"Не дайте им умереть"

- Не может быть, - я отчаянно мотаю головой, не желая верить услышанному. – Мы же ничего не сделали. Нужно вернуться и все объяснить… - Если вернемся сейчас, в лучшем случае, окажемся под трибуналом, - отвечает Гейл на удивление спокойно, как для человека, потерявшего дело всей своей жизни. От этого необъяснимого спокойствия мне становится совсем плохо. - Все равно это следует сделать, - упрямо возражаю я. – Я сама все объясню. В конце концов, это из-за меня произошло. А ты вообще ни в чем… Гейл неожиданно смеется, и я замолкаю. Быстро перевожу взгляд на него, стараясь разгадать причину немотивированного веселья. - Мадж, где ты взялась, такая наивная? Правда думаешь, что кто-то будет разбираться? Им плевать, как на твое бывшее положение, так и на мои заслуги. По закону военного времени нас обоих ждет расстрел. Прижимаю ладони к вискам, чувствуя в голове какую-то странную пульсацию. Поверить в то, что говорит Гейл, просто невозможно. Но не верить у меня нет никаких оснований. Что же я натворила… Гейл молчит. Я смотрю на него. И вдруг замечаю то, чего раньше не видела – весь его правый бок пропитан кровью. - Гейл… тебя ранили? - Зацепили, - кивает он и поднимает куртку вместе со свитером. Это «зацепили» выглядит ужасно. Меня мигом бросает в жар, а ладони, наоборот, становятся холодными, как лед. Хочу подойти к нему, но не решаюсь, и только когда Гейл отрывисто спрашивает, есть ли у меня вода, несмело делаю несколько шагов вперед. Вода у меня есть – брала с собой немного, отправляясь в подземную экспедицию. А еще в сумочке аптечка, расческа, носовой платок и мятные конфеты, которыми меня угостили после эфира. Отличный набор для путешествия по лесу. Пока Гейл смывает кровь, я достаю аптечку. Руки так дрожат, что того и гляди уроню. Отличный из меня получился врач – Люк бы сейчас, наверное, повеселился… А вот мне почему-то хочется плакать. - Пуля прошла навылет, - констатирует Гейл и поднимает взгляд на меня. – Спирт и игла с нитками есть? Я судорожно киваю и потягиваю ему необходимое. Хоторн откручивает колпачок бутылочки со спиртом, и щедро поливает рану. На секунду замирает, стискивая зубы, а потом тянется к игле и хирургическим ниткам. - Лучше я, - говорю я, не давая себе возможности подумать, на что именно подписываюсь. Гейл смотрит недоверчиво. - Ты? - Но тебе же будет неудобно. Он не спорит – передает инструменты мне. Я тщательно протираю руки спиртом, смачиваю иглу, распаковываю нитки. Огромным усилием воли дрожь в руках удается унять, а вот голова по-прежнему пульсирует так, что мне приходится кусать губы, чтобы вернуть себя в реальный мир. Интересно, мигрени передаются по наследству? Или у меня сотрясение того, чего нет? Когда игла впервые протыкает его кожу, преодолевая сопротивление, у меня сжимается желудок. Гейл вздрагивает всем телом, и я испуганно спрашиваю: - Больно? Он, не говоря ни слова, поднимает на меня мрачный взгляд. Продолжаю шить. Кусаю губы, дышу ртом, чтобы не чувствовать запаха крови. И каждый раз, когда игла вонзается в плоть Гейла, у меня внутри рождается какой-то спазм. После того, как я в очередной раз спрашиваю, не больно ли ему, Гейл звереет и обещает меня придушить. - Береги силы, - устало советую я, продолжая работать иглой. Он почему-то перестает злиться и фыркает. В конце концов, работа окончена. Я споласкиваю руки водой, оставляя лишь пару глотков Гейлу, а потом достаю из упаковки бинт. Гейл приподнимается, чтобы мне было удобнее делать повязку, так что я с горем пополам справляюсь. Завязываю бинт и почти бегом отхожу от него, пробормотав что-то о том, что мне нужно вытереть руки. Кажется, вот-вот грохнусь в обморок. Стресс, страх, запах его крови… Все это настолько тяжело, что я обессиленно падаю на траву, прижимаясь лбом к стволу ближайшего дерева. Не знаю, что это за порода, но кора у него гладка и как будто холодноватая. То, что нужно. - Эй, - зовет Гейл, касаясь моего плеча. – Эй, Мадж. Я хочу сказать, что ему бы лучше посидеть на одном месте, но язык не слушается. Гейл усаживается рядом – с другой стороны ствола. Спрашивает: - Плохо? Я киваю головой, боясь открыть рот, чтобы не стошнило. В висках стучит, руки дрожат, и ужасно хочется плакать. Представляю, как он сейчас съязвит что-нибудь насчет изнеженных барышень, но Гейл вместо этого вдруг кладет руку мне на плечо и говорит: - Ты молодец. Спасибо. * * * Не знаю, сколько мы с ним сидим у дерева, но если тогда, когда я зашивала его рану, небо только серело, то сейчас солнце поднялось уже довольно высоко. - Нужно уходить, - говорит Гейл, вставая. - Тебе нельзя ходить. - Если останемся здесь, нас найдут в ближайшие пару часов. Скоро они разберутся с погибшими и организуют погоню. Если, конечно, до сих пор этого не сделали. - Ты уверен, что мы должны уходить? – спрашиваю я и тоже поднимаюсь. Голова начинает кружиться, и мне приходится схватиться за дерево, чтобы устоять на ногах. - Другого выхода нет. - А куда пойдем? - Решим по дороге. Спорить нет сил, и поэтому я отпускаю дерево и медленно волоку ноги вслед за ним. Если за нами действительно организуют погоню, им не составит труда нас отыскать. - Взбодрись! – приказывает Гейл, легонько толкая меня в плечо. – Расслабляться нет времени. Я молча киваю и перехватываю свою сумку с аптечкой. Во рту какой-то отвратительный горький привкус, и я сую за щеку мятную конфету. Предлагаю вторую Гейлу, но он только фыркает в ответ. Некоторое время мы идем молча. Шумит ветер в кронах деревьев, щебечут птицы. И невозможно поверить, что где-то совсем рядом люди убивают друг друга. Делаем привал только тогда, когда солнце начинает клониться к закату. Я хочу спросить у Гейла, что он задумал, и куда мы направляемся, но не успеваю – начинает пиликать мой коммуникатор. Нажимаю на кнопку приема, чтобы услышать взволнованный голос Люка. - Мадж! – почти кричит приятель. – Мадж, где ты?! Что происходит?! У меня сжимается горло, а сердце начинает колотиться, как ненормальное. Поэтому ответить удается не сразу. - Люк, я… я наделала глупостей. И теперь… - Глупостей? – недоверчиво перебивает он. – Тебя и Гейла Хоторна подозревают в измене. Вас все ищут. И я полчаса назад своими глазами видел постановление о вашем аресте с припиской «Ликвидировать в случае неповиновения». Что это значит? Что происходит?! Я прерывисто дышу, не в силах сказать ни слова. Значит, Гейл был прав. Значит, наше проникновение в «Орех» действительно приравнено к измене. Но почему? Почему они так поступают? Я-то ладно, но Гейл столько для них сделал. Люк снова зовет меня по имени, спрашивает, где мы, спрашивает, что случилось. Но у меня нет сил ответить. Дар речи возвращается только после того, как приятель говорит, что в стычке Китнисс получила ранение. Я интересуюсь состоянием подруги, старательно избегая отвечать на его вопросы. Мне просто нечего ответить. Люк все-еще пытается что-то понять, однако через пару минут его голос вдруг прерывается. - Мадж, я еще свяжусь с тобой, - быстро бросает приятель и дает отбой. Видимо, кто-то зашел в его комнату. Я выключаю коммуникатор и смотрю на Гейла. Он явно слышал часть нашей беседы. Только не знаю, какую. - Звонил твой дружок из госпиталя? Я молча киваю. - Что сказал? - Сказал, что нас ищут. А Китнисс… ранена. Гейл на секунду сжимает челюсти так, что отчетливо прорисовываются желваки. Потом берет себя в руки и смотрит на меня. - Насколько серьезно? - Не очень. Люк сказал, что ее костюм имел защитные накладки. Цинна все предусмотрел… Может быть, нам вернуться? Он ничего не отвечает. Несколько секунд между нами висит напряженное молчание, а потом Гейл требует: - Отключи коммуникатор. - Что? – хмурюсь я. Не понимаю, зачем это делать, если Люк обещал с нами связаться. Этот коммуникатор – единственная ниточка, соединяющая нас с внешним миром. Если его не будет, мы просто не сможем получать новости и… - Отключи, - бросает Гейл непреклонно, и я в который раз не решаюсь спорить. Когда коммуникатор отключен, я чувствую себя абсолютно беззащитной. Голова уже не болит, но в груди образовалась почти осязаемая дыра, и кажется, что именно туда уходит тепло. Гейл садится прямо на землю, и я замечаю, что на его бинтах уже появилось кровавое пятно. Хочу сделать перевязку, но Хоторн качает головой. - Позже. - А что сейчас? – спрашиваю я, усаживаясь напротив. Для меня по-прежнему остается тайной, что он задумал, и куда мы идем. - Сейчас отдохнем и начнем искать воду. Здесь должна быть река, - спокойно отвечает Гейл. Если честно, это совсем не то, что я ожидала. То есть, пить, конечно, хочется. Но река точно не поможет решить все наши проблемы. - Гейл, - осторожно зову я, готовясь к очередной вспышке гнева. – Ты же не собираешься… остаться жить здесь? - Конечно, нет, - фыркает он. - А что тогда? - Собираюсь исправить то, что ты натворила. - Как? Пару секунд он смотрит на меня, а потом пожимает плечами и тут же морщится от боли. - Пока не знаю. Нужно идти в Капитолий и сделать что-нибудь полезное. Устроить теракт. Попытаться убить Сноу. Придумаем по дороге. Они должны понять, что мы не предавали идеи революции. Ты со мной? Я молчу, кусая губы. Идти в Капитолий через горы, чтобы там погибнуть, кому-то что-то доказывая? Это самое непривлекательное предложение, которое мне делали за всю мою жизнь! Но ведь он все равно поступит по-своему. А главное, я точно не смогу выбраться отсюда сама. Гейл ждет ответа, но я молчу. У нас нет никаких шансов. Мы в абсолютно незнакомой местности. У нас нет еды, воды и практически отсутствуют лекарства. Мы не знаем, в какую сторону идти, а из оружия – только лук Гейла, но он ранен, и вряд ли сможет стрелять. Ничего не забыла? Ах да, каждый встречный, будь то солдат Капитолия или повстанец, может нас убить… Самое время геройствовать. У нас нет шансов. Но сказать об этом вслух я не могу. Поэтому просто киваю: - Да.