"Не дайте им умереть"

Утром я не иду на завтрак, а сижу в ванной и целых полчаса подряд умываюсь холодной водой. В конце концов, лицо становится таким же, как всегда, только верхние веки остаются чуть-чуть припухшими. Ладно, этого точно никто не заметит… В соответствии с полученным расписанием, иду в больничное крыло. Люк радостно салютует мне, когда я появляюсь на пороге процедурной, но тут же перестает улыбаться, пару секунд разглядывает мое лицо и с подозрением спрашивает: - Ревела? - Ага, - киваю я. – Сон страшный приснился. - Про Хоторна? - Почему про Хоторна? – хмурюсь я, старательно отводя взгляд. - А то я слепой, - фыркает Люк. – Он, кстати, приходил уже. Тебя спрашивал. Я выразительно пожимаю плечами и начинаю расставлять по росту склянки с лекарствами. Делать это нет никакой необходимости, но мне нужно чем-то занять руки. Никак не ожидала, что Гейл придет сюда. С какой стати ему вообще приходить? А еще Люк со своей излишней проницательностью… Приятель подходит и легонько касается моего локтя. - Эй, он тебя обидел? - Нет. - А чего тогда ревела? - Говорю же, сон… - Научись врать, мышка, - советует Люк. – В жизни пригодится. А потом сразу, без перехода: - Хочешь, я ему морду набью? Я оборачиваюсь к Люку и пару секунд с интересом его разглядываю. Он худощавый, тонкокостный и ниже Гейла где-то на голову. Наверное, поэтому я не могу сдержать удивления. - Ты? Ну, в смысле… ты же врач, а не солдат… - Да понял я, в каком смысле, - фыркает Люк. Потом ненадолго задумывается, и выдает: – Ну, я хоть попробую. А потом ты меня поцелуешь в каждый синяк… кроме тех, которые будут на неприличных местах. Идет? Несмотря на отвратительное настроение, я не могу сдержать улыбки. С Люком всегда так – он не унывает и другим не дает. Однако не успевает приятель похвалить меня за эту улыбку, как дверь открывается, и на пороге появляется Гейл. Мы мгновенно замираем и таращимся на него во все глаза. - И еще раз здравствуй, - в конце концов, выдает Люк и выразительно смотрит на меня. – Так что, попробовать? Я улыбаюсь ему и медленно качаю головой. При этом судорожно гадаю, как будет лучше – чтобы Люк ушел или чтобы остался. Впрочем, приятель принимает решение за меня – пара секунд, и его в процедурной уже нет. Гейл молча смотрит на меня, даже не делая попытки приблизиться. Я с деловым видом третий раз подряд переставляю склянки… Нужно потом не забыть вернуть все на место, чтобы нормальные врачи не запутались. - Мадж, - окликает он, в конце концов, и мне не остается ничего другого, как обернуться. Гейл выглядит более растрепанным, чем обычно, абсолютно трезвым и… смущенным. - Да. - Я хотел извиниться за вчерашнее. - За вчерашнее? – задумчиво переспрашиваю я. – Прости, я не припоминаю, о чем ты. Выпила на ночь снотворное, и все события вечера из памяти выветрились… Гейл вглядывается в мое лицо, явно не зная, как на это реагировать. Но мне наплевать. Меньше всего на свете хочется снова воскрешать в памяти ту ужасную сцену. Лучше сделать вид, что вообще ничего не было… Впрочем, Хоторн, кажется, не прочь принять правила игры. - Ладно, - кивает он, но почему-то не уходит. Наоборот, как-то слишком уж внимательно смотрит на мое лицо. Я поспешно отворачиваюсь, чтобы в очередной раз пересортировать склянки. Вот черт, теперь точно не вспомню, где что стояло… - Извини, у меня… много работы. Самая глупая ложь за всю мою жизнь. Представляю, как Гейл сейчас отреагирует на фразу, в которой слова «я» и «работа» стоят рядом… Однако он почему-то не язвит. Он вообще ничего не говорит – просто подходит ко мне и, только положив обе ладони на мои напряженные локти, негромко произносит: - Мадж, я бы тебя не обидел. Я стою неподвижно, сжимая в руках злополучные склянки, и пальцы у меня побелели от напряжения. Сердце колотится, как ненормальное, и мне кажется, что Гейл прекрасно его слышит. Хоть бы отпустил, что ли… - Ладно. Я поняла, - в конце концов, выдыхаю я, и тогда он разжимает руки. Отступает от меня на пару шагов и спрашивает, обращаясь куда-то в мою спину: - Мир? - Мир, - чуть слышно отвечаю я. И не решаюсь обернуться к двери до тех пор, пока Гейл не покидает процедурную. * * * Когда Люк сообщает, что президент Койн готовит группу для поездки во Второй Дистрикт и оказания помощи нашим союзникам, я уверена, что не поеду. Во-первых, здесь никто не может действовать так, как ему заблагорассудится, а значит, чтобы отправиться туда, нужно предварительно получить разрешение. Во-вторых, даже если бы у меня была возможность принять участие в поездке, я бы от нее отказалась. Потому что туда едет он. После того скомканного разговора в процедурной мы с Гейлом не видимся. И, проанализировав, ситуацию, я понимаю, что так значительно лучше. Да, конечно, я была влюблена в него довольно долгое время. Но то было детское чувство, которое глупо принимать всерьез. Теперь у нас новая жизнь, и не следует начинать ее со старых ошибок. Однако за три дня до планируемого отъезда группы из Дистрикта-13 ситуация кардинально меняется. Альма Койн вызывает меня к себе. Я переступаю порог ее кабинета, нервно раздумывая о том, зачем могла понадобиться президенту. Вряд ли же она таким образом решила познакомиться с подругой своего сына. Но чем еще я могу заинтересовать эту женщину? Впрочем, долго ломать голову не приходится, потому что, как только я усаживаюсь за стол, президент переходит к делу. - Мисс Андерси, - говорит она, прямо глядя на меня. – Я хочу, чтобы вы поехали во Второй Дистрикт. Никаких объяснений за этим не следует, и потому я решаюсь задать вопрос: - Зачем? Альма переплетает пальцы и смотрит мне в глаза. Потом начинает объяснять: - Жители деревень Второго Дистрикта уже перешли на нашу сторону, а вот мнения горожан разделились. Представители так называемой «элиты» по-прежнему не хотят отворачиваться от Капитолия. Вы должны убедить их. - Почему я? - Разве непонятно? – удивляется президент. – Вы, Мадж, были дочерью мэра Дистрикта-12. Первого человека во всем городе и его окрестностях. Но вашу семью не пощадили. Они должны понимать это. Должны понимать, что для Капитолия все равны, и карать будут всех. Я сглатываю и крепко сжимаю руки. Слова этой женщины порождают в душе настоящую панику. Рассказать всем о том, что произошло со мной и моей семьей? Поделиться своим горем с жителями Второго Дистрикта или даже всего Панема? Нет, я никогда на это не решусь. - Я… не могу. - Можете, - спокойно отвечает Койн. – Должны смочь. Наша телевизионная группа поработает с вами. Вам уже подобрали подходящий образ. Что-то вроде Печальной Леди. - Я не могу, - повторяю я, качая головой. Альма Койн поднимает на меня глаза. В ее лице нет ничего, что можно было бы, даже с натяжкой, принять за угрозу, однако голос звучит непреклонно: - Вы сделаете это, Мадж. Вы должны это сделать. И я понимаю, что у меня нет выбора. * * * Не хочу туда ехать! Не хочу, не хочу, не хочу! Стоит представить себе, как я, нарядившись в красивое платье, начну рассказывать всему свету о своих несчастьях, к горлу сразу подкатывает приступ тошноты. И даже возможность снова почувствовать себя не бесполезной ни на что не способной девчонкой, а настоящей леди, меня не радует. Меня уже ничто не радует. Кажется, если бы смогла, я бы сейчас бежала отсюда, сломя голову. Только вот куда бежать? Я же в Тринадцатом – в конечной точке любого путешествия… - Мадж, это ненадолго, - успокаивает меня Люк, подсовывая чашку кофе – напитка, который здесь ценится буквально на вес золота. – Просто потерпи. В конце концов, Китнисс постоянно приходится выступать по телевизору, рассказывая всем подряд о своей личной жизни. - Я не Китнисс, - в очередной раз со вздохом констатирую я. Но Люк реагирует как-то нестандартно. - Ну и хорошо! - Что? - Я говорю, хорошо. Ты – это ты. Большего не нужно. - Не было бы нужно, если бы я хоть что-то из себя представляла, - спокойно отвечаю я. Он смотрит, не веря. - Мадж, ты это серьезно? - Ну, ясно, что не в шутку, - фыркаю я. Забавно, что Люка расстраивает моя заниженная самооценка. – Просто, стараюсь быть объективной… - Глупости ты говоришь, а не стараешься быть объективной, - ворчит он. – Заладила одно и то же: «Я не Китнисс»… Я тоже не Китнисс, так что теперь, повеситься? Я снова фыркаю – на этот раз от смеха. Люк явно доволен произведенным эффектом. - Ну что, с глупостями покончено? - Однозначно. Он поднимается с кушетки, на которой сидел до этого, и идет к рабочему столу. Некоторое время копается в ящиках, а потом достает какую-то прямоугольную коробку и торжественно вручает ее мне. - Вот, подготовил тебе подарок. Открой. Я с любопытством заглядываю в коробку, и снова не могу сдержать улыбки. Это аптечка с полным набором лекарств. - Ничего не перепутал? Я же туда не в качестве врача еду. - Естественно, не в качестве врача. Тем более, что врач из тебя, мышка, честно говоря, фиговый… Но все равно возьми, ладно? Мало ли что, там все-таки война. Я закрываю коробку и ставлю себе на колени, а он уже вытаскивает из другого ящика широкий черный браслет и протягивает мне. - И это тоже. - А что это? - Коммуникатор. Я внимательно разглядываю браслет, недоуменно хмуря брови. Насколько я знаю, коммуникатор – вещь достаточно ценная, и кому попало их не раздают. Кроме того, те, которые я видела раньше, выглядели совсем по-другому. - Экспериментальная модель, - поясняет Люк, демонстрируя мне, как включается устройство. – Боггсу и другим важным шишкам не показывай, а остальные не догадаются. Зато я смогу поддерживать с тобой связь. - Спасибо, - от всего сердца благодарю я и обнимаю его за шею. Возможность поддерживать связь с Люком – это самый лучший подарок, на который только можно рассчитывать. В конце концов, за последние пару месяцев он стал моим единственным другом. - Мне будет не хватать тебя, мышка, - задумчиво говорит Люк, выпуская меня из объятий. Я ничего не отвечаю, но в ту самую секунду мне почему-то вдруг кажется, что мы с ним больше никогда не увидимся.