Наши первые Игры

56 Гермиона Грейнджер

Гермиона проснулась моментально: резко вздрогнула и едва не упала с кровати. Её разбудил страшный крик, который продолжался и после её пробуждения, а затих лишь тогда, когда девушка встала на ноги, едва не упав, ведь вчера она подвернула ногу, повезло, что от вывиха спасла продвинутая медицина столицы. Накинув на пижаму тренировочную куртку, Гермиона отправилась на верхние этажи. Нельзя сказать, что она внезапно обрела смелость, ей двигал интерес и желание помочь, если что-то не так. Ведь такой крик… явно не от вселенской радости. Скорее уж от дикой боли. У Гермионы был хороший слух, но она все равно не знала точно, на каком этаже кричали: на третьем или четвертом. Решив проверить по порядку, она попала в точку. — Что проис… Продолжить ей не удалось, Гермиона тут же замолчала, когда к ней обернулись двое: Руби Кортезе и Кастиэль Новак. Гермиона совершенно не знала этих двоих и тут же ощутила себя не в своей тарелке. Глаза у обоих трибутов были ясно видны в темноте, в коридоре был выключен свет. Они просто смотрели на нее, и Гермионе казалось, что они явно не желали, чтобы у их разговора был свидетель. — Кто-то кричал? — спросила она, ибо молчание пугало её. — Нет, — отчеканила Руби грубо. За спиной Гермионы раздался звон лифта. — Что происходит? Вы на время смотрели? — это оказалась Эллисон. — Вы тут вечеринку удумали? — позади Руби и Новака появилась сонная Лидия Мартин. Выглядела она крайне недовольно. — Не мы, а вы. Какого вы все притащились сюда, как на праздник? — взгляд Руби метался от одной девушки к другой, а когда лифт зазвенел снова закатила глаза и раздражающе выкрикнула: — Ну кто еще?! Это оказался Джон Ватсон и Гарри Поттер. — Что…, — начали они, но Руби зашикала на них. — Ничего не происходит, — по слогам и раздраженно выговорила она. — Убирайтесь все! — Это наш этаж, ты и уходи, — скрестила руки Лидия. — Но ведь кто-то кричал, разве нет? — поднял тему вновь Гарри. — Убирайтесь! — повторила Руби. Все вернулись к лифту, не желая спорить с данной особой. — Но это ведь была не коллективная галлюцинация? Все ведь слышали крик? — заговорил Гарри. — Да. Но так и не пойму, кто кричал…, — задумалась Эллисон. — Похоже было, что кричала девушка, — предположил Джон. — Я тоже так думаю, — Гермиона отвернулась. Лифт сначала приехал вниз, на её этаж и, попрощавшись со всеми, девушка вышла. Они явно продолжали обдумывать эту тему и на тренировках она снова всплывет. Гермиона вернулась на свой этаж и увидела Малфоя, что сидел на кресле в гостиной. — Что это было? — спросил он сипло. Явно только проснулся. Девушка поджала губы, явно не желая ему отвечать. Она вспомнила его вчерашнюю выходку, нога продолжала иногда болезненно ныть. А так же ту сцену со спонсором, свидетелем которой она стала из-за любопытства. Все же она решила не молчать. — Не знаю, — сухо ответила ему Гермиона. Она могла бы сказать что-то вроде: «а что сам струсил проверить?», но решила, что начинать скандал в три часа ночи глупо. Она хотела спать, и была уверенна, что Драко тоже. Поднимаясь к своей спальне, Гермиона обернулась и увидела в руках Малфоя знакомую бутылку. Кажется, она ошиблась. Малфою не до сна.

57 Кастиэль Новак

Створки лифта закрылись. Трибуты покинули этаж, а Лидия Мартин вернулась в свою спальню. Оставшись вновь наедине Руби не упустила шанса прибить Кастиэля к стенке, в прямом смысле этого слова. Схватив юношу за грудки, она резко ударила его о противоположную стену, прижав к ней и показывая явную угрозу. Новак даже не моргнул. — Слушай сюда, ангелочек, — зашипела она, не собираясь вновь привлекать чужое внимание. — Еще раз выкинешь такой трюк, и тебе не поздоровится. Ты запомнил это? — Не пытайся напугать меня пустыми угрозами, — спокойно заговорил Кас, выставив руки вперед и заставляя девушку отстраниться. — Ха, разве не этим ты занимался пять минут назад, перед тем как воспользоваться этой падалью?! — начала Руби достаточно тихо, но к концу предложения перешла на повышенные тона. — Я лишь передал тебе сообщение, — пожал плечами юноша. — Передал? Да ты в открытую бросил мне вызов! — Тебе стоит уйти, пока не поздно. — Вот опять. Тебе не удастся заставить меня… Руби прикоснулась к лицу Новака, желая оцарапать бледную скулу, но вместо этого её руку свела ужасная судорога. Она еле сдержала крик, а когда наткнулась на раздраженный взгляд трибута, тихо прорычала ругательство сквозь зубы. — Лучше так не делай, — кивнул ей Кастиэль и собирался уйти, однако Руби резко перехватила его, на это раз стараясь не касаться кожи. — Ты же не думаешь, что я упущу такой шанс? — глаза девушки налились черным цветом, подобно чернилам заливающим радужку. Зрачок пропал, осталась лишь темнота и широкая, нечеловеческая улыбка. — Это же просто шведский стол. Голодные Игры, любой демон бы отдал за это все… Сколько душ я успею слопать, глупый Кастиэль? Ты и твой начальник не остановите меня. Твои мелкие трюки ничто, по сравнению с адскими псами… — Это запрещено. Адские псы подвластны лишь высшим демонам, — легкая эмоция проступившая на лице Новака заставила Руби ликовать. — А я, по-твоему, кто? — Руби улыбнулась шире некуда, а в глазах на секунду промелькнуло адское пламя. — У тебя ничего не получится. Когда Люцифер узнает… — Он ничего не узнает! — воскликнула Руби. — И ты не посмеешь ему сказать, потому что иначе он раскроет тебя и убьет. — Мы на Играх. Кто-то из нас все равно погибнет. — И это буду не я, — улыбнулась девушка напоследок и ушла к лифту, чувствуя на себе взгляд трибута.

58 Сара Сойер

Сара появилась на свет в самой обычной семье под прогнившей крышей одной из лачуг дистрикта двенадцать. Она была из тех, кто страшился Игр, но в глубине душе верил, что выбор на них пасть просто не может. Эта Жатва буквально пошатнула разум Сары, но снаружи она оставалась такой же: правильной вежливой девушкой без капли истерик. На самом деле ей хотелось истерить, кричать, плакать и вопить о несправедливости. Она ни чем не заслужила этой участи. Ничем… ведь правда? Сара закусила губу, лениво поднимаясь с кровати. Минуту назад раздался звон будильника, призывающий покинуть сладкое царство Морфея. Сара знала, что некоторым трибутам сняться кошмары, даже Джону, но для нее время сна было дороже золота. Ей ничего не снилось, голоса родных и лица членов семьи не являлись перед ней, моля вернуться живой. Сара думала о них постоянно, но во сне они её не навещали, давая отдохнуть и хоть немного расслабиться от постоянной трепли нервов. Ведь как тут можно сохранить себя и разум? Сара направилась в ванную комнату, чтобы умыться. С печалью она думала о том, что Игры сводят с ума. Она знает это чувство, когда ты уверен, что проиграешь, но надеешься на лучшее. Одним жарким летом Сара потратила все выходные на то, чтобы развеяться, забыв про подготовку в школе. В первый же день учебы на нее свалился тест, и Сара отлично понимала, что решила все неправильно, ведь ни минуты не готовилась или даже не повторила материал. Но надежда в ней теплилась: вдруг все удастся, вдруг мне хватило знаний и без зубрежки? На следующий день Сара получила самый низкий балл. "Я должна принять это. Я умру" Сара не могла смотреть на себя в зеркало, до выносимой боли она сжимала нижнюю губу и чувствовала, как образуется влага в сонных глазах. "Нет смысла травить себя надеждой. Я нашла альянс, но у меня совершенно нет нужных навыков. Я слабая… я слабая и жалкая". Выпустив из рук зубную щетку, Сара прижала ладони к лицу и заплакала. Мятная паста во рту неприятно жгла небо, девушка сплюнула её и случайно заметила своего отражение. "У меня нет и шанса" От этого в глазах еще сильнее защипало, и Сара проплакала несколько минут, пока грудь не перестала содрогаться от тихих рыданий, и не пришло осознание того, что она может пропустить завтрак. Вытерев влагу с щек и приведя себя в порядок, Сара переоделась и спустилась вниз, надеясь, что красные глаза не выдадут её. За длинным столом не было видно Ирэн, зато Джон и их ментор Шерлок вели весьма дружелюбную беседу, сидя напротив друг друга. Сара едва сдержалась от разочарованного вдоха. Она знала Джона еще в дистрикте и всегда считала отличным парнем. То, что она оказалась на Играх именно с ним, было величайшим подарком. Кто, кроме Джона, способен на то, чтобы принять врага за друга, помогать и учить хрупкую Сару, тратя драгоценные часы тренировок, которые он мог бы потратить на себя. Саре было трудно понять Джона, его мотивы, но она восхищалась им и была благодарна за все. Ведь Джон – отличный парень. Но изменится ли он, попав на Арену? Развернется ли он к Саре с пистолетом в руках, направленным на нее? Почувствует ли она нож на своем горле, когда Джон будет идти позади? Сара боялась даже подумать об этом, Джон другой, он не способен на такое. Но, черт возьми, они на Голодных Играх. Процент того, что Сара не сможет победить, равен тому, что Игры успеют сделать из каждого трибута монстра, забрав его разум, моральные ценности и прошлое. Сто процентов. Как же Сара хотела жить. Она была готова стать монстром ради этого, но понимала, что безумие и страх поглотит её, убив на месте. Она не сильная. Она не выдержит. — Ты уже проснулась? С добрым утром, Сара, — поприветствовал её Джон улыбкой. Шерлок даже не удостоил девушку взглядом. — С добрым, Джон, — Сара смогла улыбнуться в ответ и села немного подальше от них, поближе к холодному лимонаду. Ей хотелось освежиться. Сара сухо позавтракала, чувствуя себя не на своем месте. Она видела, как Джон и Шерлок разговаривают, даже слышала несколько отрывков их диалога, что давали понять, что речь идет не только об Играх. Джон интересовался их ментором, его жизнью и талантами, о чем спрашивал всегда, когда подходил удобный момент. Джон говорил Саре: «он бывает мерзавцем, например как с тобой, но он не так уж и плох». Сара прожигала его взглядом, и Ватсон тут же начинал заезженную тему, что он на её стороне, и хоть Холмс не собирается помогать ей, будет помогать сам Джон. Сара понимала такое отрицательное мнение о себе у ментора, и это заставляло её чувствовать себя еще более ничтожной. Ей даже не хотят помогать, не видят в ней даже намека на победу! Её сбросили с корабля надежды, не кинув даже спасательного круга, да какой-нибудь деревяшки, в конце концов! Сара тонула и осознавала, что это только начало. — Холмс! — раздался высокий мужской голос, чей обладатель объявился в дверях. Мужественный блондин в грязной белой майке, с сигаретой в зубах и раздраженным видом. Сара не знала его и не хотела знать. — И тебе привет, Моран, — оскалился Шерлок. — Кто это? — Джон вернул теплую вафлю обратно на тарелку, развернувшись в сторону гостя. — Никто, — раздраженно фыркнул Шерлок, вставая. — Тащи сюда свою высокомерную задницу, Холмс, у меня нет желания тебя ждать, — Моран тоже оказался не в лучшем расположении духа. — Шерлок? Шерлок! — пытался докричаться до ментора Джон, но тот ушел, успев на последок махнуть Джону, словно говоря, что сейчас обсуждать ничего не намерен. Сара уткнулась взглядом в кубики льда, что плавали в её лимонаде. — Ты знаешь этого мужчину? — спросил её Джон, вставая, беря свои вафли, и присаживаясь напротив нее. Сара отрицательно покачала головой. — Плохо спалось? — вздохнул Джон. Снова качание головой. — Сара, — позвал Джон, заставив Сойер поднять на него глаза и увидеть осторожную, немного уставшую, но все же искреннюю улыбку Джона Ватсона. — Не думай об этом. У нас еще время на подготовку. — Завтра индивидуальные показы, — вспомнила девушка, закусив губу. — Ты справишься. Только держись, Сара. Джон протянул руку и коснулся ею руки Сары. Сойер приоткрыла рот, едва не ахнув, но сдержала себя, не убирая руки. Ей было трудно смотреть на Джона, на его полные уверенности и веры в нее глаза, но она смогла улыбнуться. Ведь Джону было не плевать. — О, ужас, — прозвучал ненавистный для Сары голос. Джон дернулся всем телом и тут же спрятал свою руку. Шерлок вернулся быстро. — Уже нельзя отойти на пару минут, как ты снова за старое. — Это не твое дело! Мы просто разговаривали, — отмахнулся Ватсон, и вафля стала центром его ложного интереса. — Да, я видел. Пел ей песни о надежде? Какая глупость… — Кто это был? — резко поднял голову Джон, заставив Шерлока опешить от его прямолинейности и наглости в голосе. — Ему ты тоже песни пел? — Тоже? — Шерлок игриво улыбнулся. — Значит, ты все же взялся за старое. Джон едва не вспыхнул, то ли от гнева, то ли от возмущения. Саре захотелось срочно куда-нибудь сбежать. — Сара имеет на это право, — процедил сквозь зубы Джон. — Ты зря тратишь время. — Думай, как хочешь. Это мое решение, и я не оставлю Сару одну. Улыбка с лица Шерлока пропала, её заменило выражение скрытого недовольства, что адресовалось Саре. — Когда тебя убьют на Арене из-за её ошибки, ты сто раз пожалеешь, что сказал это, — холодно произнес Шерлок и покинул столовую в направлении собственной спальни. Сара сглотнула. Из-за её ошибки? — Джон, я…, — начала бормотать она, но тот её перебил. — Ничего, Сара, не слушай его. Все будет в порядке. Я обещаю тебе. — Обещания на Играх, Джон? Ты не можешь быть действительно уверен, что сдержишь его, — голос Сары дрогнул. Она сжала стакан с лимонадом. — Я постараюсь, Сара. Но если ты сдашься, у меня ничего не получится. Сара встретилась со взглядом трибута, призывающим не опускать руки. — Я… не сдамся, Джон. Пожалуйста, не бросай меня.

59 Стайлз Стилински

Стайлз не застал Моргану за завтраком и поинтересовался причиной у Джексона Уитмора. — Вот скажи, зачем тебе эта информация? — спросил он, как обычно, в ужасно напыщенной манере. В подобной он сейчас намазывал хлеб маслом серебряным ножиком с эмблемой столицы. — Деловой интерес, — развел руками Стайлз. Он уже не держал обиду на Моргану из-за того, что она не приняла его альянс в поезде. Стайлз даже отчасти радовался, что она отказала, ибо наблюдая за ней издалека и делая выводы, подростку казалось, что Моргана опасный союзник, действующий только в собственных интересах. Холодная королева – как ей подходит! Стайлз пытался не контактировать с ней, но взгляд всегда цеплялся за нее, стоит ей пройти мимо. Было в ней что-то… подозрительное, опасное. То, что заставило Стайлза завязать разговор с манерным ментором и вторгнуться в личное пространство девушки, обследовав её спальню. — В отличие от тебя, у нее все отлично, — произнес Джексон, и Стайлз был готов поставить все поезда своего дистрикта на то, что слышал неприкрытую гордость в его голосе. — Ей удалось найти не одного спонсора, а нескольких, а так же войти в альянс профи… — В альянс напыщенных индюков? — переспросил Стайлз, поднимая брови. — Можешь смеяться, но её положение куда лучше твоего, — не отреагировал на это Уитмор. — Я тоже нашел альянс. — Альянс неудачников и будущих трупов? — переспросил Джексон в манере Стилински, заставив того выразить возмущение своей яркой мимикой. — А ты ждал одобрения? Твой альянс стоит первым в списке жертв профи, вас сотрут в порошок еще у Рога. — Пф, — Стайлз фыркнул, не найдя что ответить. Ему не хотелось продолжать разговаривать с Джексоном, он бы мог поспорить с ним, выпустить весь свой яд сарказма, но не видел в этом особого смысла. Игры начинали потихоньку изменять Стайлза, хотя это только их начало. Он чувствовал, что взрослеет. Всякая чепуха, вроде «какой вагон раскрасить со Скоттом в эти выходные» или «как незаметнее насолить богатому жлобу» заменилось на постоянные составления стратегий, размышления и легкие головные боли, после мозгового штурма. Стайлз думал, думал обо всем, что его окружает, потому что, подобно остальным, не желал умирать. Он единственный, кто остался у отца… тот не переживет его смерти прямо в прямом эфире. Стайлз хотел к нему вернуться, а для этого надо было мыслить масштабно, видеть людей насквозь и их мотивы. Стайлз видел скрытую угрозу в Моргане, которая могла бы обернуться для него катастрофой. Именно поэтому он надеялся раскрыть её тайну до Арены. Покинув столовую, Стайлз вышел в коридор, направляясь к лифтам, но стоило ему только услышать за собой хлопок двери, как перед ним возник здоровый парень в костюме, что делало его похожим на гориллу, которую решили приодеть к юбилею зоопарка. Испугавшись его физиономии, Стайлз вскрикнул. — Чего разорался? — грубо спросили его. — Трибут, да? Ну ты и хиляк. Джексон Уитмор там? — он указал за дверь. — Да, нет, то есть…, — Стайлз начал запинаться и теряться, его сердце бешено билось от неожиданности появления этого парня. — Так да или нет? — его не пытались ударить или запугать, однако незнакомец всем своим видом показывал раздражение и желание просто спихнуть Стайлза с дороги. — Нет, — буркнул Стайлз, сам не свой. Ему не хотелось, чтобы этот тип входил на его этаж и шел болтать с их ментором, с которым, судя по дорогому костюму, они явные друзья. Пусть и дальше ищет Джексона, а тот пусть в одиночестве мажет хлеб маслом чертовым серебряным ножиком с эмблемой чертовой столицы. — А где он тогда? — Откуда мне знать?! — вспылил Стайлз, когда сердце успокоилось. Незнакомец сплюнул под дверь и ушел прочь, давая Стайлзу наблюдать его медвежью походку. "Уф, это было опасно…" — Ты не впустил его? — спросил Джексон, открывший дверь позади Стайлза и тот упал обратно внутрь, приземлившись на и так настрадавшуюся пятую точку. — О, черт! — взвыл от несильной боли Стайлз. — Нет, не впустил, не видно, что ли?! Будете горевать о своем дружке в другой раз! — Он мне не друг. Это Маркус Флинт. — И что? — ощетинился Стайлз. Джексон молчал, Стайлз поднял на него взгляд и поразился тому, в каком виде застал ментора. Ни хитрой улыбки, ни королевской осанки, ни самодовольного взгляда, что заставляет чувствовать себя грязью под его начищенным ботинками. Джексон стоял и просто… стоял. Смотрел перед собой с совершенно пустым выражением лица, будто думая о чем-то, а после произнес: — Спасибо, Стилински. После этого Джексон развернулся и ушел, оставив Стайлза в полном непонимании. Стайлз встал и вернулся в коридор, надеясь, что встреча с Флинтом не повторится. Его отношения с Джексоном не волновали Стайлза, однако те эмоции и потеря лика гадкого столичного жителя у ментора не могли не заинтересовать. Да и эта благодарность перед его уходом… Стайлз вообще не верил, что Уитмор знал слово «спасибо», поэтому ясное дело был немного ошеломлен. Думая об увиденной ситуации Стайлз не заметил, как подъехал лифт. Створки открылись перед ним, и подросток понял, что отправится в тренировочный зал не один. В кабине наблюдалась девушка и юноша из одиннадцатого дистрикта: Малия Тейт и Седрик Диггори. Ни с кем из них Стайлз не был хорошо знаком, но лифт упускать не собирался, поэтому зашел внутрь. Кнопка цокольного этажа была уже зажата, поэтому Стайлзу оставалось лишь прислониться к стенке и стараться слиться с ней, но не тут-то было: — Ты вкусно пахнешь, — заговорила с ним Малия. Стайлз и Седрик резко посмотрели в её сторону. Седрик почти испуганно, но в то же время со странным облегчением, будто радуясь, что она лезет не к нему. Но увидев удивленнее смешанное с замешательством на лице Стайлза, он явно посочувствовал ему и поспешно отвернулся. — Э… спасибо? — Стайлз вообще не понял, к чему это было. — Я знаю, кто ты, — продолжила Малия. — На ланче ты сидишь с кудрявой и очкариком. — Эм, да, — ответил Стайлз, хотя слова Малии звучали как утверждение, нежели вопросы. — Кудрявая подвернула ногу. Не думаю, что они выгодная партия. — Гермионе дали какую-то супермазь, уверен, сегодня она будет как новенькая, — пожал плечами Стайлз. Он не видел в Малии интереса к персоне Гермионы, скорее, к самому Стайлзу, что наводило мурашки. Жуткая была эта Малия, красивая, конечно, но эти её глаза, отстраненные жесты, слова… она как не от мира сего. Словно девушка из леса. В другой ситуации Стайлз бы наверняка заинтересовался ей, но сейчас она лишь представляет непредсказуемого врага, что не числится среди плюсов ситуации. — Она будет подворачивать ногу каждый раз, — казалось, что Малия предсказывает будущие, выглядела она точно как в трансе. — Ты умрешь вместе с ней. — Ага, и тебе удачи на Арене, — подмигнул ей Стайлз и отвернулся, нервно поведя ногой и начав про себя ругаться на то, что лифт слишком медленный. — Твое сердце такое быстрое. Ты напуган? — Малия приблизилась к нему, разрушая любые намеки на личное пространство. Седрик позади обернулся и насторожился, однако молящие о спасении взгляды Стайлза игнорировал. — Совершенно нет, о чем ты! — воскликнул Стайлз нервно, полностью выдав себя. Малия действительно наводила на него страху, находиться с ней так близко Стайлзу было неприятно, её общество давило, словно ты безоружный, а она с ножом в руке у твоего горла. — Ты напуган из-за Игр, — Малия вцепилась в его тренировочную толстовку, потянув её на себя и заглядывая Стайлзу прямо в душу. Глаза девушки прояснились, теперь они не были стеклянными и погруженными в себя, они горели любопытством, детским интересом и… голодом? Стайлз так и не смог понять, почему последнее пришло ему в голову. Однако принимал то, что ему кажется, будто она хочет сожрать его. — Но это ничего. Ничего нет плохого в убийстве, если только не убили тебя. Я могу помочь. — Стоп, стоп, стоп, погоди! — У нас в альянсе сильные люди. Да, Седрик? С нами тебе будет лучше. Седрик промолчал, Стайлз замычал от недовольства и страха из-за пальцев Малии, что умудрялись даже через толстовку давить ему на грудь. Малия не отлипала от него, и когда прозвенел звонок о том, что лифт остановился, Стайлз резко поменялся свое место расположения поближе к створкам и если бы не неизвестная преграда позади, он бы точно свалился в коридор и пострадавшей оказалась бы, как обычно, задница. — Что это значит? Преградой оказался Дерек Хейл. "Нет, уж извольте, Малия была лучше этого… этого парня!" Стайлз как ошпаренный отскочил от него и спрятался за Седриком Диггори. Он думал, что Малия опять пристанет, но её вниманием полностью завладел Дерек, что зашел в лифт и закрыл двери. Стайлз на долю секунду заметил, как взгляды Хейла и Малии встретились, и был готов поклясться, что в эти быстрые мгновения их глаза поменяли свои истинные цвета.

60 Пэнси Паркинсон

Пэнси ни капли не удивилась тому, что новенькие в их альянсе захотели встречи. Вчера Драко принял их, после оценки их навыков, силы и качеств. Он остался доволен, как и Пэнси, однако в душе девушки поселилась так знакомое ей чувство под названием зависть, которым она переболела буквальной считанные месяцы назад. Она родилась в богатой семье миротворцев и, не смотря на сетования матери о том, что ей стоит просто найти выгодного мужа, Пэнси хотелось посвятить жизнь работе. Её отец – вот кто заслужил её восхищение. Командир и правая рука мэра их дистрикта, лучший миротворец из всех, получающий доступ к лучшему оружию, всегда находил время, чтобы показать дочке пару трюков. Он целиком одобрил её желание поступить в подпольную академию, где обучали будущих защитников столицы, и говорил, что гордится ей. Пэнси прекрасно помнила эти моменты: вот она мерит свою первую форму, что совсем не женственна, как мамины подарочные платья, но папа говорит, что она самая красивая дочка на свете. Пэнси знала, что она недурна собой по внешности, но ей хотелось быть полным идеалом, достигнуть такой же вершины, что и её отец, сделать так, чтобы он никогда не усомнился в своей гордости. Пэнси тренировалась, но черная зависть всегда пробиралась в её сердце при взгляде на тех, кто был лучше нее. Неспешно шагая по коридорам на встречу, и в голове коря Дерека Хейла всеми синонимами слова придурок, она так же вновь думала об отце. Когда её выбрали, он был в ужасе, и как каждый отец, чей ребенок стал пленником Игр, просил вернуться домой живой. Его слова… она хорошо их помнила. «Не нужно быть лучшей, милая, не пытайся стать героиней и прыгнуть выше головы. Не делай глупостей, вся эта слава не стоит твоей жизни. Вернись к нам, мы будем тебя ждать» Пэнси была недовольна лишь немного. "Это Голодные Игры, папа! Здесь я могу показать себя в полную силу, тогда меня примут туда, куда я захочу, без всяких экзаменов! Тогда ты будешь гордиться мной еще сильнее!" Пэнси не собиралась упускать такой шанс, она ведь не идиотка. Дойдя до нужной комнаты, она обнаружила легкое подобие гостиной, только маленькой, с двумя диванами белого цвета, почти прозрачным стеклянным журнальным столиком и колючим ковром. Около широкой картины, что изображала растянувшиеся леса, стояли Моргана и Моргауза спиной к пришедшей гостье. Когда они услышали её тихие шаги, то медленно обернулись. Они были в тренировочных костюмах, но харизму Морганы этим не спрячешь. Она улыбнулась Пэнси. "Не только божественно красива, но и умеет владеть оружием. Она так красива и способна… совершенно не так, как я" — Ну, так чего вы хотели? — Пэнси вышла вперед, села на диван и скрестила руки на груди. Она думала, что девушки тоже сядут напротив, но они явно не собирались отходить от картины. — Поблагодарить за то, что приняла нас в альянс. Для нас это много значит, — Моргана продолжала улыбаться, что не нравилось Пэнси. — Это решаю не я, — фыркнула она. — Верно. Это решает Драко, — произнесла Моргауза. Её грубый голос и так был не по душе Пэнси, но когда она произнесла имя Драко, то Пэнси чуть не подавилась слюной от возмущения. — Вы давно знакомы? — С детства, — Пэнси ухмыльнулась. Кто, если не она, знала сына одной из самых влиятельный семей так близко? Они росли вместе, и Пэнси соврет, если скажет, что не любила его. — Это заметно. Вы довольно близки, — Моргана вышла вперед и подошла к дивану Пэнси, но так и не села рядом. — Еще бы, — повела плечами Паркинсон. "Конечно, мы близки! Намного больше, нежели вы, гнойные кикиморы!" Пэнси не нравилось, что они спрашивают о Драко в таком ключе. Малфой-младший принадлежал только ей, они лучшие друзья, и если бы не Игры, их родители точно сыграли бы между ними свадьбу. Но теперь… одному из них суждено умереть. Пэнси отвела взгляд от Морганы, что от той не укрылось. Пэнси думала об этом, конечно, думала. Они жили в разных дистриктах, но благодаря дружбе семей очень часто проводили вместе месяц или даже целое лето. Те дни, те воспоминания, были драгоценны для Пэнси. Драко никогда от нее ничего не требовал, они были наедине, он не желал от нее сногсшибательной красоты и молниеносной атаки во время их шутливых дуэльных драк. Драко был идеален во всем, но каждый раз, когда Пэнси восхищалась им, он мрачнел. Она думала это из-за того, что она слишком болтает, при этом все еще являясь пустышкой. Пэнси работала над собой, стала той девушкой, которую Драко может назвать равной себе. А теперь появились эти курицы… — Наверное, это трудно, когда ты и твой парень вместе на Играх…, — сочувственно произнесла Моргана. — Он не мой парень, — огрызнулась Пэнси с легкой горечью. Покинув поезд, и только приехав в столицу, Пэнси увидела Драко сразу и кинулась его обнимать. Она думала, что он один из зрителей, приехал посмотреть на трибутов, а он сам оказался им. Ужас, что зародился в девушке при осознании этого факта, было не сравнить ни с чем. Пэнси любила Драко, была готова быть его другом, быть его девушкой, не важно, ей просто хотелось быть рядом с ним. Она была не готова к принятию той мысли, что ему или ей придется погибнуть на Арене. И не готова до сих пор. — Странно, вы хорошо смотритесь вместе, — продолжала Моргана, заставляя Пэнси зардеться. — Это очень трудно, да? Быть на смертельном одре рядом с любимым человеком? — позади Пэнси появилась Моргауза и положила руки на плечи девушки. — Да… это так, — промямлила Пэнси, ощутив непонятную легкость. Что-то пошло не так. Что-то… Пэнси закрыла глаза, Моргауза начала массировать её плечи с необычайным мастерством, будто занималась этим всю свою жизнь, заставляя плавиться, как сыр на солнце, и погружаться в сон. Но почему в сон, Пэнси терялась, сознание плыло в неизвестные края, она видела отца и Драко, что качались в разные стороны, как маятники, они вот-вот столкнутся, эти маятники, отец и Драко, Драко и отец… Маятники. — Пэнси, — Моргана присела напротив нее, взяла её лицо в свои руки и говорила нежно и спокойно, словно пела колыбельную своему малышу. — Если потребуется, ты отдашь за нас свою жизнь? Они качались в разные стороны, их силуэты то мутнели, то становились четкими и ясными, то снова все как в тумане… Туман, он заполонил, все заполонил, Пэнси сладко застонала, часть её разума представляла себя в салоне красоты, пенные ванны, запах цветов, качественных духов сотрудников, маятники, шатающиеся маятники… — Если потребуется, ты убьешь ради нас? Отец и Драко, Пэнси их любила, любила сильной и верной любовью, но чернь в её душе всегда занимала лидирующее места. Зависть, похоть, высокомерие… О, Пэнси была такой! Была высокомерной! И нельзя сказать, что она не получала кайф от этого, конечно же, получала! — Пэнси. Лицо Морганы было так близко. Её губы почти касались губ Пэнси, которые дрожали, пытаясь издать неясный звук. — Если мы попросим, ты убьешь Драко Малфоя ради нас? Пэнси счастливо улыбнулась сквозь дрему и ответила: — Да.

61 Гарри Поттер

— Ты чего такой грустный? — всмотрелась в его лицо Гермиона. — Ничего. Где там бродит Стайлз? На самом деле причина, по которой Гарри с самого утра ходит с кислой миной заключалась в его крестном. Сириуса не было за завтраком, да и вчера вечером он на этаже не наблюдался. Пьет? Может быть. Но он даже не предупредил. Когда они жили в дистрикте, Сириус всегда предупреждал Гарри, если собирался надолго засидеться в баре, чтобы тот лишний раз не волновался и не искал его везде, где только можно. Сириус не любил, когда его крестник излишнее бегал за ним, словно мамочка, да и не хотел заставлять Гарри беспокоится. А теперь… Гарри тяжело выдохнул. Неужели крестному стало на него плевать? — Завтра индивидуальные показы, ты помнишь? Что будешь показывать? — Гермиона пыталась вернуть его в реальность. — А? Что? — Гарри очнулся с небольшой затяжкой. — Думаю, покажу все навыки ловкости, заберусь как можно выше на стенке для скалолазания и, если сегодня получится научиться, стрельбу из лука. — Жаль, что Эллисон куда-то ушла. Ты видел её? Она могла бы нам помочь. — Нет. Может, она в другом зале? — Может быть… К ним неожиданно со спины подлетел Стайлз. Гермиона чуть не вскрикнула, а Гарри не повел и бровью, хотя сердце дробь пробило. Умеет засранец быть неожиданным. — Ты так секиру в лоб получишь, — фыркнула Гермиона. — Я от нее мастерски улизну! Как нога, Герм? — Не называй меня Герм. Нога в полном порядке. У них столько медикаментов и все высшего качества! А чтобы помочь простым бедным людям… — Когда столице было дело до простых бедных людей? — прыснул Гарри, но Гермиона не нашла в его фразе ни капли забавы. — Это не смешно, Гарри. Столица совсем не заботится о дистриктах и думает, что это ей сойдет с рук. Между троицей повисло молчание. Гермиона развела руки, словно спрашивая причину. Гарри и Стайлз переглянулись, но заговорить решил последний, успев перейти на шепот: — Ты сейчас едва ли не кинула вызов столице. Тут везде камеры, за такое и ухо отрезать могут, буэ. — Какое там ухо, — снова вздохнул Гарри. — Обсуждать положение дел в столице, будучи под камерами, очень плохая идея, — тут Гарри наклонился к ребятами очень, очень тихо заговорил. — Все знают, что скоро поднимут новую революцию. Мой кр… мой знакомый один из участников этого движения. — Чего они её раньше поднять не могут? Хотя бы до Игр, — цокнул Стайлз, почти грустно. — Было бы разумнее поднять её до Игр, — осуждающе зашептала Гермиона. — Все хотят их отмены, революция была бы вовремя. — Ты не понимаешь, Гермиона…, — вразумить её Гарри не успел, мимо кто-то прошел. Троица подняла головы и увидела Драко Малфоя, что пробежался по ним беглым взглядом, но тут же вернулся к своему пути. Направлялся он в сторону зала для фехтования. — Зачем вообще учиться фехтовать? Это же Игры! Мачете, кровь, кишки, а тут шпаги! — всплеснул руками Стайлз. — Фехтование помогает выработать рефлексы и научиться выжидательной тактике для атаки противника. Для этого не обязательно уметь управляться со шпагой, — пояснила Гермиона. — Пф, фехтуют только аристократишки типо Малфоя, — скривил рожицу Стайлз. — Ладно, мы идем заниматься или нет? Они пошли. Занимались долго и упорно. Гермиона оказалась в стрельбе лучше их всех, но в красную точку, в главную цель, до сих пор не могла попасть; Стайлз перешел в соседний зал рискнуть пострелять из пистолета, его кривые выстрелы не рикошетили лишь благодаря впитывающим стенам; Гарри с луком управился, но желаемого результата не достиг, тетива постоянно ускользала у него из-за рук и было это, скорее всего, из-за нервов. Ведь Гарри не переставал волноваться о крестном и надеялся, что им удастся поговорить. Вдруг тот решил игнорировать его до начала самих Игр? Вдруг не может посмотреть на него из-за страха или наоборот, ненависти к эгоизму крестника, который вызвался на Игры, не думая о том, что причинит боль близким. Но Гарри думал об этом! Он был уверен в том что семья Уизли волнуются за него не меньше, что переживают и не понимают его поступка, особенно Рон. Может быть, миссис Уизли даже плакала… Гарри старался не представлять это себе, его тут же душила совесть. Выкрикивая свое имя и вырываясь в добровольцы, Гарри правда думал лишь о себе. Он хотел сбежать, потому что понимал, что не вытерпит еще год. Его рвет на части от всех этих мыслей, что своим выбором он заставил мучиться дорогих для себя людей, но по другому он бы не смог… Гарри просто хотел вырваться на свободу. Это его выбор. И он понимал, что Сириус его не примет.

62 Джон Ватсон

Джон был искренне рад за Сару, когда у той получилось управляться с оказанием первой помощи. Они нашли в зале, где обычно слушают лекции по выживанию, море интересного, особенно того, что подходит для Сары. Девушка надолго осталась там, а когда пришло время ланча, и они встретились у входа в столовую, Сару украшала естественная и ненатянутая улыбка. Сам Джон в медицине разбился весьма хорошо, ведь когда в шахте случались случаи экстренного характера он всегда был рядом. Работа требовала знаний того, что следует делать, когда у коллеги застряла рука из-за обвала угля. А тут впереди такое шоу… кто знает, что может случиться. Не смотря на начавшийся ланч, Джон решил на него не идти и извинился перед Сарой, оставив её с Дином и еще одним неизвестным парнем. Пока Сара занималась своими делами, Джон укреплял свое тело путем различных тренажеров и обнаружил, что жутко вспотел. Ватсон вызвал лифт и отправил его к своему этажу, надеясь ополоснуться и успеть перекусить. Он не был голоден, но от пары бутербродов не собирался отказываться. Лифт ехал долго, ясно дело, их этаж на самой вышке, за это время Джон успел примерить свои шансы на выживание и выбрать, что показывать завтра столичным судьям, или кем там являются очередные шишки при президенте. Джон понимал, что если получит хороший балл, то поднимется в глазах противника, и они не рискнут сразу бежать к нему с ножом у Рога. Дзынь! Джон покинул лифт и вытер пот с лица, скорей бы в душ. Однако, спокойно двигаясь по коридорам, он услышал незнакомый голос и поспешно остановился. Где-то за углом шла беседа, и Джон не понимал, какого черта её участники выбрали такое место, как этаж двенадцатого дистрикта. Он затаился и сконцентрировал на слухе, который у него притупился после суточной работы в шахте, когда вокруг орут, звеня железом, рабочие инструменты. — … привел? Это твоя работа, не забыл? — Не пытайтесь надавить на меня, сэр. Второй голос Джон узнал сразу, тот самый Моран, что приходит к Шерлоку сегодня утром. — Я и… я и не пытаюсь. Просто я выдвинул условия и прошу их соблюдать! Вы меня поняли?! — второй же собеседник оставался загадкой. Он вроде бы пытался быть строгим и властным с Мораном, но в то же время осторожничал, боясь нагнать на себя проблемы. — Понял. Но я повышаю цену. — Что?! — Вы меня слышали. — Ладно…, — недовольный вздох. — Я ему скажу, что вы вновь качаете права, мистер Моран! — Мистер? — насмешка просквозила в голосе мужчины. — Не зовите меня так, звучит отвратно. — Просто сделайте это, — прошипел незнакомец. — Не волнуйтесь, а-то снова начнут выпадать волосы. Вы же этого не хотите, так? Да и что может быть трудного в убийстве Шерлока Холмса? Джон замер и затаил дыхание. Он только что подслушал разговор явно не для своих ушей. И узнал то, чего не следовало.