В травы

- Я до сих пор не могу поверить, что Дамблдор так начудил, - резюмировал Рон после короткого обсуждения происшествий, стоивших жизней женщинам из директорской семьи. - А я - что её могли избить чуть ли не до смерти за неспособность повторить стихийное волшебство, - Гарри грустно вздохнул: судьбы Кендры и Арианы были слишком трагичными и напоминали о том периоде истории магии, когда пользоваться чарами было себе дороже. Рон принёс ещё сливочного пива, воздержавшись от комментариев, и Гарри вспомнил, что когда-то именно отсутствие драматизма привлекло его в тогда ещё будущем друге. Хотя, возможно, это была семейная непосредственность Уизли, кто уж вспомнит столько лет спустя. Между тем, единственный паб Годриковой лощины был настолько мал, что напоминал бы театральные подмостки, будь Гарри в курсе, что это. Неоднозначное впечатление производила отделка, чередовавшая шлифованное и нешлифованное дерево. Мебель в пабе тоже была деревянной - всего четыре стола по четыре массивных стула за каждым, да ещё стойка из шлифованного дерева, за которой могло бы поместиться одновременно четыре человека. Больше всего Гарри понравился выложенный красным кирпичом камин - уютный и компактный одновременно. Он выглядел одинаково приемлемо как для пользования кружаной сетью, так и для интимных посиделок у огня, вот только экрана, за которым можно было бы укрыться вдвоём, перед камином не было. Зато была узкая каминная полка, на которой стоял обычный для паба хлам - именные пивные кружки завсегдатаев вперемежку с магическими шарами, кристаллами и фигурками выдающихся волшебников, с гриффиндорским трио включительно. Причём миниатюрный Рон почему-то вместо волшебной палочки держал в руке конфету, видимо, в память о блевательных батончиках близнецов, чьи миниатюры в серию не вошли. - О чем задумался? - вернувшийся с двумя пинтами Рон не подозревал о том, что стал объектом размышлений лучшего друга. - Вспомнил нашу первую встречу, - слукавил Гарри, успевший убежать мыслями далеко. - Ты скупил всех шоколадных лягушек в Хогвартс-экспрессе, и мы их съели, - Рон широко улыбнулся. - Если подумать, это было довольно эгоистично по отношению к другим детям, но я был счастлив, и мне было плевать. - Пусть это будет нашим самым плохим поступком, - подмигнул другу Гарри. - Ну нет, - Рон нахмурился, - в этом возрасте уже нужно уметь думать о других и делиться. Теперь, когда у меня у самого вот-вот появится малыш, мне стыдно перед матерью за то, что я тебя не остановил: всё -таки родители хорошо меня воспитывали и не заслужили такой неблагодарности. Гарри с удивлением уставился на Рона, озвучившего то, что уже давно не давало ему покоя, не находя при этом ни выхода, ни словесной формы. - Да уж, - осторожно сказал он, - как бы мне этого ни хотелось, но детством мой эгоизм не ограничился. День складывался тем самым непостижимым образом, когда каждый близкий человек норовил расковырять запекшуюся корку, прикрывавшую щемящую пустоту от отсутствия родителей в жизни героя. Иногда Рон ужасно бесил своей непосредственностью, и ею же привлекал. Он мог быть самым поддерживающим из людей в один момент и ни с того, ни с сего съездить тебе по лицу - в другой. Королевой драмы он бывал так же часто, как и воплощенной невозмутимостью, и Гарри вдруг совершенно четко осознал, что нет однозначного качества, способного верно описать его лучшего друга, не рискуя при этом потерять актуальность в недалёком будущем. - Да ладно тебе, - Рон явно не чувствовал подвоха, - мы же хорошие. "Особенно ты", - подумал Гарри со свойственным ему уже раздражением. - Я знаю, о чём ты, - под геройским взглядом Рон вдруг посерьезнел, - но мы с Гермионой просто запутались, это ведь ничего не значит. Вообще-то Гарри не думал даже о том, чтобы упрекнуть друзей в неразборчивости: их жизни - их правила. Ему хватало проблем с домашним насилием и недоверием в собственной семье. Но да, если задуматься, хорошо же гриффиндорское трио: Гермиона полиамурна, Рон - король продажной любви - сестру под других подкладывает, Гарри Поттер - главный герой магической общественности - одержим жёстким сексом с зацикленным на продолжении рода мужем, который к тому же может стать следующим Министром магии. Знал бы кто, наверняка бы провозгласили уже конец света. - Помнишь, как я бросил в тебя значком перед испытанием в Турнире трёх волшебников? - Гарри всё пытался отыскать в памяти пройденную точку невозврата, но тщетно. Рон озадаченно кивнул, глядя на собеседника с нескрываемым беспокойством. - Мне жаль, что так вышло, - выдавил Гарри, и прибавил: - Иногда , как тогда, я бываю... Всё хорошо. Правда. Тебе не в чем себя корить. Это мне... Просто иногда мне нужен кто-то, кого можно обвинить в моих неприятностях, - Гарри в очередной раз запнулся, - кто-то, кроме меня, понимаешь? - Как малодушно, Гарри, - Рон улыбнулся краями губ. Он выглядел смущенным. - Я тоже много раз бывал неправ, но не когда ты норовил заплатить за меня, а я отказывался гулять на твои, это было правильно с моей стороны. - Да, конечно, это - гордость, - Гарри серьезно кивнул, - я понимаю. - Вот деньгами на свадьбу я, конечно, тебе обязан, - попытался внести ясность Рон, но умолк, поняв, что сам же себя запутал. - Да, но это не подарок, - на всякий случай уточнил Гарри, хотя в качестве свадебного подарка он планировал расстаться с куда более внушительной суммой. Рон хохотнул и ткнул в героя указательным пальцем, мол, подловил. В это время хозяин паба, дородный волшебник в фартуке ниже колен, подошёл к ним с подносом, чтобы забрать опустевшую тару, и подслеповато уставился на Гарри. - Да, - сказал ему герой, опережая вопросы, - это я. Мы уже уходим, - последнее было сказано скорее Рону, чем собравшимся в крохотном пабе пропустить по стаканчику. - Можно счет? - Не раньше, чем я угощу Вас с другом, господин министр, - внимательные черные глаза владельца питейного заведения смотрели из-под кустистых бровей с явным неодобрением, и Гарри, прекрасно понимая, что скатывается в запой, почему-то не нашёл аргументов против.