"Не дайте им умереть"

Просыпаюсь я поздно, потому что заснуть удалось только под утро. Гейла уже не трясет, да и дышит он значительно глубже и спокойнее. Осторожно, чтобы не потревожить, выбираюсь из-под его руки и с удовольствием потягиваюсь. Понятия не имею, сколько сейчас время, но солнце стоит достаточно высоко. Значит, нужно быстро привести себя в порядок и заняться приготовление еды. Ручей находится неподалеку, и я умываюсь в нем, а потом чищу зубы с помощью толченого мела. Та еще радость, честно говоря. Но нам, в любом случае, повезло, когда мы наткнулись на меловую пещеру… Потом расчесываю волосы и иду разжигать костер. В вещах беглецов из Четвертого Дистрикта оказались спички, и теперь даже мне, в случае необходимости, удается развести огонь. Вот и сейчас – пламя разгорелось так быстро, что я даже удивилась. Набрала в котелок воды и, воткнув в землю две толстых рогатины, подвесила его посредине. Причем все это получилось настолько быстро и естественно, что я сама себе поразилась. Все-таки человек может привыкнуть к чему угодно… Еще бы готовить научиться. А то, как бы я ни старалась, получается какая-то малоудобоваримая смесь. И почему я раньше думала, что испортить суп невозможно? В закипающую воду отправляю две полоски вяленого мяса (соль у нас появилась тоже благодаря здешним замечательным пещерам), немного сушеных грибов, зелень и какие-то корешки. Задумчиво помешиваю все это веткой… и едва не переворачиваю котелок, услышав за спиной: - Привет. Гейл приподнялся с земли и опирается на локоть. Выглядит он вполне прилично, если учесть, насколько плохо ему было вчера. Видимо, лекарства все-таки подействовали. - Привет. Как ты? - Нормально. Сколько времени? - Не знаю. День уже. Он находит взглядом солнце и сам себе кивает. Потом как-то слишком внимательно смотрит на меня. - В чем дело, Мадж? Ты не спала? Или ревела? Плохо все-таки жить без зеркала! Глядя в ручей, я почему-то решила, что выгляжу так же, как всегда. Но Гейлу-то виднее… - Не спала. Я боюсь ночевать под открытым небом, ты же знаешь. - Поспи сейчас, - предлагает Гейл. – Я нормально себя чувствую. На самом деле, спать мне не хочется. Но не говорить же правду. - Может быть, позже. Я готовлю. Гейл бросает взгляд в сторону костра и ухмыляется. - Очередная гадость в котелке? Это его привычная шутка, и обычно я на нее не реагирую. Ну, подумаешь - у каждого свое чувство юмора. Но вчерашние страхи и разочарования в сочетании с ночными кошмарами, в каждом из которых Гейл обнимал Китнисс (как минимум) делают свое дело. - Извини, не успела взять у Сальной Сэй рецепт приготовления супа из дохлой собаки! – выпаливаю я и, демонстративно отворачиваясь от него, усаживаюсь на камень. Глупо, конечно, но у меня почему-то глаза на мокром месте. Сижу неподвижно, стараясь не шмыгать носом, чтобы не выдать себя. А Гейл вдруг говорит: - Извини. Я никак не реагирую, и он через пару секунд добавляет: - И за вчерашнее тоже извини. Я не должен был на тебя кричать. Это уже лучше, но я все равно не поворачиваюсь. Только быстро-быстро моргаю, чтобы ресницы поскорее высохли. - Я это съем, - обещает Гейл, видимо, желая окончательно меня задобрить. – Молча. Ни в силах поверить в услышанное, я оборачиваюсь. Гейл смотрит на меня и улыбается. - Так лучше. Злиться тебе не идет. - А почему ты решил, что я перестала злиться? – делано безразличным тоном интересуюсь я. - Вижу. Когда ты злишься, у тебя глаза становятся, как крыжовник. - Такие же круглые? – поражаюсь я. - Такие же зеленые, - смеется Гейл. Он сегодня вообще в поразительно благодушном настроении. Наверное, снилось то же, что и мне. Не хочу об этом думать! - А когда не злюсь? - А когда не злишься, как первые листочки березы. Мне так больше нравится. Мне почему-то неловко. Вроде бы, ничего особенного он не сказал, но это показалось таким… личным. Даже удивительно. Снимаю котелок с огня и, заглядывая внутрь, признаю, что суп действительно выглядит так себе. С другой стороны, Гейл же обещал есть молча… Обедаем мы в полной тишине, а потом я решаю, что пора обработать его волдыри. Мазь, которую мне подсунул Люк, оказалась просто волшебной. Не знаю, насколько она эффективна в других случаях, но в борьбе с ядом ос-убийц показала себя с самой лучшей стороны. Гейл молча наблюдает за тем, как я наношу лекарство на отметины на его ногах, предплечье и спине. Но когда моя рука касается шеи, Гейл перехватывает ее и задерживает в ладони. Внимательно смотрит мне в лицо. - Спасибо. - Не за что, - тихо отвечаю я. Его большой палец поглаживает внутреннюю сторону моего запястья, и от этого у меня по спине бегают мурашки. Гейл продолжает внимательно смотреть на меня. Говорит негромко: - Я ошибся. Они такие не только когда ты злишься… Мне хочется что-то ответить, но губы отказываются повиноваться. Не знаю, что бы было дальше, но тут в одно мгновение на поляне вдруг наступает полная тишина, и я понимаю, что это значит, еще до того, как слышу испуганный крик одной-единственной птицы. - Бегом! – одними губами выдыхает Гейл, и мы, не сговариваясь, бросаемся под защиту скал. По пути я еще успеваю прихватить аптечку, но связка с вещами почивших беглецов из Четвертого остается на поляне. А возвращаться за ней уже некогда, потому что на небе возникает планолет. - Уходим! – командует Гейл. – Давай, за мной. Несмотря на то, что двигаться ему явно тяжело, натренированное тело не подводит. Мы довольно быстро пробираемся между скал, поднимаемся на какой-то пригорок и скрываемся за ним. - В чем дело? – спрашиваю я на ходу. – Они же нас не заметят. - Заметят место стоянки. Начнут искать, - отрывисто отвечает Гейл, все силы которого уходят на то, чтобы двигаться вперед с достаточной скоростью. Я больше не задаю вопросов. И так все ясно. В последнее время мы с ним как-то потеряли бдительность. Поиски подходящих троп в горах оказались настолько сложными и утомительными, что о планолетах (как вражеских, так и тех, что принадлежат нашим бывшим союзникам) думать было некогда. Теперь вот придется расхлебывать. Хочется посмотреть, что там с планолетом, но Гейл не останавливается, и я иду за ним. Только по прошествии часа (как минимум) мы останавливаемся. - Скорее всего, будут прочесывать местность, - негромко произносит он, привалившись спиной к очередному камню. – Значит, придется прятаться. Но нам повезло, что там остались чужие вещи. - Ты точно в порядке? – хмурюсь я, внимательно вглядываясь в его лицо. Несмотря на то, что кожа у Гейла смуглая, сейчас он кажется бледным. - В полном. А ты? - И я. - Испугалась? - Да. - Не бойся, - говорит он, касаясь ладонью моего предплечья, и тут же устало прикрывает глаза. – Прорвемся. Я не сомневаюсь. Благодаря Гейлу мы действительно можем прорваться. Вот только, чем ближе мы подходим к конечной цели своего путешествия, тем чаще я задумываюсь о том, что будет дальше. Гейл ведь сам не знает, что собирается делать в столице. Единственное его желание – помочь революции. Единственное мое желание – помочь ему. Ну и еще выжить бы хотелось… - Что будем делать дальше? – спрашиваю я, внимательно глядя на Гейла. - Сегодня ничего. Будем отдыхать. Если даже нас станут преследовать, сюда вряд ли кто-то сунется. Скорее всего, пойдут по более удобной дороге. А там их ждет неожиданность. Гнездо хорошо замаскировано… Я понимаю, что он подразумевает гнездо ос-убийц, и непроизвольно вздрагиваю. Никогда не имела дела с этими тварями, но боюсь их до дрожи. Я вообще насекомых терпеть не могу – даже безобидных муравьев. А уж насекомые-переродки – это просто кошмар. Солнце уже клонится к закату, и мы перебираемся с открытого места в заросли – там ночью будет теплее. Чтобы не замерзнуть, садимся спиной друг к другу. Облокачиваюсь на спину Гейла и думаю о том, что мне, конечно, значительно удобнее, чем ему – весовые категории-то разные. Но сидеть так настолько уютно, что менять позу не хочется. - Расскажи что-нибудь, - неожиданно просит Гейл, удивляя меня до глубины души. Раньше мы с ним как-то особо не болтали – бывали дни, когда мне вообще казалось, что я скоро разучусь разговаривать. - О чем? - О чем хочешь. Все равно без дела сидим. Когда у меня просят рассказать «что-нибудь», все мысли из головы как по команде выветриваются. Сижу, судорожно соображая, о чем же заговорить, и, в конце концов, произношу: - Я в детстве мечтала о котенке. Подобрала одного на улице и принесла домой, а у мамы оказалась аллергия… Потом я его прятала в старом доме неподалеку от Котла. Было страшно туда ходить, но я все равно ходила… А потом он пропал. Гейл молчит, и мне кажется, что он считает меня ужасно глупой. Чтобы как-то развеять это впечатление, я спрашиваю: - А ты о чем мечтал? Но когда он отвечает, становится еще хуже. - Чтобы не было Голодных Игр. Удивительный он все-таки. Мне вот никогда такое даже в голову не приходило. Я просто знала, что Голодные Игры были, есть и будут, и что я сама, мои дети и внуки будут год за годом подвергаться опасности. Мечтать о том, чтобы все это закончилось, казалось таким же бесполезным, как, например… как, например, мечтать о Гейле. От последней мысли я смущаюсь, и потому не могу выдавить из себя ничего кроме: - Теперь их нет… - Верно, - усмехается Гейл. – Хотя до сих пор сложно поверить. И все-таки Новый Панем уже родился. Я молчу, опустив затылок на его плечо и разглядывая звездное небо. - Мадж, - негромко окликает Гейл. – Ты это чувствуешь? Чувствуешь, что мы теперь живем в новом мире? - Если честно… - я не уверена, что хочу это говорить, но понимаю, что должна. – Если честно… я поменяла бы этот мир на Дина и Шейлин. Это дети моих соседей. Я иногда сидела с ними по вечерам… они погибли во время уничтожения нашего дистрикта. Гейл молчит, а потом вдруг мягко отстраняется и оборачивается. Я готова выслушать очередную колкость, но он говорит только: - Ты совсем не такая, как я думал. - Потому что это уже не я, - пожимаю плечами. – Невозможно остаться прежней, пережив все это. - Мы оба изменились, - откликается Гейл. - Да уж, впору знакомиться заново, - я улыбаюсь, хотя улыбка получается какой-то грустной. Но он вдруг протягивает ладонь. - Ну, давай знакомиться. Гейл Хоторн. Дезертир. Изменник. Беглец. - Мадж Андерси, - отвечаю я и пожимаю его руку. – Бездомная. Бродяжка. Фиговый доктор. А потом мы оба смеемся – впервые за все эти тягостные дни пути.