Наши первые Игры

74 Стайлз Стилински

Стайлз проснулся даже раньше будильника, все в нем горело желанием работать. Сегодня день Интервью, последний день перед Ареной. И он уже провалился на показах, получив каких-то пять баллов! Но это ни капли не удивительно. Он, конечно, забрался на чертову гору, но нахамил судьям и ушел, оставив за собой не самое лучшее впечатление. Приняв душ и переодевшись, он спустился вниз, где уже обнаружились все представители их шестого дистрикта. — Всем привет! — воскликнул юноша навеселе. — Что сегодня на завтрак? — Твоя голова была бы лучшим завтраком, — улыбнулась ему Моргана. — И тебе доброго утра, — улыбнулся Стайлз ей в ответ. Он сел рядом с Джинни, которая пила апельсиновый сок и ничего больше. Джексон Уитмор сидел рядом с Морганой, но пока они молча ели и не разговаривали. Стайлз взял себе клубничного йогурта в белой глубокой миске и решил наладить атмосферу. — А как будет проходить интервью? — завел тему он. — Да никак, тебе главное не споткнуться перед публикой и все будет в лучшем виде, — отмахнулся от него Джексон, что проводил утреннюю трапезу белым вином. — В этом году не будет Цезаря, — вздохнула Джинни. У нее наблюдались незаметные синяки под глазами, прикрытые обязательным макияжем. Как никак, представительницы всегда должны были быть куколками напоказ, особенно, если их купили. — Цезаря? Того попугая из телевизора? — припомнил Стайлз. — Он будет комментировать сами Игры, этого хватит. Зрители давно полюбили Риту как репортера на интервью. Цезарь слишком… добр к трибутам, а эта женщина умеет задавать скользкие вопросы, — выразил мнение Джексон. — Рита? — не понял Стайлз. — Рита Скитер, — Джинни поморщилась. — После её появления каждое Интервью настоящая пытка! Не понимаю, чему ты так ухмыляешься, Уитмор. — В этом году мне нет нужды её бояться, — Джексон отпил еще вина, держа бокал, как аристократ, с оттопыренным пальцем. Сей жест показался Стайлзу слишком манерным. Джексон с гордостью посмотрел на Моргану, а та усмехнулась, смотря на Стайлза. — А, ну да, — поняла Джинни и выдала саркастическую реплику. — У нас же есть холодная королева, никакие Риты нам не страшны! — Я обучал Моргану всему, что знаю сам, — сообщил Уитмор, ничуть не задетый словами рыжей. — У нас было достаточно времени. Стайлз скрестил руки на груди, закончив с йогуртом. — А меня ты ничему не обучил, — заметил он. Джексон от души прыснул. — А должен был? — спросил он, глаза его смеялись. — Ну, я как бы твой трибут. — Забудь ты о нем, Стайлз, — закатила глаза Уизли. — Он считает себя выше этого и никогда не поставит на хромую лошадь. — Хромая лошадь? — Стайлз был почти возмущен. — Не в обиду, простое сравнение, — успокоила его Джинни. — Может быть это потому, что я не хочу проиграть, и достаточно умен, чтобы делать правильные ставки? — ощетинился Уитмор, поставив на стол бокал. — Возможно, ты и сдружилась со Стилински, но должна понимать, что Моргане он не ровня. Хромая лошадка или конь с глубокой родословной и мастерством? Пожалуйста, Джинни, — противная улыбка окрасила его лицо. — Не делай из меня идиота. — Смысл делать то, что уже сделано? — Джинни ответила тут же, и Стайлз был готов боготворить эту девушку. — Ты неисправима, — вздохнул Джексон. Его речь оказалась пустым пшиком. Покончив с завтраком, Стайлз узнал о расписании сегодняшнего дня, что вплоть до вечера занят подготовкой к Интервью. Стилисты у них в четыре часа, а до этого времени все забито подготовкой. В десятом часу на их этаж зашли работники центра и предоставили Джексону несколько вещей на серебренных столиках с колесиками, которые он до этого просил. — И что это? — спросил Стайлз у Джинни. — Он будет работать с Морганой. А тебе остается… Ну не знаю. Можешь поспать, если хочешь. — А вот не хочу. Мне тоже нужна подготовка. Я провалился на показах. — Да, — протянула Джинни. — Пять баллов… не так плохо, на самом-то деле. — Моргана единственная получила одиннадцать. У неё лучший балл из всех, — говорил Стайлз, наблюдая за Пендрагон. Та уже встала из-за стола, и Джексон ей что-то показывал. Дьявольски красива, дьявольски холодна. Стайлз никогда не думал, что в мире существуют настолько опасно скрытые девушки. Моргана могла улыбаться, но глаза её были пусты, и в них скрывалось презрение. Когда смотрела на Стайлза, то обливала им его с головы до ног. — Такого уже давно не было, — отметила Джинни. — Насколько давно? Кто-нибудь когда-нибудь получил все двенадцать баллов? — Стайлзу стало интересно. — Получал. Но это редкость. Представить не могу, что она показала судьям… Тем временем Джексон предоставил Моргане красные высокие каблуки и попросил пройтись. Пендрагон выполнила его условия и прошла всю комнату со строгой и прямой осанкой, ни разу не споткнувшись. Ходила она даже лучше Джинни, а та ведь не первый год работает на этой жуткой обуви. — Она точно не из столицы? — нахмурилась Уизли. — Она дочка мэра, — ответил Стайлз. Джексон хлопнул в ладоши. Выглядел он почти ликующим. — Скорее всего, стилисты просто взорвут зал её образом, — их рассуждение продолжалось, Джинни почти скучала, но не переставала говорить. — Я просматривала голосования, она одна из самых популярных трибутов. Первое место зрительских симпатий. — Ух ты, и такое есть. А я на каком месте? Джинни посмотрела на него, как бы спрашивая: «ты уверен, что хочешь знать?» — Да ну тебя, — выкатил губу Стилински, откидываясь на зеленом диване. Девушка искренне рассмеялась. — Не грусти. Если хочешь, я немного помогу тебе. — Как? — тут же воспрял Стайлз, забыв секундную обиду. — Я провела достаточно времени в столице, чтобы знать, на какие грабли наступать не стоит, — заговорила Джинни тихо. В это же время Джексон с Морганой занимали диван напротив, но ни те, ни другие, не слышали детали разговоров друг друга. — Ты, Стайлз, очень… вспыльчив, если можно так сказать. Ты слишком бурно реагируешь и ты прямолинеен. Это… плохо. Стайлз вспомнил давние слова отца. «Говорить правду, это хорошо, сынок. Но порой не стоит с ней перебарщивать». Речь шла о случае, когда Стайлз выдал его коллеге новость о том, что его жена умерла, будучи сбитой поездом. Стайлз описал все в красках и не заметил того момента, когда мужчина ушел, тихо зарыдав от горя. — Тебе надо научиться держать себя и поменьше болтать. Хотя… знаешь, последнее можно использовать. Пару слов о Рите Скитер, эта женщина просто редкостная сука, прости за мою резкость. — Ничего, так даже понятнее, — хмыкнул Стайлз. — Она заговаривает зубы, давит на человека и использует его же сказанное против него. Очень трудно выходить сухим после разговора с ней, а её вопросы всегда неэтичны. Публика любит, когда трибуты теряются и выдают свои страхи, так им легче понять, кто слабак, а кто нет. И они, конечно же, любят чужие слезы. Стайлз сглотнул. — Отвечай ей спокойно, расслаблено. Даже если будешь чувствовать, что она переступает черту, все равно отвечай. Любой намек на смущение или слабость и она вцепится тебе в горло, запомни это. Если это все-таки произойдет, держи лицо и старайся все вернуть на места. Говори много, чтобы она не успевала вставить слово, но не тараторь. Шути над собственными ошибками, зрители это любят. — Это я умею, — щелкнул пальцами Стайлз. — Стайлз, — Джинни серьезно на него посмотрела. — Интервью с Ритой Скитер, как прогулка по минному полю. Если подорвешься, пути назад не будет. Стайлз самоуверенно улыбнулся. — Ей еще просто не попадался такой очаровашка, как я.

75 Эллисон Арджент

— Я требую индивидуальной подготовки, — заявила Эллисон во время завтрака. Моран собирался отправить в рот очередную порцию бекона, но его рука замерла на полпути. Он поднял взгляд на Эллисон. Рядом с ним был Джим, сидящий на коленях на стуле, чтобы казаться выше, и хрустел медовыми хлопьями без молока. Услышав реплику девушки, он резко уперся руками в стол, отчего все столовые приборы подпрыгнули. — Чего ты там удумала? — прорычал он. — Себастьян мой! Ментор хмыкнул и все же съел свой бекон. — Я не боюсь интервью, но я никогда… не выступала на сцене перед такой публикой. Мне хотелось бы знать все тонкости, — Эллисон полностью проигнорировала Джима. — Я расскажу вам все обоим. А с тобой Джим поговорю после, — Себастьян указал вилкой на неугомонного подростка. Тот отмахнулся от него и фыркнул, садясь обратно. — Нет, вы не понимаете…, — пыталась вступиться за себя Эллисон, но ментор продолжил говорить. — Все, что вам надо знать: интервью будет брать одна из самых противных женщин на земле и самое главное это не сорваться на нее. Поэтому никаких выкрутасов, Джим. Ты меня понял? Мракс не ответил. — Ты меня понял? — Моран повторил, но более тверже. — Понял, понял, сэр, — девчачьим голосом ответил Джим, снова ведя себя, как ребенок. — Так же вам постоянно будут светить в глаза хреновы прожекторы. К этому можно привыкнуть, просто старайтесь по минимуму смотреть в зал. Куча народу наносят на себя множеством бриллиантов там, стразов и все это отражается… Смотрите лишь на репортера и в камеру. Но помахать публике все же придется, в начале и перед уходом. — Я не буду махать кучке трансексуалов, — вставил свое Джим. — И где ты набрался таких слов? — усмехнулся Моран. — Ты будешь им махать, даже кланяться, если потребуется. — Я не буду этого делать! — уперся Джим. — Они не достойны этого! — Ты провалился на показах, если не забыл. Об этом мы еще поговорим. Будь милым. Милым. У Эллисон дернулся глаз, а потом она едва не засмеялась. Джим это заметил. — Смешно тебе, да? — только он с ней заговорил, как желание смеяться пропало. — Посмотрим, как завтра смеяться будешь. Завтра уже Игры. Ха. — Посмотрим, — ответила Эллисон. Глаза Джима расширились. Она бросила ему вызов. "Хватит с меня. Этот мальчишка уже поперек горла". Эллисон надоело терпеть его издевки. Она сильнее его и показы это доказали. Десять баллов у нее в кармане, еще вечером через Антею к ней обратился один спонсор. И он сказал, что если на интервью она покажет себя, то он будет спонсировать её. А это значит, что победа стала еще реальнее, еще ближе. Эллисон не хотела умирать и не собиралась. Пусть этот Мракс косит под психа сколько хочет, на самом-то деле он и не может ничего. Всего четыре балла набрал, ха! Эллисон достаточно одной стрелы, чтобы показать ему его место. Именно поэтому она ждала завтрашнего дня с не менее кровожадным желанием. — Иногда надо прогнуться, чтобы после нанести удар в спину, — сказал Себастьян и трибуты вновь посмотрели на него. — Прямолинейные смельчаки не живут долго. Умение льстить, умение лгать - все это работает против общества и поможет победить. Зрители не видят фальши в ваших улыбках, потому что сидят слишком далеко. — А как же телезрители? Камеры всегда берут во внимание лицо трибута, — вспомнила Арджент. — Телезрители это жители дистриктов. Самые важные и богатые люди берут билеты на само интервью, а вас должно волновать только их мнение. Эллисон задумалась о своем спонсоре и поняла, что Моран прав. — Ты умеешь ходить на каблуках? — внезапно спросил Себастьян. Не ожидав подобного вопроса, Эллисон ответила не сразу. — Нет, — призналась она. — Я лишь один раз надевала туфли на каблуке, но они были не больше сантиметра… Джим фыркнул, и Эллисон поняла, почему. В их дистрикте надо носить твердую обувку, потому что асфальт настолько побит, что сломать ноги можно даже при неспешной ходьбе. Эллисон помнила, как разбила в кровь палец большой ноги, впервые надев сандали. Себастьян покачал головой. — А зачем вы спрашиваете? — уточнила она. — Антея тебя научит. Я её попрошу, — сообщил Себастьян, а только потом ответил на заданный вопрос. — Это обязательный навык для девушки в столице, таковы здесь стандарты красоты. Тебя точно выпустят на сцену в каблуках, и если ты будешь ходить, как курица, то сама понимаешь. Эллисон помрачнела. Её привезли на смертельное шоу или конкурс красоты? — Тебя это тоже касается, Джим. — Что? — лицо мальчика тут же вытянулось. — Ты маленького роста. Но не бойся, я научу тебя. — Это… это…, — Джим просто не находил слов, он выглядел возмущенным. — Гадость какая! Моран тихо засмеялся. — Меня на интервью одели в костюм ковбоя, — рассказал он. — Обувь была ужасной. Я был чуть выше тебя. — В каком возрасте вы были на Играх? — пришло в голову Эллисон. — Мне было пятнадцать, — кивнул ей Себастьян. — Я только начинал расти. Стилисты издевались, как могли. Любят они свою работу. Как и я, в принципе. Таинственность последней фразы так никто и не понял. — Все равно, каблуки я не надену. Я же не девчонка, — не отступал Джим. — Твоих пожеланий слушать никто не будет, — Себастьян с ним не спорил, просто констатировал факт. Потом он встал и достал из кармана пачку с сигаретами. — Приведу Антею. Снова она черт знает где, — с раздражением заметил он и вышел. Джим выпрыгнул из-за стола. — Запрусь в своей комнате, — сообщил он, не понятно зачем. — Делай, что хочешь, — скривилась в его сторону Эллисон. Уже на лестнице Джим обернулся и показал ей язык. "Засранец. Убью его, точно убью". Как только Мракс скрылся, Эллисон встала и направилась вслед за Мораном. В коридоре она увидела открытую дверь балкона и прошла туда. Себастьян курил, через стекло наблюдая за просыпающейся столицей. Около здания Центра горели яркие огни, приглашающее на вечернее интервью. Сигаретный дым заполнил всю маленькую комнату, но он был не так противен, как в бедных дистриктах. Все же табак в столице был хорош. Мужчина заметил девушку, но на её появление должным образом не отреагировал. Он протянул ей одну из сигарет, как бы предлагая. — Нет, спасибо, — вежливо улыбнулась Эллисон. Она никогда не курила и не хотела. — Как хочешь. Пока Эллисон подбирала слова, ментор заговорил снова. — Я впервые закурил перед Играми, — сказал он. — Перед смертью, так сказать. Ты бы попробовала. Потом жалеть будешь. — Не буду, я знаю, — уверено отмахнулась Арджент. — Я о другом поговорить пришла. — Об индивидуальной подготовке? Хочешь поговорить со мной, говори. Хоть Моран и твердил о том, что надо вовремя прогнуться и не быть прямолинейной личностью, сам он был крепок и не сочился лестью с напускными уважением. Эллисон стало интересно, как он вел себя на интервью, на самих Играх… Она слышала, что победители получают доступ к записям старых Игр и нашла еще одну причину для победы. — Значит, вы не против? — спросила она на всякий случай. — Как я могу. Благодаря тебе я выиграл пари с Холмсом, а это дорогого стоит. Эллисон не спрашивала, о каком пари идет речь. — Я видела, что вы помогаете Джиму. Почему? Он ведь… — Мы говорим о подготовке или о Джиме? Эллисон потупила взгляд. Плохую тему она выбрала для начала. — Я о том, что вы не помогаете мне так, как ему. Поэтому я и хочу, чтобы вы выделили мне время… — У тебя десять баллов на показах. На интервью не провалишься. Может, даже спонсора получишь. Я не вижу причину подготавливать тебя. — Вы были на Играх! — не сдержалась Эллисон и немного повысила тон, но тут же стушевалась. — Вы… выжили на Арене и ваш опыт незаменим. Я умею стрелять из лука, знаю несколько основ выживания, но… Мне хочется знать лучше. Хочу знать во всех красках, что меня ждет. Себастьян докурил сигарету и потушил о стекло. Эллисон думала, что это значит, что он согласен на разговор, но мужчина всего лишь достал еще одну сигарету и закурил вновь. — Иди, подожди Антею, — сказал он. — Вы… — Девочка, я понимаю твой интерес, — переход на «девочку» оскорбил Эллисон. — Но у меня нет времени на это. — Нет времени! А чем вы занимаетесь тогда? Разве это не ваша работа, помогать трибутам?! — Не совсем, — мужчина усмехнулся и сделал затяжку. В разговоре он поставил точку. Эллисон не видела причины больше унижаться и требовать помощи, поэтому покинула балкон. В коридоре она гневно прыснула от злости и едва не ударила по стене, но её остановила тень вдали и шумное цоканье каблуков. Из-за поворота появилась Антея. И в голову Эллисон пришла идея.

76 Гарри Поттер

Сириус Блэк сидел спиной к нему на широком диване. Пьян или нет – говорила полупустая бутылка виски. "Гиблое дело" – подумалось Гарри. Он уже доел ничтожный хлебный тост, который еле пролез в его горло. Есть не хотелось, хотелось поговорить с крестным, который даже не поприветствовал его, когда Гарри пожелал доброго утра. То он пропадает на целые сутки, то игнорирует. Когда Джо ушла, аргументировав уход тем, что собирается заниматься вместе со своим альянсом, юноше стало легче. При посторонних говорить с родным человеком на столь скользкие темы не хотелось. — Си…, — Гарри встал из-за стола, когда дверь в столовую открылась. На пороге появился незнакомый мужчина, но Гарри на секунду показалось, что он знал его раньше. С русыми, словно потерявшими цвет, волосами, но зато с глазами, полными жизни. В потрепанной одежде он не выглядел как типичный житель столицы, а на лице замечался шрам пересекающий бровь и переносицу. Казалось, что его оставили когтями, но какое животное на такое способно, Гарри подумать не успел, ибо гость заговорил. — Здравствуй, Гарри, — голос его был спокойный, почти мягкий. Только он раздался, как Сириус зашевелился на диване. — Здравствуйте, э-э-э… Я не знаю вашего имени, — Гарри не забывал о вежливости. — Так и знал, что Сириус ничего обо мне не рассказывал, — покачал головой мужчина. — Уходи, Римус! — воскликнул Сириус охрипши. В груди у Гарри кольнуло, как же слабо звучал голос крестного! — Я Римус Люпин. Друг твоего отца. — Друг моего… отца? — удивился Гарри и тут Сириус встал. Он поднялся с дивана и на удивление крепко стоял на ногах. Лишь лицо его и пакли вместо волос показывали его состояние. Гарри больно было смотреть на него, ведь он понимал, что он виной этому. — Да. Как и Сириус, — пояснил Люпин. — То есть, вы знали моего отца? — глупый вопрос, можно сказать идиотский, но Гарри просто растерялся. Кроме Сириуса никто никогда не говорил об его отце, только Дурсли иногда. Последние всегда называли его пьяницей и кретином, сравнивая с самим Гарри. Пока Сириус не объявился, юноша так и был уверен, что отец его погиб от пьянства. Но не сказать, что крестный преподнес много ясности. Все, что он сказал – «твой отец умер, как герой». Но этого, понятное дело, не хватило Гарри. — Конечно, знал, — Римус не посмеялся, а лишь улыбнулся на простоту вопроса. — Как и твою маму. — Римус, заткнись, — Сириус указал на друга бутылкой, словно угрожая, но Римус даже не дрогнул. — Мальчик имеет право знать, какими они были. Особенно теперь, — тон Люпина походил на речи заботливого учителя. Глаза у Гарри заслезились. Он отвернулся от мужчин, чувствуя ужасную слабость. — Я его крестный, не ты, — напомнил Блэк. — Сейчас ты ведешь себя отвратительно по отношению к Гарри. Как в бар не пойду, ты всегда там. Ему нужна твоя помощь. — Да не нужна ему мо… — Нужна, Сириус! — воскликнул Гарри, опередив Римуса. — Еще как нужна! Ты… ты… игнорируешь меня, хотя ты мне нужен! Ты единственный родственник, что у меня остался, а бросаешь меня в такое время! Сириус поставил бутылку на стол. Гарри тяжело дышал, ему было неприятно и все мысли, что он пережил на этой неделе, он желал выпустить, как пар. Крестный посмотрел на него и Гарри увидел печаль наполовину с виной. — Почему, Сириус? — прошептал Гарри. — Он сам вызвался добровольцем. Римус, ты знал? — Блэк продолжал смотреть на крестника, но говорил с другим. — Знал, — кивнул тот. — Но выбор уже сделан. И ничего уже не попишешь. — Это я должен спросить, Гарри, — закачал головой Сириус почти в страдальческом жесте. — Почему, а, Гарри? — Я уже отвечал тебе. Не заставляй меня делать это снова. — Вырастил идиота, — почти плюнул Сириус. Волна ярости поднялась в Гарри, и он чуть не сорвался, желая ударить его. — Кого ты вырастил?! — воскликнул он в злостной издевке, а после нервно рассмеялся. — Ты объявился, когда мне было уже четырнадцать! А до этого меня растили Дурсли, не забыл?! Они морили меня голодом, возили на мне мешки, и если уж кто и вырастил идиота, то не ты! Ты вообще меня не воспитывал, ты только пил и корчил из себя великое страдание! — Гарри, — рука Люпина опустилась на плечо юноши. Слезы жгли глаза, Поттер их смахнул. — Я понимаю, через что ты прошел! Что был на Играх, что убивал ради жизни, что это трудно! Но это не повод…, — Гарри всхлипнул почти в отчаянье. Какой же он все-таки слабый. Он зашептал: — Это не повод меня бросать, Сириус. Ты мне… ты же мне как отец. Повисла тишина, Гарри дрожал. — Может,… может я и допустил ошибку, но мне уже плевать. Я на Играх и я хочу жить. Дом Дурслей не мой дом. И я хочу бороться за жизнь и знать, что мне есть куда вернуться. Сириус… Договорить ему не удалось. Сириус подошел и сгреб его в объятия. Крепкие, отцовские. Гарри обнял в ответ, уткнувшись крестному в плечо. Грудь до этого сдавливала боль, теперь же растекалось тепло. — Как я вижу, все улажено, — улыбнулся Римус. — Прости меня, Гарри, — сказал Сириус и потрепал крестника по волосам. — Я вел себя… неправильно. И рад, что ты понимаешь это, поэтому прости старика. А теперь, ради Бога, не плачь. — Я и не собирался, — Гарри с легкий улыбкой вытер остатки влаги на лице. — Пойдем, у нас еще есть время подготовить тебя к этой стервятнице Скитер. А ты, Римус, катись. Я это тебе запомню. Люпин не выглядел напуганным, он даже улыбнулся. Гарри кивнул ему в знак благодарности и отправился следом за крестным. Бутылка виски так и осталась на столе.

77 Гермиона Грейнджер

Если говорить о начале дня – с самого утра не сулило ничего хорошего и об ином развитии событий речи и не шло. Гермиона не дура, и прекрасно оценивала собственные шансы. Сегодня Интервью, завтра Игры. — Черт! Гермиона обернулась. Она только спустилась к завтраку, но в рот и крошки не лезло. Малфой не появлялся до этого момента: теперь же он с резким хлопком покинул собственную спальню и спускался вниз, злой как черт. Гермиона тут же спрятала глаза, ей не хотелось конфликта. В прошлый раз она сорвалась на него из-за нервов, тогда, перед индивидуальными показами и ей было стыдно. Она считала себя выше этого. Сорвалась, не сдержавшись. Но это не значит, что она будет извиняться перед ним. Драко спустился и пнул рядом стоящий стул. Гермионе не удалось это проигнорировать. — Не с той ноги встал, Малфой? — спросила она не без язвы. Малфой дернулся с силой и резкостью и застыл удивленный, а после его бледное лицо побагровело. Кажется, он поначалу и не заметил девушки, но теперь его настроение стало заметно хуже. — Пошла к черту, уродина,— ненавистно произнес он сквозь сжатые зубы. — Идиот ты, Малфой, — сказала Гермиона спокойно. Злиться сегодня не было сил, показы она уже провалила, а надежды на Интервью совсем нет. Она просто… просто устала. И как только этот Малфой питает столько желчи круглосуточно ко всему вокруг и не давится? — Не лезь в чужие дела и проживешь чуть дольше, — плюнул Малфой напоследок и покинул столовую быстрым и тяжелым шагом. Он словно убегал, желал поскорее уйти отсюда. И Гермиона осознавала, что причиной этому была не она. А долговязый мужчина, показавшийся на лестнице. И Гермиона с удивлением его узнала. Северус Снейп, их ментор, что соизволил появиться лишь в конце тренировочной недели. Гермиона видела его лишь раз, в поезде, и их диалог был недолгим. Она тогда была вся в слезах, подавлена и почти морально убита. А Северус… лишь хладнокровное не выражающее эмоций лицо. Сейчас оно было таким же. Девушка встала на автомате, как в школе, приветствуя учителя. Снейп замер на последней ступеньке и вопросительно на нее посмотрел. — Здравствуйте, — поздоровалась она и сглотнула. "Выгляжу, наверное, ужасно глупо". После её реплики мужчина продолжил путь, скользя черной мантией по полу. Он выглядел так пугающе, весь в черном, с такими жесткими чертами лица, крючковатым носом, но при этом… Сердце Гермионы дрогнуло. Что-то было в глазах этого человека. Что-то, чего она просто представить не могла. — Дорогуша! — раздалось над ухом, и Гермиона подскочила на месте. — Боже, боже, уволь так пугаться! Как спалось? Гермиона тут же отскочила от Беллатрисы, так нагло подкравшейся из-за спины. Женщина была в своем репертуаре: пугала и вызывала желание сбежать. Она улыбалась Гермионе так жутко, словно собиралась вот-вот вцепиться в горло. — Малфой уже ушел, — сообщила Гермиона. — Знаю, знаю, — закатила Беллатриса глаза и начала крутить на пальце кудрявый волос. — Наша принцесса в который раз бежит с корабля. Бедная, бедная крыса, аха-ха-ха! Она скрипуче рассмеялась, и дрожь пробежала по телу Гермионы галопом. Когда она думает, что еще пугающее эта женщина быть не может, она доказывает обратное. Как же хочется поскорее избавиться от её общества! — А ты как? — Беллатриса щурится и гадко усмехается. — Выглядишь помято… Тут произошло то, чего Гермиона совсем не ожидала. Тонкая рука Беллатрисы с жуткими длинными пальцами опустилась на её талию, проскользила чуть ниже и после дала смачный шлепок по бедрам. Гермиона не сдержалась, она дернулась всем телом и резко развернулась, в шоке смотря на представительницу. — Бу, — произнесла Беллатриса негромко в отвратительной издевке, а после залилась смехом. — Вы сумасшедшая. Просто сумасшедшая! — воскликнула Гермиона в ужасе и понеслась к дверям. — А как иначе?! Ты скоро поймешь, малышка, скоро ты все поймешь! — кричала Беллатриса ей в спину, и продолжала что-то кричать, но девушка уже сбежала за дверь. "У этой женщины явно психика не в порядке. Что с ней вообще…" Скоро ты все поймешь! Гермиона вздрогнула и сглотнула, вспоминания утренние события. Сейчас уже пять часов вечера, а все это произошло рано утром. Никто её подготавливать к Интервью и не собирался, весь день она пряталась от Беллатрисы и сидела тихо в неизвестной пустой комнате, продумывая план. Но её, естественно, нашли и сообщили, что настало время встречи со стилистами. Гермиона тогда ахнула: время прошло слишком быстро. Она, абсолютно не подготовленная к выступлению, сейчас сидела на широком стальном столе, чем-то напоминающим стол для операций. Вокруг нее семенили люди в пестрящих костюмах и удаляли успевшие вырасти волосы на теле. Было несколько медиков, что осматривали её до этого больную ногу. — Ну, так как она? — спросил главный стилист, широкоплечая женщина Изольда с черной татуировкой на лице. На ней не было стразов и это радовало. — Ходить может, но каблук не должен превышать тринадцать сантиметров, — кивнули медики и удалились. — Вот же, — скривила орлиный нос Изольда. — Несите другие туфли, но того же кроя! — Извините, — Гермиона осторожно привлекла к себе внимание. Она сидела в черном нижнем белье, которое ей предоставили сразу, и ей было холодно и неловко. — А как выглядит мой образ? Опять бриллианты на голое тело? Изольда, к удивлению, не была оскорблена столь саркастичному замечанию, даже усмехнулась. — Эти неумехи только и могут пихать бриллианты и стразы, куда не следует. Я сделаю из тебя что-то стоящее, а не дешевку, что была на Церемонии. Гермиона вспомнила церемонию открытия и едва не поморщилась. Это одно из её самых позорных воспоминаний. Провалиться тогда хотелось, сквозь колесницу, сквозь пол и земную кору. Но сегодня, смотря на Изольду, которая была не похожа на других стилистов, в ней поселилась надежда. — Сейчас увидишь, — Изольда отвернулась и взяла со стола с украшениями неизвестный гаджет. Она запустила его и перед Гермионой появилась голограмма её образа. Глаза девушки расширились, и она открыла рот от удивления. — Я собираюсь показать тебя с другой стороны. Ты будешь во всем черном, твое платье из лучшего шелка и ткани, которых еще не видала столица. Тонкие нижние юбки и перьевая главная юбка. Тебе не будет в нем жарко, оно полностью открыто и подчеркивает грудь. Без бретелек, но не бойся, платье не спадет. И с кудрями твоими я разберусь. Мы выпрямим твои волосы и соберем на затылке. Минимум макияжа, лишь выделим глаза и сделаем твою кожу более бледной. И туфли на каблуках. Я слышала, ты умеешь на них ходить, но нам следует сделать твою походку более… величественной. Изольда поставила перед ней черные туфли с высоким подъемом. — Вставай. Я раскрою твой потенциал. Гермиона встала и впервые ощутила, что ей достался правильный наставник.