"Не дайте им умереть"

В горах мы почти сразу застряли. О том, чтобы штурмовать неприступные вершины, и речи быть не могло – это все равно, что поднять белый флаг и ждать, пока за нами спустится планолет. Но выискивать обходные тропы без карты тоже оказалось нелегко. Я бы одна, конечно, сто раз заблудилась, но Гейл каким-то чудом умудрялся ориентироваться на местности. Правда, чтобы найти подходящую дорогу ему, подчас, приходилось тратить по целому дню. - Давай включим коммуникатор, - однажды попросила я, после того, как мы несколько часов ходили по кругу. Гейл останавливается и смотрит на меня. - Зачем это? - Узнаем последние новости. Попросим у Люка карту. - Соскучилась по своему дружку? – хмурится он. - Дело не в том, что соскучилась. Просто нам нужна помощь… - Обойдемся. Интересно, легко ли быть таким упертым? Ясно же, что с картой мы выберемся отсюда значительно быстрее и, скорее всего, не попадем в беду. - Но ведь… - Мадж, никакая карта нам не нужна. - А я думаю, что нужна. Гейл смотрит мне в глаза, но я не собираюсь отводить взгляд. Не знаю, почему он упрямится, но это же не повод отказываться от помощи. Зима уже близко, и если мы останемся в горах, то рискуем просто не добраться до Капитолия. С каждым днем воздух становится все холоднее, деревья желтеют, а трава – сохнет. В конце концов, Гейл не может этого не замечать. - По-моему, мы договорились, что думать буду я. - Точно, договорились. Только тогда ты не делал глупостей… Гейл, послушай, Люк действительно сможет помочь. И он нас не выдаст. Я уверена. - Ты уверена? – переспрашивает он резко, и я вздрагиваю от неожиданности. Даже если мы и поспорили, с какой стати так злиться? Я же просто предлагаю вариант… - Да, уверена. - И на основании чего ты сделала такие выводы? Если не ошибаюсь, твой дружок раньше не рвался тебя спасать. - Глупости какие, он же в Тринадцатом Дистрикте! - Вот именно. Пусть там и остается. - Да чего ты на него взъелся? – недоумеваю я. – Люк - отличный парень, и если бы он мог… - Терпеть не могу маменькиных сынков, - фыркает Гейл, возмущая меня до глубины души. - А он вовсе не маменькин сынок! Он очень хороший. Ты просто не знаешь… - Ну конечно, - перебивает Гейл. – Откуда мне знать? Я же с ним так близко, как ты, не знакомился. Я открываю рот, чтобы возразить, но замираю, словно громом пораженная. Потому что Гейл смотрит на меня так, словно только что поймал на чем-то аморальном. Ну не может же он… - Ты о чем вообще? Люк – мой друг. И мы с ним вовсе… - Мне все равно, - опять перебивает Гейл и, развернувшись, шагает вперед. Мне ничего не остается, как последовать за ним. Однако просто так оборвать разговор я не могу – слишком возмущена. - А мне вот нет! Потому что ты ведешь себя безобразно. Может, тебе заваривать какие-нибудь успокоительные травки, чтобы на людей не бросаться?! Гейл снова разворачивается и с яростью смотрит на меня. - Тебе напомнить, по чьей вине мы здесь оказались? - А я тебя не просила идти за мной! – выпаливаю я, прекрасно понимая, что этого говорить не следовало. Просто его придирки к Люку и намеки на мои с ним отношения так разозлили… - Отлично, - выдыхает Гейл. – Могу доставить тебя к забору Второго Дистрикта. И пусть дальше с тобой возится твой доктор. - У него имя есть! – сама не понимая зачем, говорю я. - Вот и не забудь позвать его по имени, когда включишь коммуникатор. Только я сначала отойду подальше. - Ты меня здесь не бросишь! - А я тебя и не бросаю. Ты, по-моему, сама так решила. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, тяжело дыша. Ссора, возникшая на ровном месте, как-то очень быстро приобрела угрожающие масштабы. И я даже не знаю, что теперь делать – извиниться или продолжить гнуть свою линию. Честно говоря, мне больше нравится первый вариант – не хочу ругаться с Гейлом. Но мама всегда говорила, что настоящие леди перед мужчинами не извиняются. Хотя… думаю, настоящие леди и в лесу на земле не ночуют… - Гейл, - тихо зову я, мгновенно растеряв весь свой запал. – Я не хочу… возвращаться во Второй без тебя. - А я туда не пойду. Нет ничего глупее, чем попасть под трибунал, когда можешь принести реальную пользу. - Тогда давай просто забудем о том, что наговорили друг другу. Я прошу у тебя прощения… - Мне не нужны подачки! – перебивает Гейл. - Да с тобой невозможно разговаривать! – сама того не желая, я повышаю голос. - Вот и не нужно, - фыркает он и бросает на траву аптечку, которую все это время нес. – Привал. Отдыхай, а я пойду на разведку. И мне ничего не остается, как только остаться на месте. Не понимаю, что с ним произошло. Еще вчера все было нормально. За две недели путешествия мы даже научились как-то ладить. Мы разговаривали, спали рядом, прижавшись друг к другу, даже смеялись вместе, а теперь… И что я такого сказала? Или для Гейла недопустимо даже думать о том, чтобы попросить у кого-то помощи? Сажусь на нагретый солнцем камень и притягиваю колени к груди. Чувствую себя так же паршиво, как в детстве, когда ссорилась с родителями. Вроде бы, и хочется отстоять свою точку зрения, но готова на все, чтобы поскорее помириться. Хотя с Гейлом помиришься, как же… Я сижу в одной позе довольно долго. Потом встаю и начинаю прогуливаться по полянке. Хоторна до сих пор нет. Но не мог же он на самом деле уйти, оставив меня здесь? Это абсолютно не в его характере. Значит, что-то случилось. И мне, наверное, нужно отправиться на поиски… Подхватываю с травы аптечку и решительно иду вперед, стараясь не думать о том, что будет, если мы разминемся. Но далеко отойти не приходится – буквально через триста метров я вижу Гейла. Он почему-то полностью мокрый и лежит на земле. При этом его лук на месте, и сложно поверить, что на него кто-то напал. - Гейл! – кричу я, мигом забывая о том, что злилась на него. Подбегаю, падаю на колени и с трудом переворачиваю его на спину. Тут же накатывает волна облегчения – он жив! Но уже через секунду на смену облегчению приходит ужас, потому что на шее Гейла я могу различить огромный волдырь, которого раньше точно не было. Я знаю, что это. Запомнила, когда смотрела 74 Голодные Игры с участием Китнисс. Именно такие следы остаются после укусов ос-убийц. И подруга как-то говорила мне, что в лесах возле дистриктов гнезда этих тварей по-прежнему попадаются. Непонятно только одно – как предусмотрительный и осторожный Гейл умудрился на них наткнуться?! Внимательно осматриваю его тело, и мне становится совсем плохо. Укусов пять. Пять! Да большинство людей умирает от двух-трех. Странно, что Гейл вообще смог сюда добраться. Дрожащими руками я открываю аптечку и начинаю перебирать лекарства. Их осталось немного, и я не знаю, что использовать. После минутных раздумий решаю вколоть Гейлу обезболивающее и антигистаминный препарат, а на сами волдыри наношу противовоспалительную мазь. Помню, Китнисс использовала какие-то листья, но я ни за что не узнаю их, даже если увижу. А ядовитые жала Гейл, судя по всему, вытащил сам. Полянка, на которой мы оказались, выглядит вполне уютной, и я решаю остаться здесь. Кое-как дотаскиваю Гейла до ближайшего дерева с очень густой кроной, чтобы, в случае появления планолета, нас не смогли заметить. А потом действую абсолютно нелогично – развожу костер. Я понятия не имею, как лечить укусы ос-убийц, но с обычными пару раз дело имела. И помню, что, чтобы не допустить интоксикации организма, больному нужно пить много теплой жидкости. Нагреть воду удается в котелке, который мы нашли среди вещей убитых беглецов из Четвертого Дистрикта. Я завариваю в нем ромашку, бросаю два мятных леденца вместо сахара и стараюсь напоить Гейла. Он хрипло дышит, но в сознание не приходит. Через некоторое время я вспоминаю, что облегчить боль от укуса может грелка с холодной водой или просто мокрая ткань. Бутылка у нас всего одна, и потому я прикладываю ее к самому страшному (на мой взгляд) из укусов, который находится чуть выше его колена, а волдырь на шее накрываю своим платком. Не знаю, как «криотерапия» сочетается с действием мази, которую я использовала ранее, но не могу просто сидеть, ничего не делая. У Гейла жар. Я чувствую это, когда приподнимаю его голову, чтобы напоить чаем. Он делает несколько глотков и тихо, чуть слышно, спрашивает: - Китнисс?.. И почему-то в эту самую секунду я чувствую себя так, словно в окружающем пространстве неожиданно закончился воздух. Он ни разу не говорил о ней вслух, хотя, уверена, не забывал ни на секунду. И я уже привыкла думать… глупости, конечно. Но ведь девушке так просто убедить себя в чем-то, если ей действительно этого хочется… Лицо Гейла вдруг искажается, и он переспрашивает, теперь уже со страхом: - Китнисс?! - С ней все в порядке, - шепчу я, наклоняясь к нему. – И с твоими братьями. И с сестричкой. И с мамой. Это просто кошмары. Гейл на секунду расслабляется. Но тут же его горячие пальцы крепко смыкаются на моем запястье. Двумя руками перехватывая мою ладонь, он утыкается в нее лицом. - Китнисс… ты здесь… Хочу сказать, что я – не Китнисс, но не могу. Дар речи полностью пропал, да, к тому же, щиплет глаза. И больно. Почему-то ужасно больно. Хотя я никогда не считала Гейла своим… Он продолжает крепко держать меня за руку, и мне приходится опуститься на траву рядом, чтобы быть с ним на одном уровне. Глаза Гейла закрыты, дыхание – хриплое и прерывистое. А его сердце колотится так, что я различаю глухие удары, даже находясь на расстоянии в несколько сантиметров. - Люблю тебя… - шепчет он чуть слышно, касаясь губами моей руки. - И я тебя люблю, - негромко отвечаю я, кусая губы. Хочется вырваться и убежать отсюда, как можно дальше. Но я не могу даже этого. Гейл болен, и ему необходима помощь. Он затихает, сжимая мою ладонь. Но буквально через пару минут его начинает бить дрожь. Я хочу забрать руку, чтобы встать с земли и попытаться найти какие-то ветки для «постели», но Гейл не отпускает. - Китнисс! – выдыхает он в отчаянии, как только моя рука покидает его ладони. – Останься! Поэтому я просто снимаю свою куртку и придвигаюсь к нему близко-близко, накрывая нас обоих этим импровизированным «одеялом». От Гейла идет жар, но его по-прежнему трясет. И только прижимая меня к себе, он немного успокаивается. Утыкается лицом в мои распущенные волосы и просит глухо: - Не уходи. - Куда же я от тебя денусь, - выдыхаю я куда-то в район его плеча, а потом сжимаю кулаки так сильно, что отросшие ногти глубоко впиваются в кожу. И от этой мгновенной вспышки боли мне на секунду становится легче.