Самоидентификация

– Рё, ну покажи, мне же интересно! – Нет, пока не закончена, я показывать не буду. – Да у тебя вся спина заклеена. Сколько ты ее еще доделывать будешь? – Осталось всего пара сеансов. Потерпи. Сдуваю легкую белую пушинку с ее плеча и одеваюсь. Надо позвонить Соби и рассказать о новой идее для картины. У нас очень похожее восприятие таких вещей. Хотя отец совсем не аналитик, в этом мы с ним похожи как две капли воды. Утренняя дорога в школу полна неясных звуков, чужих голосов, смутных ожиданий. – Ты сегодня допоздна? – Да, я позвоню. Словно взрослая семейная пара. Мы будто жили с ней под одной крышей не один десяток лет. Я знаю каждый следующий шаг. Схемы нашей жизни линейны. Разветвления предсказуемы. Легонько хлопаю себя по спине. – Аояги, ты лузер! – Пойди, пожалуйся сенсею. Говорят, вы, геи, жутко эмоциональные. – Аккуратнее с луком, маникюр повредишь! Тупое ржание. – Даже не притворяйся натуралом. Тебя насквозь видно! Повожу плечами. Вся спина под слоем пластыря. Телефон в сумке. Я обещал позвонить отцу. – Аояги, может, снизойдешь до нас? Или забыл японский? – Правда, что ты спишь со своим отцом? Белая пушинка медленно спускается откуда-то с потолка, словно маятник отсчитывая секунды до… – Правда, что он подстроил смерть твоей матери? – Правда, что… Стрела, проходит сквозь белое полотно его куртки и вонзается в стену в сантиметре от кожи. Лук аккуратно ложится на место. В таких случаях надо всегда смотреть в глаза. Такой способ годен для животных. Смотря в глаза собаке, ты показываешь, кто здесь хозяин. Никто не учил меня этому. Просто я всегда знал правду о людях. – Не смей. Никогда. Ничего. Говорить. О моей семье. Нем и неподвижен. Абсолютно нормальная реакция для животного. Примитивное мышление. Предсказуемое. Лишь два пути: ступор или побег. – Аояги! Выйди из зала! Сегодня ты у меня пойдешь прямо к директору! Дыхание. Неправильное. И где-то я забыл свой плеер. Я всегда воспринимал его как человека. Это лицо жутко изменилось в последние дни. Бледный, небритый, злой. Он зол на весь мир. А я являюсь частью этого несовершенства. Я являюсь тем, на кого можно направить свою агрессию, тем, кого можно легально, законно, безнаказанно растоптать. – Сенсей, у вас что-то случилось? – Ты тупой, Аояги? Тебя за этот выстрел могут не то что из школы исключить, а даже за решетку упрятать. Пульс выстукивает позывные по моим сосудам. – Как вы обычно выплескиваете свою агрессию? – Трахаюсь! Будто стук в дверь. В мои стены. – Вы потеряли партнера? – Не прикидывайся психотерапевтом! Или этот разговор записывается? Хотя бесполезно ждать чего-то подобного от такого слизняка, как ты. Но впрочем. Да! Он ушел, он умер, его нет больше! Удовлетворен? Удары сотрясают не только стены. Я ощущаю дрожь во всем своем теле. – Вы можете использовать меня. Он спотыкается на ровном месте. Его стук услышан. Там за дверью есть кто-то… кого ни один из нас ни разу не видел.