"Не дайте им умереть"

Никогда раньше мне не снились кошмары. Ни дома, ни в темнице Капитолия. Никогда. Но после того как я узнала, что случилось с нашим Дистриктом, о спокойном сне остается только мечтать. Стоит закрыть глаза, и вижу их. Родителей. Соседей. Одноклассников. Жителей Шлака. Даже торговцев Котла, которых я всегда старалась обходить десятой дорогой. Они занимаются своими делами, ничего не подозревая, а я смотрю откуда-то сверху, и точно знаю, что сейчас произойдет… Планолеты. Бомбы. Огонь. Смерть. - Нет, - умоляю я неизвестно кого. – Нет, не дайте им умереть! Не дайте им умереть! Тишина. Картины повседневной жизни родного Дистрикта… Пара мгновений до неизбежного… И планолеты. Дальше я уже ничего не вижу – просыпаюсь. Подушка вся мокрая от слез, а на ладонях остались лунки от ногтей. Я сама не заметила, как сжала кулаки так сильно, что они глубоко впились в кожу. Медленно, заторможенными движениями, я растираю ладони, чтобы избавиться от ноющей боли. Сердце тоже хотелось бы растереть, только вот не знаю, как… В отсеке, который отвели мне для проживания после того, как я покинула больницу, тесно и душно. Мне хочется на воздух, но страшно выйти за дверь. Впрочем, находиться здесь еще страшнее – в комнате словно витает эхо недавнего кошмара. Натягиваю на себя казенную одежду, которую здесь выдают беженцам (лучше робы из Капитолия, но тоже не фонтан), хочу расчесать волосы, но потом отказываюсь от этой идеи. Просто приглаживаю их ладонями – все равно меня никто не должен видеть. Тихо выхожу в коридор и останавливаюсь на месте. Куда идти, непонятно. Просто бродить по коридорам, пока меня не поймают и не накажут? Заглянуть к Китнисс? Нет, подруге нужно отдохнуть. Может, спуститься в больничный отсек и поговорить с Люком? Но я не уверена, что сейчас его дежурство. Так ни до чего и не додумавшись, я медленно иду вперед. Мне некомфортно и хочется вернуться обратно в комнату – так и кажется, что если меня здесь поймают, придется плохо. Но ведь это не Капитолий! Это Дистрикт-13. Здесь живут наши союзники… В коридоре раздаются шаги, и я ощущаю настоящую панику. Ни придумав ничего лучшего, бросаюсь к ближайшей двери и, распахнув ее, проскальзываю внутрь. Дверь мгновенно захлопывается, и я прижимаюсь к ней щекой, тяжело дыша. - За тобой и правда кто-то гонится? Едва не вскрикнув от неожиданности, я оборачиваюсь и вижу Гейла. Он стоит у дальней стены прачечной (так вот, где я оказалась), и с интересом меня рассматривает. - Привет, - выдыхаю я, прикладывая руку у груди, чтобы усмирить колотящееся сердце. - Привет, - отвечает он. – Так что, погоня есть? - Нет. Кажется, нет. Мы молчим, внимательно глядя друг на друга. А потом я вспоминаю, что так и не поблагодарила его за спасение моей жизни. Просто не было удобного случая. - Гейл, я хотела… Спасибо, что вытащил меня оттуда! Он пожимает плечами. - Это было несложно. - Да, но ты спас мне жизнь… Гейл молчит, и я неожиданно сбиваюсь. Опускаю глаза и рассматриваю свои старенькие сношенные туфли. Так проходит несколько минут, и я уже думаю, что пора уходить. Но тут Гейл неожиданно спрашивает: - Не спится? - Просто, в комнате слишком душно… Не хочу рассказывать ему о своих кошмарах. Я – последний человек, которому они должны сниться. В конце концов, я ничего этого не видела собственными глазами… - Не привыкла к таким условиям? – фыркает Гейл. - Да, - соглашаюсь я. – В Капитолии было куда хуже. Он качает головой и делает три шага по направлению ко мне. Я стою неподвижно, прижимаясь спиной к двери. После всего пережитого несколькими неделями ранее глупо чувствовать такую робость перед этим парнем. Глупо, но я ее чувствую. - Не хотел тебя обидеть, - спокойно говорит Гейл. - Я знаю. Он молчит несколько секунд, а потом неожиданно заявляет: - Здесь всем снятся кошмары, Мадж. Все мы, в некотором роде, сумасшедшие. Гейл усмехается, а я смотрю на него и думаю, что так оно и есть. Все мы, в некотором роде, сумасшедшие. И мы собираемся создать новый мир… Мир сумасшедших. Впрочем, сложно придумать что-то еще более безумное, чем то, что происходит сейчас. Еще несколько минут молчания. Гейл опирается на стену рядом с дверным косяком, и я вижу его очень близко. Мы никогда не находились так близко, кроме того момента, когда хотели друг друга убить. - Как твоя рука? – спрашиваю я, буквально кожей ощущая исходящую от него энергию. - Рука? – удивляется Гейл. - Китнисс сказала, что тебя ранили в плечо во время той вылазки. - А, да. Уже зажило. Говорить не о чем. В коридоре вроде бы никого нет, так что я решительно тяну на себя ручку двери. - Пойду спать. Протискиваюсь мимо Гейла, чувствуя, как волосинки на шее поднимаются дыбом. Стресс, горечь ночного кошмара, близость его тела. Такие несовместимые вещи, но почему-то я ощущаю их одновременно. - Мадж, - окликает он меня, когда я уже стою в коридоре. Поворачиваюсь и слышу то, чего никак не ожидала: - Мне жаль, что твои родители погибли. Киваю головой, боясь расцепить сжатые зубы. И медленно иду по коридору. Нужно же было мне попасть именно в то помещение, где он дожидается Китнисс! Это словно перст судьбы. Жаль, что я в нее не верю. * * * После того, как меня выписали из больницы, нужно было решить, что делать дальше. Задача непростая – особенно, если учесть, что я ничего не умею. Мы сидим с Люком на лавочке в самом углу ограниченной наземной территории Дистрикта-13, и он спрашивает меня, чем бы я хотела заняться. - Не может быть, что тебе все равно, мышка! - Но я действительно ничего не умею, - уверяю я. – Только танцевать. И вышивать еще. - А говорила, ничего, - радуется Люк. – Так может, в библиотеку пойдешь? - А разве от меня там будет какая-то польза? Я думаю, лучше попроситься на кухню. - Ты же говоришь, что ничего не умеешь. - Научусь. И кстати, я когда-то свежевала кроликов… Правда, это было ужасно. Приятель поднимает на меня глаза и недоверчиво хмурит лоб. - Кроликов? Ты серьезно? Ты же была дочерью мэра. - Да, но… - я задумчиво вздыхаю, погружаясь в прошлое. В обычное время все воспоминания надежно заперты где-то в глубинах моей памяти – пришлось загнать их туда, чтобы не слететь с катушек. Но иногда приходится возвращаться. – Это из-за Голодных Игр. Люк мгновенно перестает улыбаться. Жители Тринадцатого Дистрикта знают о Голодных Играх только понаслышке, но все равно считают их чем-то ужасным. Иногда мне даже кажется, что они относятся к этому болезненней, чем мы. - Понимаешь, - медленно произношу я, гадая, как бы сформулировать свои мысли, чтобы он все понял. – Нашим родителям приходится очень сложно… Они знают, что любой из нас, независимо от своего происхождения, однажды может оказаться на Арене. И они нас готовят. Кого как получается. Со мной вот ничего не могли сделать – я часто болела и не хотела тренироваться. Так что папа заставлял меня свежевать кроликов. Чтобы не боялась вида крови. Это было ужасно… Во всяком случае, на тот момент мне так казалось. Некоторое время Люк молчит, а потом легонько хлопает меня по плечу. - Значит, решено, беру тебя к себе. - В госпиталь? – не поверила я. - Конечно. Ты умеешь свежевать кроликов и вышиваешь картины. С такими талантами ты с любой раной справишься. Я не знаю, смеяться мне или плакать. - Люк, ты сумасшедший! Куда мне в госпиталь? В лучшем случае, я сразу упаду в обморок, а в худшем - залечу кого-нибудь до смерти. - Справишься, - мотает головой он. – Я за тобой присмотрю. И Прим поможет. Ты знаешь, у этой девочки настоящий талант. Она скоро нас всех за пояс заткнет… Понимая, что приятель собирается перевести разговор на другую тему, я поспешно обрываю его. - Президент Койн не позволит мне калечить людей в госпитале! - Да ей все равно. - Все равно, кого калечат? - Все равно, кто там работает. Ну не упрямься, мышка. Просто соглашайся, и увидишь, уже завтра это отразится в твоем расписании. Я смотрю на его хитрое лицо и соглашаюсь. В принципе, риск минимален – президент Койн разумная женщина и никогда на такое не пойдет. Да и Люк, при всей своей харизме, точно не сможет ее очаровать. - Вот и отлично! – радуется приятель и тут же убегает. – Тогда, до завтра. Я остаюсь одна и еще некоторое время сижу на лавочке, задумчиво вычерчивая на песке узоры носком своего туфля. Шевелиться не хочется. Как только остаюсь в одиночестве, на меня немедленно накатывает апатия, которой невозможно противостоять. Кто-то подходит ко мне. Я поворачиваю голову и вижу Делли. - Привет, - тепло улыбается она и сжимает мою руку. – Как ты, милая? - Все нормально. Делли любит все и всех. На самом деле любит, а не прикидывается. И поэтому она мне нравится. - Мне разрешили навестить Пита, - улыбается девушка. – Это вроде бы эксперимент, они хотят понять, как он отреагирует на знакомое лицо. Мы ведь дружили в детстве. - Значит, ему уже лучше? - Не знаю. То есть, да, лучше, конечно, чем несколько дней назад, но все равно он в ужасном состоянии. Бедный Пит, мне его так жалко. И бедная Китнисс. Она ужасно переживает. Я молчу. Когда разговариваешь с Делли, не обязательно вставлять свои реплики – достаточно кивать и улыбаться. А это совсем несложно. Девушка щебечет без умолка, а я, краем уха слушая ее, опять начинаю погружаться в вязкую трясину неопределенности. Однако Делли не позволяет отключиться – нетерпеливо теребит меня за рукав и просит: - Ну признайся, Мадж! Я никому не расскажу. - Не расскажешь о чем? – недоумеваю я, чуть нахмурившись. Видимо, Делли задала какой-то вопрос, а я прослушала. - Про этого мальчика. Люка. У вас с ним… отношения? От неожиданности я даже вздрогнула. Делли оценила это по-своему и тут же принялась извиняться. - Прости, прости, не мое дело. Просто… Понимаешь, сейчас так мало хорошего происходит. И я надеялась, что за тебя можно порадоваться. Она выглядит насколько виноватой, что я не могу сдержать улыбки. - Ну что ты, Делли. Конечно, я не обиделась. Просто мне сейчас не до мальчиков. - Ну да, конечно. Но ты и в школе, по-моему, не слишком о них думала, - расплывается в ответной улыбке Делли. – Мы с девочками все время бегали на свидания, а ты – нет. Но я считала, это потому, что там не было никого твоего уровня, а здесь… - Какие глупости, - устало говорю я, отмечая, что Делли говорит о наших бывших одноклассниках, как о живых людях. Интересно, как это у нее получается? Почему я так не могу? Занятая этими размышлениями, я не сразу обращаю внимание на последнюю часть фразы. И только когда Делли замолкает, поднимаю на нее глаза. - Но при чем здесь Люк? - Как? – светится улыбкой Делли. – Ты разве не знаешь, чей он сын? - Мясника, - припомнив один из наших разговоров, нерешительно предполагаю я. Делли полна воодушевления, но я почему-то сомневаюсь, что мясник – такая уж важная фигура в этом обществе. То есть, у них, конечно, продукты на вес золота, но все-таки. - Да нет же! То есть, да, но не только. Он – сын президента Койн. Ты, правда, не знала? Я вспоминаю, как Люк однажды сказал, что его мать занимается административной работой. Расплывчатое определение, как ни крути. Но никакого удивления или воодушевления новость у меня не вызывает. Я просто принимаю это к сведению. - Не знала. Но мне, если честно, все равно. Делли, кажется, огорчена. Но долго грустить она не может, и потому сразу же переводит разговор на другую тему: - Ты пойдешь со мной? Посмотришь, как я буду говорить с Питом? - Делли, - я улыбаюсь в ответ. – Меня туда никто не пустит. - Да, наверное… Ну ладно, потом тогда расскажу. Я пойду, Мадж, ладно? Нужно еще подготовиться… Они хотят, чтобы я была спокойной и невозмутимой, а я, честно говоря, немного нервничаю. - У тебя все получится, - обещаю я, и Делли на радостях обнимает меня. Она убегает, а я направляюсь к входу в подземную часть Тринадцатого Дистрикта, чтобы найти Китнисс. Если подруге уже известно о готовящемся эксперименте, может быть, ей понадобится поддержка. И я буду рада ее оказать.