Ледяной дождь

      Спустя пару часов Юл почувствовал, что приближается к клановым землям. То тут, то там взгляд падал на знакомые с детства места – рощица, которую он высаживал вместе с матерью, озеро, близ которого впервые увидел Шизуку... Неожиданно Акира, ведший за собой отряд, остановился как вкопанный.              - Вы чувствуете, Юл-сама? – спросил Ворон.              Юл вдохнул поглубже и не поверил своему носу, а затем и глазам. Прямо по курсу на них неслась тетушка Момоко в звериной ипостаси. Юл никогда близко не общался с матерью Атли, но знал, что супруга дяди Кичиро - редкой души оборотень. Скромная женщина была единственным светлым пятном в семье дяди. Юл иногда удивлялся, как у такой милой женщины мог быть такой сын. Он догадывался, что раз Момоко в обороте бежит в лес так, будто они кусают ее за пятки, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. Первым Момоко увидела Акиру-сана, телохранителя почившего князя. Обернувшись, женщина кинулась к нему на грудь, захлебываясь в слезах. Следом за теткой, Юл не почуял – увидел, гналась шестерка перевертышей.              - У нас гости, - предупредил своих спутников Юл. – Шестеро оборотней прямо по курсу.              В мгновение ока отряд ощетинился оружием. Перепуганная оборотница была задвинута в тыл шиноби, там, где уже находились не менее испуганные иренины. В пылу погони, отряд оборотней упустил из вида, что на поляне, где был яркий запах супруги их предводителя, их поджидает засада. Личной гвардии Кичиро пришлось вступать в бой без подготовки.              - У нас нет времени на эти пляски, - сказал Учиха, оказавшись спиной к спине с Накамурой. – Я могу их надолго задержать, нужно только, чтобы они смотрели на меня. А ты с братом – нет.              - Хорошо, действуй, - Юл отскочил к Рену, сражавшемуся с одним из оборотней.              Остальные шиноби, заметив действия братьев Накамура, разгадали план Итачи и стали теснить своих противников к центру поляны. Когда красноглазый Учиха оказался видим со всех сторон, оборотни вдруг замерли.              - Три минуты, - произнес он в полной тишине. – Они простоят так три минуты, а после какое-то время будут восстанавливаться.              - Цукуеми, - тихо присвистнул Киба. – Не дай Ками быть Вашим врагом, Итачи-сан!              - Момоко-сан, что случилось? - Ворон подошел к сжавшейся в комок женщин. Та никак не отреагировала на голос и тогда оборотню пришлось сесть рядом с Момоко и, прижав ее к себе, повторить вопрос. – Почему Вы ночью оказались в лесу?              Оборотница подняла голову и осмотрелась. Вокруг нее стояли какие-то люди, в числе которых был Юл и его сводный брат. Женщина еще раз всхлипнув, повалилась в ноги племяннику.              - Юл-кун, мальчик мой, спаси Атли! - голос женщины прерывался, но она, борясь с подступающими рыданиями, старалась говорить максимально четко. – Ничего у тебя не прошу, только спаси моего сына… и детей.              Юл присел на корточки рядом с теткой. С другой стороны от Момоко, едва заслышав слово «дети», оказалась Куренай.              - Госпожа, о каких детях Вы говорите? О маленькой девочке и двух мальчиках? - женщина пыталась поймать взгляд оборотницы. – Ведь так?              - Вы мать Мари? – догадалась Момоко и схватила Куренай за руки. – Спасите моего сына! Он спас Ваших детей! А Вы спасите его!              Около Юла оказался Джун. Парень протянул оборотню небольшую колбочку.              - Тут настойка пустырника, - пробормотал иренин. – Она поможет успокоиться.              Юл тут же передал колбочку тетке, и та одним махом опрокинула содержимое внутрь. Спустя пару минут взгляд женщины стал более осмысленным и она смогла рассказать о тех событиях, что предшествовали ее появлению на ночной поляне.              - Значит, Атли похитил Тен-Тен и детей, желая меня остановить, - задумчиво протянул Юл. – А дядя Кичиро решил, что отдавать власть сыну ему не с руки и сам решил жениться на моей матери, дабы не потерять земли Накамура и расположение клана Ю. Скажите, тетушка, в курсе ли Ваш муж о пребывании под крышей вашего же дома детей?              - Не думаю. По крайней мере, не от меня. Атли успел их где-то спрятать до появления мужа. Девушка, Тен-Тен, выглядела достаточно спокойно, когда сын и муж сцепились.              Пока Юл расспрашивал тетку, Куренай находилась в глубокой прострации. Когда она услышала о том, что ее маленькая девочка и мальчики не добрались до Конохи, в глазах у куноичи потемнело. Подоспевший Джун также влил в рот куноичи горькую настойку и, усадив на землю, помог прийти в себя. Юл переводил взгляд с жены на тетку. Ощущение, что он теряет контроль над ситуацией, было уже не просто ощущением. Если что-то случится хоть с одним из детей, он себя никогда не простит. И Куренай проклянет тот день, когда впервые увидела его. Судя по рассказу тетки Накамуры, Итачи понял, что Тен-Тен и дети живы. Жив, скорее всего, и Атли. Наиболее вероятно, что теперь у Юла появился новый соперник – Накамура Кичиро, который, в отличие от сына, не имел столь дурной репутации и вполне мог встать во главе клана. Сейчас главной задачей было вызволить детей и Тен-Тен, и, возможно Ямадзиро-сана, если тот, конечно, пережил плен.              - Юл-сан, Куренай-сан, - обратился Учиха к сокомандникам. – Сейчас не время лить слезы. Нужно как можно скорее спасти похищенных, и организовать прохождение Юлом-саном испытания. Момоко-сан, Вы с нами за одно?              - Да, - кивнула оборотница. – Только у меня одно условие – спасите моего сына.              - Мы сделаем все, что в наших силах, - ответил за всех Учиха. – Могу только поклясться, что я, Учиха Итачи, сделаю все, что в моих силах, чтобы он не погиб.              - Хорошо, Учиха-сан, я Вам верю, - негромко, но решительно произнесла Момоко.

***

      Марш по стране Дождя – удовольствие весьма сомнительное. Особенно поздней осенью, когда разверзаются хляби небесные вперемешку с ледяными иглами. Привыкшие с засушливому климату и не избалованные излишней зеленью шиноби Ивагакуре чувствовали себя особенно неуютно. Но ни холод, ни слякоть, ни пронизывающий до костей ветер не могли тягаться с волей Тсучикаге Ооноки.       Вернувшаяся с миссии Куротсучи никак не смогла повлиять на деда и шла вместе с остальным войском. Девушка решительно не понимала, что именно сподвигло Третьего на подобные маневры. О долгах Аме всем окрестным деревням было известно давно. Так почему именно сейчас Великий и Ужасный Ооноки решил взять свое? Неужели Конан нашла в своей захудалой деревушке залежи золота?       Тсучикаге, в силу возраста, отправился в путь телеге. «Невесть какая роскошь, но старым костям все легче» - бормотал Третий, располагаясь в своем средстве передвижения. Отливающий серебром горный баран, запряженный в телегу, выглядел на равнине смешно и нелепо и, судя по выражению его морды, чувствовал себя примерно также. Мерное движение было остановлено невесть откуда выскочившим разведчиком. Резкое торможение и бараний лоб почти встретился с коленопреклоненным шиноби.              - Тсучикаге-сама, - ответствовал разведчик, убедившись, что Ооноки его слушает. – Лист и Облако уже за стенами Аме. Лидеры Великих деревень там.              - Казекаге с ними?              - Гаара-сама придерживается нейтральной позиции, Тсучикаге-сама, - не замедлил с ответом мужчина.              - Сам знаю, - желчно откликнулся Ооноки. – Одно дело, что Песок в нейтралитете, но сам Гаара мог явиться инкогнито.              - Нет, Тсучикаге-сама. Там только Цунаде-сама и Эй-сама.              - Хорошо, - кивнул старик, отвернувшись от шиноби. – Свободен.              Баран обогнул шиноби и двинулся дальше. Ооноки со все большей уверенностью понимал, что эта девчонка Цунаде что-то задумала. Иначе с чего бы она рванула в Аме ни с того, ни с сего. Так или иначе, любые вопросы, связанные с взаимоотношениями Пяти Великих деревень обсуждаются только через Совет Пяти Каге и решаются большинством голосов. Если она придумала протащить какое-то решение по Амегакуре, то он, Ооноки, будет его бойкотировать, также как и Мизукаге, а Гаара как всегда займет нейтральную позицию, не желая ссориться с сильным соседом. Что ж, как бы там ни было, но Амегакуре отойдет Камню в оплату долгов.

***

      В этот раз Тен-Тен связали во вполне сознательном состоянии. Более того, куноичи сдалась без боя. Огромные беззащитные глаза полные слез, дрожь в руках и подкашивающиеся ноги убедили оборотней, что «невеста» Атли не представляет опасности. Их кинули в большую яму, вырытую близ хозяйственных построек. Сверху темница была закрыта решеткой, прутья которой были толщиной с запястье куноичи. Стоявшие поблизости часовые были скорее гарантией того, что «Бешенный Атли», как оказывается, величали в клане Накамура «жениха» Тен-Тен, очнувшись, не попытается освободиться.       «Жених» представлял собой зрелище более чем удручающее. Если на нем и было живое место, то этим местом явно были глаза, разъяренный взгляд которых на самом деле напугал куноичи, когда оборотень пришел в себя. Руки и ноги его с садистским удовольствием были перебиты отцом, ребра, казалось, тоже были сломаны, страшно болела спина и кисти. «Регенерация займет много времени» - подумал Атли, рассматривая свое новое пристанище. Эту темницу он помнил с детства, когда отец садил его туда за непослушание.              - Где мать? – голос оборотня звучал хрипло, каждое слово давалось ему тяжело.              - Бежала. Думаю, она уже встретилась с Юлом-саном, - ответила девушка. – Как ты?               - Это хорошо. Дражайший кузен, - кривая улыбка исказила лицо Атли в судороге, – дражайший кузен ее не обидит. Я - в норме. Но вот если Юл не поспешит, то боюсь, жить нам осталось совсем мало. Тебе и мне.              - Я уже поняла это, - грустно усмехнулась девушка. И скорее для себя пробормотала. – Хоть бы они успели спасти детей.              - А за себя ты не боишься, а, куноичи?              - Нет. Я буду жить столько, сколько мне суждено – ни днем больше, ни днем меньше. И буду стараться радоваться каждой минуте своей жизни, не важно когда она закончится – сейчас или через сто лет.               Девушка потянулась, широко расставив руки, и обняла себя. Атли наблюдал за товарищем по несчастью и размышлял, как же так получилось, что последние часы своей жизни он, чистокровный оборотень, проведет в компании человеческой девчонки. Хотелось что-то сказать, но он не знал, что именно и сказал первое, что пришло в голову.              - Здесь я не могу обернуться.              - Что? – куноичи резко развернуласьв его сторону. – В смысле?              - Видишь эту решетку? – Алти взглядом указал наверх. – Одна из разработок дядюшки, пусть они поджарят ему пятки. Ни один оборотень в радиусе пяти метров не может обернуться. Если кузен не явится в течение суток, то я труп. Без оборота мне дольше не протянуть.              - О…, - лицо Тен-Тен омрачилось. – Неужели ничего нельзя сделать? Может быть я попытаюсь тебя подлечить? Я немного умею лечить чакрой. Эта ваша фамильная решетка позволяет пользоваться чакрой?              - Не знаю. Скорее всего можно. У оборотней нет возможности пользоваться чакрой, поэтому, думаю, это возможно.              Девушка поближе подобралась к Атли и, сложив печати Бык – Тигр, приложила к его груди ладонь, окутавшуюся зеленым свечением. Оборотень почувствовал, что дышать становится легче. Куноичи прошлась по рукам, залечив мелкие раны. Однако переломы ей не поддались, как она не старалась.              - Прости, - выдохнула Тен-Тен, утирая пот со лба. – Я знаю только базовые приемы. Переломы нужно лечить с большим количеством чакры. Я немного отдохну и снова попытаюсь полечить тебя.              Атли все также лежал на спине и смотрел в небо. Ему было больно и странно. Странно, что все обернулось именно так и именно тогда, когда он мог бы занять полагающееся ему по праву рождения место и больно от того, что приходится так бесславно умирать в компании девчонки-воительницы, случайно оказавшейся в самой гуще клановой борьбы по его, Атли, вине.