей вены буквально приклеились к ней и снятие их требовало большего времени. Поэтому Мерлин ушел один. Их ментор и представительница показали ему, где лифт и оставили, не желая тратить время. Однако в глазах Нимуэ юноша видел заметное любопытство, вполне возможно она продолжит расспросы. Мерлину хотелось бы их избежать. На церемонии они взялись за руки с Кирой и подняли их вверх, это было эффектно, как бы им не было больно. Мерлин надеялся, что они заинтересовали хоть одного спонсора, потому что все вокруг только о них и говорили, якобы спонсоры в наше время важны, как воздух. Не считая этого, Мерлин волновался за свою магию. Они с Кирой чуть не раскрыли свою сущность. Но впереди тренировки, а после сами Игры. Мерлин знал, что физически он слаб, даже ничтожен, но магия живет в нем и он может управлять ею с лету. Но что сделают распорядители, когда увидят его трюки? Мерлин закусил губу, раздумывая. Тем временем лифт приехал. Мерлин зашел внутрь, собирался нажать на кнопку, но тут раздался голос: — Подождите! В лифт влетел крепкий потрепанный блондин и едва не вжал Мерлина в стену. — Четвертый этаж, — выдохнул вбежавший. Мерлин нажал на нужную кнопку и створки лифта закрылись. Тем временем незнакомец поднял голову и увидел, что кнопка пять тоже зажата. — Ты трибут? — спросил он. — А кто же еще? — скрестил руки Мерлин, ибо голос парня был неверующий и почти саркастичный. — Ну может прислуга, я не знаю…, — начал бормотать тот, странно оглядывая Эмриса. — Совсем уж ты хлипкий. Мерлин фыркнул. Перед ним не кто иной, как его враг, но Мерлин видел в нем ничего больше, чем школьного задиру. Парень в ответ явно не ставил его выше ботаников в своей школе. Они молчали, пока лифт внезапно не замер, почти дойдя до третьего этажа. — Да ну? — прошипел трибут. — Застряли? — удивился Мерлин. Чего он не ожидал, так это такого, что в столице вообще чему-то под силу сломаться. — Да я бы сам быстрей дошел, — парень пнул дверцу. — Что делать теперь? Он выжидающе посмотрел на Мерлина. Точно считает ботаником. Двери пнул, а спасение искать ему. "Ладно, что уж там" Мерлин выпрямился, как бы показывая, что это все ему не по духу. Кто знает этого парня, может быть прямо здесь шею свернет, чтобы на Играх не париться. Мерлин был в лифтах лишь пару раз, когда относил лекарства рабочим на заводах, и один раз ему пришлось застрять. Но там ясно почему: вся фабрика на соплях держится. А это сердце Голодных Игр. Тут и Центр Преображения, и тренировочный зал, да и сама Арена где-то прячется. Неужели тут ломаются лифты, а? Мерлин нажал на кнопку SOS. — Здравствуйте, — раздался механический голос. — Что стряслось? — Лифт застрял, — ответил Мерлин. — Принято, — связь тут же оборвалась. — Будет забавно, если помрем в этом столичном лифте, — прыснул блондин. — Я бы сказал, будет грустно, — не поддержал его позитива Мерлин. Продолжая скрещивать руки, Мерлин облокотился на стену, как и парень перед ним, что решил представиться: — Я Артур Пендрагон, — заявил он. — О, — Мерлин вспомнил, что их колесницы стояли совсем рядом и стилисты вокруг Артура недовольно скандировали его имя, пытаясь заставить надеть очередной слой кольчуги. Мерлин видел его со спины и особо не запомнил, теперь же есть шанс разглядеть получше. — А я Мерлин. — Ме-ерлин? — протянул Артур, не мало удивившись. — Сколько лет этому имени? Больше сотни? — Больше, — слабо улыбнулся Мерлин. Давно уже не шутили над его именем. Еще с начальной школы. "Определенно мы не поладим" — Что думаешь насчет всего этого? — спросил Артур, очертив рукой лифт, но имел в виду он не мелкую ситуацию, в которой они оказалась, а ту задницу, из которой им не выбраться. — Игры? — понял Мерлин, Артур ему кивнул. — Не знаю. — Не боишься умереть? — усмехнулся Артур. — Все боятся. Просто никогда еще смерть не подбиралась так близко. Это да. Смерть дышала ему в спину, ходила по пятам и порой подобно древнему дракону шептала о его участи. И Мерлин боялся поверить в это. Лучше верить чокнутому дракону, что он с каким-то королем выживет и спасет мир. Мерлин старался не вгонять себя в депрессию, но депрессия сама вгонялась в него. — Она всегда близко, — тихо отозвался Артур. Мерлин вопросительно поднял брови. — Это я так, — махнул рукой Пендрагон. — Теперь-то уже не отвертеться. — Ты даже не пытался, — повел плечами Мерлин. Артур в ответ огрызнулся: — А ты пытался, да? — Вообще-то, да, — уперся Мерлин. — Не заметно. Ведь ты до сих пор здесь. — Весомо, — согласился Эмрис, и пыл его поутих. Зачем он осуждает этого парня, если побег действительно практически невозможен? Он и Кира сами по себе люди с невозможными силами, но и им не удалось пересечь хотя бы лес. Куда этому Артуру, что на вид самый обычный напыщенный индюк? Да и упитанный еще. Явно повезло с условиями. — Если ты подумал, что я толстый, я тебя выкину из лифта, — Артур выставил указательный палец и едва Мерлину глаз не проткнул. — С чего это я должен так думать? — глаз Мерлина дернулся. Чего это он такой резкий? И как понимать «выкину из лифта»? Они же заперты! — Ты меня только что оглядел и на живот смотрел больше нужного. И ты же из пятого дистрикта, да? Слышал, наверное, что кольчуга не меня еле налезла, — Артур словно предъявлял обвинения в детском саду. «Он украл мою игрушку, он смотрел на нее дольше, чем на другую!» Мерлин открыто прыснул. А после схватился за живот и пытался сдержать смех. — Да ты точно хочешь скорой смерти, — угрожающие размял руки Артур. — Ничего я не слышал! — Эмрис все же рассмеялся. Он действительно не слышал о кольчуге, ибо тогда был занят собственными мыслями. — Ты сам мне все сейчас рассказал! Что ж забавно... толстяк. Артур схватил Мерлина за грудки и легко придавил к стене, однако юноша продолжал тихо посмеиваться. — Это же забавно, — сказал Мерлин ничуть не напуганный настроем Пендрагона. — Но я не толстый! — взмахнул руками Артур, отпустив юношу и вернувшись к своей стене. Мерлин повторно оглядел Артура, добавляя тому раздражения. Эмриса это только веселило. — Хм… мой строгий взгляд говорит, что пару килограммов сбросить стоит, — Мерлин открыто шутил: Артур выглядел крепким парнем, которого не мучил годовой голод, и это наоборот давало ему очков, в то время как сам Мерлин был грудой костей, обтянутых кожей. — На Арене первым убью тебя, — Пендрагон улыбнулся ему. Сказанные слова, несмотря на жестокое содержание, были сказаны как шуточная угроза. — Буду с нетерпением ждать. Задавишь меня? — хохотнул Мерлин. Артур собирался продолжить их забавную перепалку, состоящую из сплошного сарказма и несерьезных угроз, но тут лифт проснулся и мягко поехал вверх. Мерлин едва не упал, когда тот пришел в движение, что заставило Пендрагона усмехнуться. Четвертый этаж они настигли сразу и двери открылись. — Бывай, Ме-ерлин, — Артур махнул рукой своему новому знакомому, снова противно растягивая его имя. — Ага, — поднял руку в знак прощания Мерлин, и когда створки почти закрылись, добавил: — Спасибо. Перед тем как лифт отправился дальше, Эмрис увидел легкий кивок Пендрагона.

28 Дерек Хейл

От Дерека воняло маслом. Оливковым? Не важно, оно было противным. Этого хватало. — Тебе стоит сходить в душ, — поморщилась Эрика, однако сразу же подмигнула ему после этих слов. — Пф! — фыркнула Паркинсон, скрестив руки. Ей не понравилось поведение Дерека на церемонии, но она не могла ничего предъявить ему, ибо на хмурого Дерека посмотришь, сразу хочется спрятаться в ближайший угол. Хейл ничего девушкам не ответил. Его все еще поражал тот факт, что он на, мать их, Голодных Играх. Как так все обернулось, если еще вчера он вполне спокойно наслаждался жизнью и ждал своего совершеннолетия? Тем временем их лифт прибыл на нужный этаж. — Располагайтесь, — вперед вышла Эрика и раскинула руки, открывая перед ними масштабную гостиную сдвоенной со столовой. Таких роскошных апартаментов Дереку не приходилось видеть, но красивый интерьер не те вещи, что способны поразить его. Он, без лишних слов и ахов, в отличие от Пэнси, сразу направился туда, где по его мнению располагаются спальни. — И тебе спокойной ночи, милый! — проворковала ему Эрика вслед, и за закрытой дверью он услышал её задиристый смех. Спальня оказалась средних размеров, но с большой кроватью, где бы уместилась большая половины семьи Хейл. Дерек опустился на нее и протер лицо, сразу же об этом пожалев. Для церемонии его обмазали этой гадостью, и даже после небольшого душа сохранился запах, а руки были так же испачканы. Все ради его образа, все ради спонсоров, Дерек просто кивал, даже не рыча. Он не переставал думать о Нори. Об отце. О Питере. Дерек хрустнул пальцами, сжав их в кулак. Где носило его чертового дядю он был намерен узнать сегодня же, но усталость от перенесенных событий была сильнее. Ему захотелось увидеть Кейт, поцеловать её и получить страстную ночь, после чего упасть без сил, но зато удовлетворенным. Дерек отправился в ванную и узрел в широком зеркале свое хмурое лицо. Еще бы ему не быть хмурым! Члена его семьи застрелил его же отец, его выбрали трибутом, а еще дядя начинает втягивать в свои интриги. Дерек желал вскрыть правду зубами, если потребуется. Он открыл рот и увидел мелкие клыки, появившиеся от внезапно накатившей его злобы. Все то же. Жатва, крик Нори, выстрел, крик Закари, тихие слова отца «потому что это — правильное решение». Дерек ударил по раковине. "Нет, это неправильное решение, отец! Убийство Нори… это неправильно!" А теперь он здесь. В центре кровавой столицы. В самом эпицентре. На Играх. Сможет ли он сдержать своего зверя внутри, если на Арене все пойдет не в его пользу? Ведь Дерек рассчитывал вернуться домой. Его не волновали другие люди, была лишь его семья, однако идти на убийство… разве он станет от этого лучше собственного отца? Он лишь сравнится с его жестокостью. Но и сдаваться - позорный выбор. Дерек смотрел в свое отражение и видел в волчьих глазах решимость. Интересно, что увидят другие трибуты, когда посмотрят в зеркало? Заплаканную мордашку? Дикий страх? Вселенскую радость…? Дерек не знал и не хотел тратить на это время. Но одно он понимал: на Играх никто не будет кричать «давайте жить дружно». А если и будет, то только ради обмана. Другие сами захотят его убить, у них равные желания, Дерек лишь будет нападать в ответку. Но он ни с кем не объединиться. Все эти альянсы чушь. Каждый сам за себя. Дерек разделся, включил душ(еле как разобравшись с управлением этой навороченной штуки и издав при этом непонятный рык) и встал под струи теплой чистой воды. Он выдохнул. Впервые за этот день он почувствовал умиротворение, хоть и на пару минут. Близится ночь, скоро начнется неделя тренировок. Да как скоро, завтра же. Тогда и будет шанс отметить опасных соперников и дряхлую грязь под ногами. Хейл простоял под душем долго, больше десяти минут. Что поделать, в родном доме у него хоть и был душ, но пользоваться им было можно строго по расписанию, и лишь на пару минут. Но Дереку хотелось, чтобы его мать строго постучала в дверь и воскликнула «хватит брызгаться, твои три минуты иссекли пять минут назад!». Но никто не стучал. Выключив кран, Дерек встретил тишину, едва прерываемыю ударами мелких капель с его тела о кафель. Он взял белую пижамную форму и вернулся в спальню, где его ждал сюрприз. На кровати, прямо по центру, лежала сложенная бумажка Дерек подобрал её и раскрыл, по первым же словам разгадав адресата. «НЕУГОМОННЫЙ ТЫ МОЙ. НАМ СЛЕДУЕТ ПОГОВОРИТЬ. ЗАВТРА УТРОМ» "Питер…" Дерек смял бумагу, у него выступили когти и в кулаке Дерек порвал записку, а после небрежно откинул ошметки от себя. Сейчас он настроен уснуть и спать как убитый до самого рассвета. А завтра его хренов дядя у него получит.