"Не дайте им умереть"

Я не помню, как мы покидали Капитолий, и не помню, как оказались здесь – в легендарном Тринадцатом Дистрикте. Несмотря на те рассказы, которыми нас год за годом пичкали с экранов телевизоров, Дистрикт-13 уцелел. Более того, на сегодняшний день он по мощи практически равен Капитолию. Это первое открытие, с которым мне приходится столкнуться после пробуждения. И это самая приятная новость, которую я слышу. Остальные намного хуже. Нашего дома больше нет. Нет нашего города. Нет Шлака. Нет Дистрикта-12. И мамы с папой тоже нет… Нет соседских детишек, мальчика и девочки, с которыми я иногда сидела по вечерам. Нет моих одноклассников. Нет магазинов, в которые мы ходили с мамой в те редкие дни, когда ей становилось чуть-чуть лучше. Нет ничего… ничего. И поверить в это сложнее, чем выдержать все пытки палачей из Капитолия. Все, кому посчастливилось выжить во время уничтожения нашего Дистрикта (почему мне все время хочется сказать, нашего Мира?), теперь обитают здесь. Их мало. Очень-очень мало. Но Китнисс жива. И ее мать с сестрой тоже. Правда, я пока не видела подругу – она тоже попала в больницу, пока я была без сознания. И я понятия не имею, что произошло – Прим, которая заглянула ко мне сегодня утром, говорила о каком-то несчастном случае… Еще ко мне приходила Делли Картрайт. Ей тоже удалось спастись. И миссис Эвердин с миссис Хоторн. И еще несколько человек из Дистрикта-13. Даже сама президент Койн удостоила своим визитом… Но Гейла, конечно, не было. Не то, чтобы я надеялась на его появление… просто подумала, что после того, как он спас мне жизнь, вполне естественно было бы заглянуть. Впрочем, у Гейла свои заботы. И будет намного лучше, если я перестану думать о нем. Ведь получилось же однажды… В Гейла Хоторна я влюблена уже лет пять. То есть, не совсем влюблена, конечно. Просто… он меня притягивает. В нем есть все то, чего мне так отчаянно не хватает в жизни – сила, уверенность в себе, смелость, граничащая с дерзостью, решительность. Гейл ничего не боится и ни о чем не тревожится. А еще, он точно знает, чего хочет… и я в эту категорию никак не попадаю. Я не ревную Гейла к Китнисс. Они смотрятся вместе очень гармонично, потому что сделаны из одного теста. Гейл понимает мою подругу с полуслова, она его – с полувзгляда. Я чувствую, а она – понимает. Как оказалось, это разные вещи. И все-таки, как ни странно, временами им сложно друг с другом. Наверное, так всегда бывает, когда два человека настолько похожи. Я не ждала Гейла, но где-то в глубине души надеялась, что он придет. Хотя бы на пару минут. Хотя, говоря по правде, это мелкое разочарование – ничто, по сравнению с тем отчаянием, которое я испытала при известии о гибели нашего Дистрикта. И родителей… - Доброе утро, мышка! Поднимаю голову и смотрю на своего лечащего врача. Его зовут Люк. Он старше меня на год или два, но при этом вовсе не смотрится таким мощным и сильным, как Гейл (ну вот, опять Гейл). У Люка вечно растрепанные пепельные волосы, озорные зеленые глаза и лучезарная улыбка. Он пичкает меня таблетками и зовет мышкой. В один из первых дней я спросила, почему «мышка». Из-за светлых волос? Из-за невзрачности? - Нет, Мадж, ты очень красивая, - серьезно ответил Люк, и я тут же иронично фыркнула, потому что уже успела полюбоваться на эту «красоту» в зеркале. – Да-да, красивая, - упрямо повторяет он. – Просто ты такая… ранимая. Тебя хочется все время защищать. - Наверное, только тебе, - улыбаюсь я, опять возвращаясь мыслями к Гейлу, будь он неладен. Люк задумчиво хмурит лоб. - Неужели? Видимо, отцовский инстинкт просыпается… Сделаешь для меня кое-что, Мадж? Я с готовностью поднимаю голову. Люк единственный житель Дистрикта-13, с которым у меня сложились относительно теплые и доверительные отношения. К тому же, он вытащил меня с того света, так что я на многое для него готова. - Что? - Разрешишь заботиться о тебе? – спрашивает он вроде бы серьезно, а в глазах скачут бесята. – А то ведь с инстинктами шутки плохи. Это я как врач говорю. Я не знаю, как на это реагировать, и потому просто улыбаюсь. А Люк нарочито тяжело вздыхает. - И почему девушки не воспринимают меня всерьез?.. В общем, мы с ним дружим. И, несмотря на то, что этот юноша время от времени втыкает в мое тело иголки, я испытываю к нему искреннюю симпатию. Быстро приблизившись к кровати, Люк сует мне в руки глиняную миску с мясным рагу. Еда пахнет очень аппетитно, но я уже знаю, как бережно здесь относятся к продуктам, и потому отодвигаю ее от себя. - Зачем это? - Чтобы есть, - поясняет он, закатывая глаза. - Но я не… - Я здесь врач и решаю, что ты «не», а что «да». Ешь, давай. Я покорно беру в руки ложку, но так и не доношу ее до рта. Оборачиваюсь к Люку и спрашиваю: - А ты хочешь? Можем поделиться. Он нетерпеливо отмахивается. - Ешь сама, я не голоден. К тому же, не люблю мясо. - Почему это? – интересуюсь я, а потом не выдерживаю и набиваю полный рот. После освобождения из Капитолия мне все время хочется есть. Организм словно решил взять реванш после долгих недель, когда его кормили, преимущественно, с помощью капельниц и инъекций. - В детстве объелся, - заговорщицким шепотом сообщает мне Люк. – Мой отец – мясник. Только это секрет, ясно? Я не знаю, улыбаться или сохранить серьезность. Но Люк прерывает эти размышления, нетерпеливо кивая на миску. Я послушно продолжаю есть. Некоторое время мы молчим, а потом я, просто для того, чтобы поддержать разговор, спрашиваю: - А мама? Люк мгновенно выныривает из размышлений и привычно хмурит лоб. - Что мама? - Ты сказал, что твой отец – мясник, - напоминаю я. – А твоя мама? - Мама, - тянет он, и я на секунду пугаюсь, что ее нет в живых. Но, к счастью, все несколько проще. – Мама занимается административной работой. Скукотища. В принципе, я не очень люблю болтать. Но дело вовсе не в нелюдимости или высокомерии, как думают многие. Просто я ужасно застенчивая. Была и остаюсь, несмотря ни на что. А вот с Люком мне легко, и потому, когда он здесь, мы не сидим в тишине. - Как же так получилось, что ты стал врачом? - Ну-у, - задумчиво тянет он, а потом кивком указывает мне на миску, и продолжает говорить только после того, как я сую в рот очередную ложку рагу. – Я вообще-то на мясника учился. Хотел продолжить династию… Но потом оказалось, что эти навыки могут и в медицине пригодиться. Но учти, мышка, это тоже секрет! - Я тебя не выдам! - торжественно обещаю я, и мы снова улыбаемся. Рагу заканчивается, и Люк забирает миску. - Умница, мышка, - хвалит он меня и треплет по голове, словно послушную собачку. – Так, глядишь, через пару месяцев перестанешь напоминать Смерть. - И все твоими стараниями, - улыбаюсь я. Он собирается что-то ответить, но тут дверь открывается, и мне сразу же становится не до разговоров. Потому что на пороге стоит Китнисс. Она молча смотрит на меня и медленно подходит к кровати. Я хочу встать, но не успеваю. Все так же, не говоря ни слова, подруга вдруг бросается ко мне и сильно сжимает в объятьях. Я тоже обнимаю ее и прижимаюсь крепко-крепко. Только сейчас становится понятно, как сильно мне ее не хватало. - Мадж, - произносит Китнисс, отстраняясь. Ее глаза едва заметно блестят, а я плачу навзрыд. - Китнисс. Ох, Китнисс… - Я так рада, что ты жива, - говорит она, гладя мои плечи. Я ловлю ее руку и крепко сжимаю в своей. Улыбаюсь сквозь слезы и признаюсь: - Я соскучилась. - Я тоже, - улыбается в ответ подруга. Люк деликатно кашляет, и мы обе поворачиваемся к нему. - Я уже ухожу к другим страждущим, - пафосно провозглашает он, и мы с Китнисс снова улыбаемся. – Хотел только предупредить, что я выбил для тебя, мышка, разрешение на ежедневные прогулки. Можешь даже гулять в лесу, главное, чтобы не в одиночестве. - Спасибо, - улыбаюсь я, искренне гадая, что такого должно случиться, чтобы я добровольно захотела отправиться в лес. Но Китнисс тут же заверяет, что может ходить со мной, потому что у нее тоже есть разрешение на охоту, и эта идея уже не кажется мне такой отвратительной. Я хочу задать подруге массу вопросов. Хочу так много узнать о ней. Но вместо этого мы сидим и молчим, держа друг друга за руки. И мне впервые так хорошо и спокойно, как бывало только дома. Правда, вскоре идиллия нарушается. Просто Китнисс поворачивает голову, и я вижу на ее шее странные синяки. Синяки, похожие на отметины от пальцев. Удивительно, что я сразу не заметила – теперь страшные пятна так и бросаются в глаза. Подруга ловит мой взгляд и слабо улыбается, хотя в глазах у нее плещется боль. - Это Пит. Он чуть не убил меня. - Пит Мелларк? – не верю я. - Да. То есть, не совсем он… В Капитолии ему «промыли мозги». Теперь он думает, что я – враг. Китнисс все-еще пытается улыбаться, но ее улыбка сейчас похожа на гримасу. Я смотрю на нее, всеми силами борясь с желанием прижать ладони к лицу. Не знаю, что нужно говорить в таких ситуациях… Может быть, лучше промолчать? Но помимо воли у меня вырывается судорожный вздох: - О, Китнисс… Как же ты справляешься? Подруга смотрит на меня еще пару секунд, а потом делает то, чего я никак не могла от нее ожидать. - Я не справляюсь, Мадж, - хрипло говорит она и утыкается лицом в мое плечо.