"Не дайте им умереть"

Более-менее прихожу в себя я только к ночи. Солнце уже село, и небо быстро темнеет. Ноги гудят от усталости, да и Гейл, который все время шел впереди, начал прихрамывать. Но мы не останавливаемся на привал до тех пор, пока не оказываемся в каких-то зарослях. Вещей у нас нет, так что разбирать особо нечего. Я молча делаю Гейлу перевязку, с радостью отмечая, что его рана, несмотря на достаточно небрежное отношение, смотрится вполне прилично. Во всяком случае, она не воспалена и практически не кровоточит. За весь день мы съели по горсти каких-то безвкусных корешков, которые я выкапывала под контролем Гейла, но голод почему-то не чувствуется. Я насколько устала, и так хочу пить, что ни о чем другом думать просто невозможно. Хотя это только сначала так кажется – как только солнце садится, я понимаю, что еще способна кое-что чувствовать. Страх. Ни холод, ни жажда, ни усталость не могут сравниться с тем ужасом, который сковывает меня с наступлением полной темноты. Лес кажется чужим и враждебным. Он кажется опасным. И пусть этот мой страх не имеет никакого рационального объяснения, он настолько силен, что меня ощутимо потряхивает. Мы ушли довольно далеко от Второго Дистрикта и, скорее всего, здесь есть дикие звери. Но я не могу сказать, что боюсь волка, медведя или, например, кабана. Я просто боюсь. Очень-очень. Сворачиваюсь в клубок на импровизированной постели из веток и листьев, стараясь хоть немного унять дрожь. Гейл не позволил разводить костер (впрочем, у нас все равно нет спичек, так что вопрос этот был скорее риторическим) и даже не стал искать особого укрытия. Может быть, причина в том, что лес здесь – не лес даже, а так, подлесок у подножья гор, не чета нашим. А может, он просто понимает, что прятаться бессмысленно. Если какому-то зверю в темноте посчастливится напасть на наш след, мы оба обречены. Я не спрашиваю. Мне все равно. Мне просто страшно. Уже осень, и если дни пока еще теплые, то ночами, как оказалось, температура ощутимо понижается. Я продолжаю дрожать, уже не понимая толком, страх ли тому причиной или холод. В любом случае, очевидно, что, несмотря на невероятную усталость, заснуть не получится. Лес наполняется шорохами. Где-то трещат ветки, ухает сова, шелестят листьями деревья. Я тихонечко вздыхаю, надеясь, что Гейл уже спит. Но оказывается, что он все слышит. - Мадж! Притворяться спящей нет смысла, и я поднимаю голову, глядя на Хоторна. Точнее, в ту сторону, где он, предположительно, должен находиться, потому что во тьме ничего не видно. - Иди сюда, - зовет он. Недоумевая, что ему могло понадобиться, я медленно ползу вперед, шаря перед собой руками. Почему же ничего не видно-то?.. Правая ладонь натыкается на что-то теплое, и я вскрикиваю раньше, чем понимаю, что это «что-то» - Гейл. - Тише! – командует он, перехватывает мою руку и притягивает меня к себе. – Ложись здесь. - Мне и там было нормально, - лгу я, хотя больше всего на свете хочется вцепиться в его плечи руками и спрятать лицо у него на груди. - Прекрати капризничать и ложись. Так теплее. Я все-еще не шевелюсь, и тогда он привычно фыркает и заверяет: - Ничего личного. Осторожно укладываюсь рядом на ту кучу хвороста, которую подготовил для себя он. Ветки немилосердно давят ребра, но так действительно намного лучше. Во-первых, от Гейла исходит приятное ровное тепло, а во-вторых, когда моя спина прижимается к его груди, ночной лес уже не выглядит таким страшным. И хотя умом я понимаю, что волк или медведь с легкостью загрызет нас независимо от того, в какой позе лежать, инстинкты утихомирились, и сердце уже не бьется, как сумасшедшее. - Спокойной ночи, - шепчу я, не поворачиваясь, и закрываю глаза. Дрожь постепенно уходит, и пульс выравнивается. - Спокойной ночи, - отзывается Гейл, и его теплое дыхание шевелит волосы на моем затылке. Я крепко зажмуриваюсь и вспоминаю о том, как посоветовала себе держаться от него подальше. Но ведь теперь все изменилось, правда? Волей случая мы остались вдвоем, оторванные от союзников и способные полагаться только друг на друга. О какой новой жизни по новым правилам может идти речь в подобной ситуации? Мысли сами собой перекидываются на события, произошедшие в пещере. Вспоминать об этом тяжело, но не вспоминать я не могу. Тем более что на один вопрос ответа я так и не нашла. Почему Гейл пошел за мной? То есть, понятно, что он хотел меня остановить. Но почему сам? Почему он не доложил руководству? Почему подставился? - Гейл, - зову я шепотом, и он слегка качает головой, демонстрируя, что все слышит. – Зачем ты пошел за мной в пещеру? - Сто раз объяснил, - недовольно отзывается Хоторн. – Потому что твое «милосердие» - по сути, измена. - Я не об этом. Хотела узнать, почему ты пошел сам? Можно ведь было отправить туда солдат или… - Если бы о твоей милой выходке узнало командование, тебя бы арестовали. - Но ты же сам говорил, что тебе плевать, что со мной будет, - я пытаюсь повернуться к нему, но Гейл вдруг кладет на меня руку, не давая пошевелиться. Видимо, разговаривать с моим затылком ему нравится больше. Хотя нет, он вообще разговаривать не собирается. - Мадж, а нельзя выбрать более удачное время для болтовни? Спи, давай. - Мне просто интересно, - отвечаю я, предпринимая новую попытку развернуться. Гейл не позволяет, и я злюсь: - Хотя я, кажется, знаю ответ. Ты просто чувствовал себя виноватым передо мной. - С какой это стати? – негромко рычит он, явно доведенный до белого каления. Но меня уже не остановить. - Из-за того, что произошло той ночью. Я зря не захотела все с тобой обсудить. Просто испугалась и… На самом деле… - На самом деле, - перебивает меня Гейл. – Если сейчас же не прекратишь об меня тереться, та ночь покажется сказкой. Понятно? Я мгновенно замираю, чувствуя, как к щекам приливает кровь. От того, что он так близко, становится ужасно неловко. Но вырываться я теперь опасаюсь. - Гейл… можно я вернусь обратно? На «свою» кучу листьев? - Лежи, - нетерпеливо командует он. – И молчи. Я спать хочу. Спорить нет никаких сил, и я покорно замираю в неподвижности. Вскоре Гейл засыпает – его дыхание становится тихим и спокойным. Но как только я делаю попытку выбраться, рука, которая прижимает меня к земле, напрягается, и Хоторн хрипло произносит: - Я предупредил. Приходится сдаться. Я закрываю глаза, думая о том, что точно не смогу заснуть... И тут же проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений. * * * Утром я уже не испытываю особой неловкости. Так хочется пить, что на все остальное просто не остается сил. Расчесываясь после сна, я замечаю, что трава покрыта росой. Не выдержав, провожу по ней рукой, а потом облизываю пальцы. Она потрясающе вкусная. Хоторн с усмешкой наблюдает за мной, но сам тоже протирает росой лицо. А потом обещает: - В ближайшее время мы найдем какую-нибудь реку или ручей. - А если нет? - Если нет… вода содержится в глазах животных. Несмотря на то, что желудок абсолютно пуст, я чувствую неприятный спазм. Наверное, у меня слишком живое воображение… - Извини, Гейл, но я лучше умру от жажды. - Как будто мне хочется высасывать чьи-то глаза, - пожимает плечами он. – Говорю же, найдем реку. - Тогда зачем вообще ты это сказал? - Чтобы ты знала, - фыркает он. Интересно, ему действительно нравится меня смущать, или это паранойя разыгралась? Впрочем, от Гейла можно ожидать чего угодно. Несмотря на то, что я влюблена в него уже несколько лет (точнее, была влюблена, пока не поумнела), общаться с ним мне ужасно тяжело. Каждую его фразу, каждый поступок приходится анализировать несколько раз, да и то, непонятно, удалось ли мне угадать… С Люком, например, все иначе. Знакомы мы всего лишь несколько недель, но Люк уже стал для меня близким другом. С ним мне легко, с ним я могу быть собой. И, говоря по правде, я бы хотела, чтобы Люк был сейчас здесь. То есть, не в том плане, чтобы у него были неприятности. А просто… просто мне необходима поддержка, а от Гейла ее не дождешься. Я уже готова идти дальше, но тут Гейл заявляет, что ему нужно поохотиться. Я сомневаюсь, что он действительно сможет стрелять из лука, но парень только отмахивается. Так что вскоре мне приходится остаться в этих зарослях самой. И, несмотря на то, что сейчас день, а не ночь, сразу становится как-то не по себе. Пожалуй, я даже погорячилась, когда решила, что от Гейла нет никакой поддержки – во всяком случае, рядом с ним мне не страшно. Чтобы как-то скрасить ожидание, я начинаю считать листья на дереве, под которым сижу. Очень хочется, чтобы время прошло быстрее. Успела насчитать ровно две тысячи, и тут что-то происходит. Подлесок погружается в тишину. Птицы замолкают. А потом одна из них громко и испуганно кричит. Инстинктивно я чувствую опасность и быстро поднимаюсь на ноги. Прятаться здесь особо негде, но я все равно заползаю в заросли кустов, царапая руки и лицо, и замираю в неподвижности. Вряд ли кусты защитят меня от сколько-нибудь серьезной опасности, но так все равно спокойнее. Планолет… я вижу его в небе, и тут же сжимаюсь в комочек. Нас ищут. Нас ищут, а Гейл ушел, и я не знаю, где он находится. Что, если его обнаружат? Но ведь я никак не могу предупредить… Планолет медленно движется по небу. На секунду зависает в нескольких десятках метров от меня. А потом зависает снова, но кусты загораживают мне обзор, и я не вижу, что там происходит. От страха гулко бьется сердце и леденеют ладони. Казалось бы, за последние двое суток я натерпелась ужаса, но, как выяснилось, бояться за себя куда проще, чем за другого человека. Наконец, планолет скрывается где-то за горизонтом, и я выбираюсь из кустов. Шепотом зову: - Гейл! Он, конечно, не слышит и не отвечает. Если он вообще здесь… если его не забрали. Если… - Гейл! Иду, куда глаза глядят, просто для того, чтобы не стоять на месте. Сумка с аптечкой бьет меня по ноге, но я этого даже не чувствую. Колени трясутся, в груди зарождается паника. - Гейл! – я уже кричу, несмотря на то, что давала себе зарок не шуметь. Отчаянно оглядываюсь по сторонам, и наконец-то вижу его. Гейл, как ни в чем не бывало, появляется из ближайших зарослей, и недовольно хмурится. Видимо, злится, что я расшумелась. Но мне плевать. Я настолько взвинчена, что делаю то, на что, пожалуй, не решилась бы в других обстоятельствах – подбегаю к нему и бросаюсь на шею. Если бы Гейл и хотел сейчас оторвать меня от себя, ему бы пришлось постараться. Но он, к счастью, не делает подобных попыток. Наоборот, обхватывает меня за плечи. - Планолет… - говорю я, поднимая голову и глядя в его глаза. – Я так испугалась. Я думала… - Я тоже, - отвечает Гейл, не отводя взгляд. Его глаза цвета стали. Цвета зимнего пасмурного неба. Они завораживают. И я не знаю, сколько времени стою неподвижно, прежде чем, опомнившись, решительно отстраняюсь от него. Теперь нам обоим неловко, и говорить о том, что произошло, не хочется. Хотя, с другой стороны, ничего ведь такого не случилось. Я просто в очередной раз осознала, что не выживу здесь без него. А Гейл… что ж, ему, наверное, тоже не хочется оставаться одному. Мы просто нужны друг другу. Временно. Пока не доберемся до Капитолия и не найдем способ геройски умереть, искупая вину, которой лично я не чувствую. А раз так, какой смысл анализировать свои поступки?