"Не дайте им умереть"

До самого последнего момента я сомневалась в успехе. Потому что пробраться внутрь тщательно охраняемого объекта – это что-то из области фантастики. И тем ни менее, я здесь. В шахтах. Иду по железнодорожному полотну, раздумывая о том, сколько у меня времени. Если рассчитала дозу снотворного правильно – значит, час. За этот час нужно постараться уйти как можно дальше… То есть, в идеале, хотелось бы добраться до непокорных жителей Дистрикта-2, но я прекрасно понимаю, что это нереально. По счастливому стечению обстоятельств в числе охранников, караулящих выход из пещер на площадь, оказался знакомый мне парнишка. Китнисс представила нас друг другу еще в день моего прибытия и, по-моему, я ему понравилась. Так что когда я заглянула на пост с корзиной булочек и термосом с чаем, Томаш не мог сдержать радости. Что ж, надеюсь, его не накажут… Сама не могу поверить, что я это делаю! Усыпила союзников и забралась в пещеры, чтобы предупредить об опасности врагов. А самое удивительное - мне это удалось. Конечно, я понимаю, что, вероятно, подвергаю себя опасности. Но риск ведь минимален. Вряд ли эти люди такие дикари, чтобы убить меня, не выслушав. А как заложник я не представляю ни малейшей ценности. В пещере очень холодно. Я специально прихватила с собой куртку, но даже она не спасает от этого пронизывающего холода. А свеча, которую я держу в руке, практически не разгоняет мрак. Страшно… все время кажется, что я снова в Капитолии. Сейчас в очередной раз моргну и, открыв глаза, увижу безликую комнату, в которую приходят ОНИ. Увижу Моего миротворца… первого человека, которого я убила. Страшно, но поворачивать назад нельзя. Я должна сделать то, ради чего пришла сюда. Должна предложить им сдаться. Потому что уже завтра утром «Орех» начнут бомбить. Время тянется, как густой сахарный сироп. Иду вперед, ориентируясь по рельсам – они должны привести меня к противникам. Но сколько придется идти, я понятия не имею. В пещере очень тихо. Так тихо, что я слышу шерох собственных осторожных шагов и свое прерывистое дыхание. Правда, иногда тишину нарушает также звук капающей воды, который доносится откуда-то издалека. И больше ничего. Рельсы поворачивают, и я останавливаюсь, не зная, что делать дальше. Вроде бы, на карте этого поворота не было. Хотя я, конечно, могла и не запомнить… Но что же делать? Идти вперед? Повернуть? Как глупо, что я не додумалась перерисовать карту, понадеявшись на собственную память! Ладно, времени на раздумья больше нет, нужно поворачивать… Успеваю сделать один шаг вперед, когда мое плечо вдруг сжимает крепкая рука, и откуда-то из темноты доносится яростный шепот: - Какого черта ты творишь?! Сердце проваливается вниз, ладони мгновенно леденеют, но я не успеваю даже закричать. Один толчок, и я уже прижимаюсь спиной к холодной стене пещеры, а широкая ладонь закрывает мне рот. - Не вздумай орать! Свеча упала на пол и, конечно, погасла, но я и так знаю, кто здесь. Вот только непонятно, как он сюда попал… Медленно качаю головой из стороны в сторону, чтобы он понял, что кричать я не собираюсь. И тогда Гейл убирает руку от моего лица. Правда, вторая продолжает сжимать мое плечо, да так сильно, что уже через пару часов на коже появятся синяки. - Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? – негромко произносит он, но тон такой, что у меня по спине мигом пробегает стайка мурашек. - А ты? - Мадж, не заставляй меня повторять! Градус ярости в голосе повышается, и Гейл легонько встряхивает меня, от чего я ощутимо врезаюсь затылком в камень. На глаза непроизвольно наворачиваются слезы, и тогда я тоже злюсь. - А почему я должна перед тобой… Он снова меня встряхивает, я клацаю от неожиданности зубами и замолкаю. Боли нет, но на языке появляется солоноватый привкус крови – наверное, я прикусила губу и сама не заметила. Судорожно сглатываю, и говорю, наконец, правду: - Я хотела их предупредить. - Врагов? - Людей, которых вы предназначили на убой! Пальцы на моем плече судорожно сжимаются, и я непроизвольно вздрагиваю. - Гейл, пусти, мне больно. - Больно? – переспрашивает он с издевкой. – Это только начало. За твою выходку… - Да что я такого сделала?! – не выдерживаю я. – Я не собиралась вас предавать или еще что-то. Я просто хотела спасти людей! Да, сейчас мы враги, но ведь все могло быть по-другому… - Большего идиотизма в жизни не слышал, - обрывает меня Гейл. – Сейчас же возвращаемся обратно. Если поторопимся, то еще успеем. - Я никуда не пойду! Он судорожно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, и я спешу объяснить: - Это же шахты, Гейл! Они погибнут здесь. Если кто-то и уцелеет при обвале, выбраться будет почти невозможно. Разве ты не понимаешь, насколько это ужасно?! Ты год проработал в шахте. И только за это время было четыре обвала! Ты должен понимать меня лучше, чем кто-либо другой! - Откуда ты знаешь? – отрывисто спрашивает Гейл, и я понимаю, что он действительно удивлен. - Отец следил за жизнью Дистрикта, - отвечаю я и демонстративно дергаю плечом, но он и не думает отпускать. – Я тоже. - Все равно это тебя не касается. - Конечно, не касается! Страдания других людей никогда никого не касаются. Именно поэтому мы и дошли до такого… Гейл, пожалуйста, позволь мне это сделать! - Не говори ерунды! – повышает голос он. – Тебя просто пристрелят. Странно, что до сих пор не пристрелили. Возвращаемся немедленно. - Да какая тебе разница, что со мной будет?! – чувствую, что из глаз вот-вот хлынут слезы. Ведь я почти смогла. У меня почти получилось сделать что-то важное – что-то, что уравновесило бы всю мою бессмысленную жизнь. И откуда он только взялся? - Мне на тебя плевать, - со злостью отвечает Гейл. – Но то, что ты делаешь – это измена. За такое вообще расстреливают. Он отпускает мою руку, и я обессиленно прижимаюсь спиной к стене. Меня бьет дрожь, и слезы уже текут по лицу. А ведь я почти поверила, что получится. Почти убедила себя, что все это не зря… Гейл чиркает спичкой, желая зажечь свечу, и огонек выхватывает из темноты часть его лица. Я подаюсь вперед, чтобы снова попросить его о сострадании, но тут происходит нечто странное. В глубинах горы рождается гул. Он нарастает, нарастает и превращается в какой-то страшный грохот. Своды пещеры дрожат. С потолка сыпется крошка. Спичка гаснет в руках Гейла, а буквально через секунду он хватает меня за плечи и с силой вдавливает в камень, прижимаясь ко мне всем телом. - Не шевелись… Больше ничего не слышно. Грохот нарастает, врывается в уши, заставляет все тело вибрировать. Смутно я припоминаю, что в такой ситуации нужно приоткрыть рот, чтобы сохранить в целости свои барабанные перепонки. Делаю это, но тут же от толчка в очередной раз прикусываю губу. Гейл прижимает меня к стене так сильно, что тяжело дышать. Но с потолка уже сыпется не только каменная крошка, а вполне увесистые булыжники, так что он меня, по сути, прикрывает. Земля ходит ходуном. Гора рокочет. В воздух поднимаются клубы пыли. Вцепившись пальцами в куртку Гейла, я в отчаянии кричу ему: - Что это?! Он отвечает, но я ничего не слышу. И только когда грохот чуть стихает, понимаю, что он сказал. - Бомбят. - Рано же, - я задыхаюсь от ужаса и от того, что его тело по-прежнему вжимает меня в камень. – Обещали… завтра утром. Гейл мотает головой, ничего не отвечая. Но я уже догадываюсь, в чем причина. Кто-то из опоенных снотворным часовых поднял тревогу, и они решили перестраховаться. Но почему Гейл не воспрепятствовал этому? Неужели?.. Неужели он тоже пробрался сюда тайно?! Гул постепенно стихает, и Гейл отпускает меня. В изнеможении сползаю по стене, размазывая слезы по щекам грязными руками. Я опоздала. Я опять не смогла ничего сделать. Я, наверное, навсегда останусь бесполезной. С трудом поднимаюсь на ноги, перехватываю поудобнее сумку, с которой пришла сюда. - Нужно… идти туда. Вдруг кому-то удастся помочь. У меня аптечка… - Оставайся на месте, - командует Гейл. Я не могу видеть его, но чувствую тепло, исходящее от его тела. - Нельзя просто... - Закрой рот, и делай, что я говорю! Я сглатываю, и понимаю, что мне действительно следует помолчать. Гейл не просто зол – он в ярости. Так что под горячую руку лучше не попадаться. Так мы и стоим в темноте. Я прижимаюсь к стене, а он совсем рядом – протяни руку и достанешь. Стоим и ждем неизвестно чего… Проходит, наверное, целая вечность, и откуда-то издалека доносится звук приближающегося поезда. - Бегом! – командует Гейл и тянет меня за руку. От долгого пребывания в одном положении у меня онемели ноги, но я все равно послушно бегу за ним. Гейл двигается в полной темноте, но при этом умудряется правильно находить нужное направление. Я же то и дело спотыкаюсь, и если бы не его рука, давно бы уже растянулась на полу… А потом начинается такое, что мой мозг автоматически отключается, и тело действует, подчиняясь исключительно рефлексам. Я плохо помню то, что происходило тогда. Думаю, это последствия шока. А может быть, самые жуткие картины выветрились из памяти потому, что иначе я бы точно сошла с ума. Не знаю… так или иначе, все видится какими-то урывками. Гейл заталкивает меня в незаметную каменную нишу, и мимо проносится состав. Я отстраненно думаю, что это они – немногие уцелевшие. Те, кого я должна была, но не смогла спасти… Потом мы бежим по рельсам, стараясь не слишком отставать от поезда, но и не попадаться противникам на глаза. На площади стрельба. Гейл тянет меня за руку, ныряет в толпу вооруженных людей. Кто-то падает прямо на меня, и я автоматически пытаюсь поддержать его свободной рукой, но тут же одергиваю ее – рука попадает во что-то горячее и вязкое. Вокруг стреляют. Кто-то что-то кричит. Меня пихают в плечо, и удержаться на ногах удается только чудом. Гейл дергает за руку так сильно, что начинает болезненно ныть плечо. Высокая стена. Забор с порванной проволокой. Деревья. Ноги попадают в какие-то ямы. В груди печет от нехватки кислорода, глаза слезятся. Я почти ничего не вижу. Гейл легко бежит впереди и тащит меня за собой. Почему до сих пор не бросил, понятия не имею… Ветки бьют по лицу. Где-то лают собаки. Издалека слышны выстрелы и вой сирены. Я подворачиваю ногу и вскрикиваю от боли. Гейл наконец-то выпускает мою руку, и я падаю прямо на землю, хватая ртом воздух. Бешеная гонка закончилась. Вот только, где мы находимся, я понятия не имею. Лежу на боку, прижимаясь щекой к жесткой траве, и медленно прихожу в себя. До сих пор не понимаю, что произошло, но теперь я, во всяком случае, могу мыслить здраво. С трудом опираюсь ладонью о землю и сажусь. Голова тут же начинает кружиться, и я судорожно дышу открытым ртом, чтобы не потерять сознание. Вижу Гейла – он сидит совсем рядом, привалившись спиной к стволу толстого дерева. Лицо очень бледное, а на лбу отчетливо видны бисеринки пота. - Что… это… было? - Шахты бомбили. Потом перестрелка. Нам пришлось уносить ноги. Я оглядываюсь – кругом лес. Значит, мы уже за территорией Второго Дистрикта. Далековато унесли ноги, как по мне. Опираюсь на руку, чтобы встать. В глазах темнеет. - Нужно возвращаться. Помочь им. Хоть кому-то… Гейл подается вперед, устремляя на меня горящий взгляд. Выглядит он, как человек, с трудом удерживающийся от убийства. - Ты, правда, ничего не понимаешь или прикидываешься?! - Чего не понимаю? – хмурюсь я. Я знаю, что виновата. Из-за меня мы попали в перестрелку, и чуть не погибли. Но ведь я не хотела этого. Наоборот, я пыталась спасти людей. И Гейл должен понимать, что… Однако его следующие слова буквально выбивают почву у меня из-под ног. - Из-за твоего идиотского каприза, мы оба – дезертиры. Хуже того, мы предатели. И первый же повстанец, который нас увидит, может смело пристрелить.