Живой

═══○◊○══○◊○═══ — Офицерский виски! – обрадовался Кенни. Впервые за несколько недель он позволил Марко покинуть штаб-квартиру, где базировалась Центральная Военная Полиция и… он не был разочарован. «Презент c поверхности» обещал быть обжигающе горьким и пряным. A Марко… хитро улыбался. От того испуганного мальчишки, жавшегося на крыше и оплакивавшего собственную смерть, не осталось и следа. Его место занял решительный молодой мужчина, саркастичный, въедливый, жестокий, c техническим складом характера и обворожительно гадкой усмешкой. Кенни чувствовал себя скульптором, любующимся на законченное произведение ума и рук своих. Он словно придал огранке потрясающей красоты самородок, и теперь бриллиант сверкал всеми своими гранями. Расчетливый. Смелый. Мрачный. Марко был их персональным «злым гением», просиживавшим часы в лаборатории, трудясь над приводом, предназначенным для убийства людей. Жаль, что пришлось выбить ему глаз в процессе становления новой личности. Кенни в тот момент даже посочувствовал корчившемуся в луже крови мальчишке. Но… это стоило того. A глаз Марко на следующий же день сам залил техническим спиртом и выставил в банке на всеобщее обозрение. — Здесь наливают? – в тесную кухню вошла девушка. — Здесь раздевают, — парировал Марко. Девушка мотнула головой, отчего собранные в высокий хвост на затылке каштановые волосы слегка растрепались. — A тебе лишь бы куда присунуть, Веснушка! Оботри лучше лицо – весь в варенье! Кенни усмехнулся. Он-то наивно полагал, что это все же кровь, и что бутылку виски Марко зубами выдрал из окоченевших рук очередного спившегося офицера Военной Полиции. Эти клоуны – всего лишь ширма, прикрывающая подлинную власть и истинные законы. Их не жалко. — Я дрался c клубникой, — усмехнулся Марко. — И победил, — добавил Кенни, откупоривая бутылку. Напиток был потрясающим. В меру терпким, в меру сладким. Он обжигал горло и, провалившись в желудок, мгновенно ударял в голову пьянящим теплом головокружения. Кенни, конечно же, мог выпить ее в одиночку и остаться трезвым, но куда приятнее разделить это занятие c воспитанниками. К тому же пьяный не хозяин своему языку. Так и вышло c Марко. — Я встретил там девку из нашего кадетского корпуса, — начал он свой рассказ, — Анни, мать ее, Леонхардт. Злобная холодная сука, только и умела, что ногами своими короткими махать. — A ты бы предпочел, чтобы раздвигала? – перебил Кенни. — Она такая холодная, что я боюсь… примерзнет хрен нахрен. Кенни рассмеялся, хотя рассказ его насторожил. Мало ли эта девушка решит начать копать, она ведь явно узнала своего сослуживца. — …a c ней был еще один парень. Бедняге лет пятнадцать, a уже весь седой. Марко вдруг замер c раскрытым ртом и поднесенным к губам бокалом. Взгляд единственного глаза стал мутным, словно тот что-то вспоминал. — Это потому что ему бабы не дают! – предположил Кенни. — Да вечно вы все темы к сексу сводите, — вспылила девушка, c грохотом ставя на стол пустой бокал, — ладно Веснушка, у него еще гормоны играют, и по утрам стоит крепче стены, но вы… Кенни… вы же старше, мудрее… — …и по утрам у меня стоит лишь стакан воды cо вставной челюстью, — c притворной грустью закончил Кенни и рассмеялся. — Давайте уже поговорим o чем-то другом. Эй, Веснушка, как продвигаются работы над противопехотным приводом? — Продвигаются. Через пару ночей выйду тестировать. A потом надену на тебя, пущу в город… будешь в людей стрелять. Девушка улыбнулась: — A если они в ответ стрелять будут? Кенни заметил, как взгляд Марко скользнул по упругой женской груди. — В тебя стрелять могут только девственники из Гарнизона, которые не знают, что еще можно разрядить в женщину. — A вдруг он из разведки будет? — В разведке, — Кенни c важным видом поднял вверх указательный палец, — девственников нет. Жизнь их всех поимела. — Вы опять про секс! – взвизгнула девушка, снова наполняя свой бокал. — Действительно, — усмехнулся Марко, — не надо говорить o сексе. — Да-да, — поддержал Кенни, — Сексом надо заниматься. — Мистер Аккерман!

═══○◊○══○◊○═══

Уже второе утро Борис просыпался совершенно разбитым. Все, o чем он мог думать, рано или поздно сводилось к одному. К черному глянцу кожаных штанов, обтягивавших острые колени. К яркому, пламенно-медовому взгляду единственного глаза. К этой пробирающей до костей кривой улыбке. К россыпи веснушек на смуглых округлых щеках. Мертвый кадет преследовал его во снах, превращая их в кошмары. Он появлялся, стоило только закрыть глаза. Молчаливый. Опасный. Таинственный. Борис знал, зачем приходят мертвые. За живыми. Они не знают жалости, прощения, любви. Их сердца не бьются. Мертвецы завидуют живым и стремятся уподобить их себе. Забрать следом за собой в холодное небытие. A может… они жаждут справедливости? Желают быть отмщёнными? Стремятся завершить дела земные? Вдруг они являются оттуда, уничтоженные и озлобленные, для того, чтобы напомнить еще раз o себе? Говорят, что человек живет, пока жива память o нем. Но тогда они должны смотреть c мольбой и надеждой. В их мертвых мутно-белых зрачках – немая невысказанная просьба. «Не переставайте помнить меня. Не переставайте любить». Тот призрак не желал ни отмщения, ни любви. В его взгляде не было зависти к тем, кто живет. Только выжигающее огненное марево. Горячий ядовитый мед. Он явился, чтобы напугать. Чтобы пить по капле чужой ужас. Чтобы выжирать по кусочку скованное страхом сердце. Борис знал, что нужно избавиться от призрака как можно скорее. Он уговорил одного из офицеров послать запрос в Трост, выслать личное дело кадета Ботта. И сейчас он решительно шел по коридору офицерских казарм, надеясь, что бумаги, которые он получит, прольют свет на происходящее. — Вот документы, которые ты просил, рядовой… Толстый офицер улыбался, протягивая тонкую папку. Его взгляд был неприятен. Сальный. Обнажающий. Похотливый. — …разумеется, эта услуга не бесплатна… Офицер встал из-за стола. Он извлек из самого нижнего ящика небольшую бутылку c мутным и грязным содержимым. — Пей. Холодное щербатое стекло оказалось в руках Бориса. — Прошу прощения, но я не пью. — Ты выпьешь. Это приказ. Оцепенение. Паника. Холод. — Так точно. Борис исполнил приказ. Он, запрокинув голову, глотал мерзкое жгучее пойло и чувствовал, как тошнота накатывает на него. Ноги подкосились, пустая бутылка выпала из ослабевших пальцев. Комната поплыла. Глаза заволокло горячей мутью. Чужие руки надавили на плечи, вынуждая встать на колени. Перед самым носом коротко взвизгнула расстегиваемая ширинка. — Открой рот и без глупостей. Пьяному рядовому никто не поверит. Сопротивление бесполезно.