"Не дайте им умереть"

Руки Гейла стянуты за спиной. Двое миротворцев с автоматами наперевес выводят его на каменистое горное плато. Вокруг – ни души. И даже лес затих в ожидании недоброго. Бегу к ним, спотыкаясь на камнях и ухабах. Пытаюсь закричать, но голос не повинуется мне – вместо крика из горла вырывается какой-то сдавленный хрип. Гейл стоит абсолютно прямо, дерзко вскинув подбородок. Но уже через секунду один из миротворцев бьет его под колени, и Хоторн падает. А потом поднимается автомат и… Я просыпаюсь. Просыпаюсь, тяжело дыша и дрожа всем телом. Пару секунд не понимаю, где я нахожусь, а потом ощущаю привычное теплое прикосновение к своей спине, и с облегчением перевожу дыхание. Осторожно поворачиваюсь на другой бок, чтобы заглянуть в лицо спящего Гейла. Когда он спит, то выглядит совсем не так, как обычно. Черты его становятся менее суровыми, а взлохмаченные волосы смотрятся как-то даже… трогательно. А может, мне так только кажется, потому что я – крайне необъективный наблюдатель. Некоторое время лежу без движения, всматриваясь в его лицо. Остатки кошмара все-еще растекаются по моим венам и артериям, опьяняя страхом. На секунду вдруг кажется, что все это – лишь мираж. На самом деле, я сплю сейчас. А миротворцы и каменистое плато – это реальность. Сердце сжимается от ужаса, и я протягиваю руку, чтобы коснуться Гейла. Чтобы убедиться, что он реален. Глупо, конечно, если учесть, что у меня на талии лежит его рука, но сейчас это кажется необходимым. Его щека впалая и колючая. Периодически Гейл пытается бриться с помощью ножа, но выходит так себе. Впрочем, я уже привыкла. Осторожно провожу пальцами по его скуле. Потом касаюсь челюсти. Я уже убедилась, что он реален, но почему-то не могу просто так убрать руку. Как оказывается, зря – потому что Гейл просыпается. - Мадж? Я поспешно отдергиваю пальцы, ощущая неловкость и почему-то… мгновенный всплеск радости. Понимаю, чем обусловлена радость, и мысленно обзываю себя круглой дурой. Он назвал мое имя, еще не открывая глаз. - Что случилось? - Ничего. Просто… У тебя на щеке что-то было… Комар, наверное. Надеюсь, света луны недостаточно для того, чтобы он заметил, как я покраснела. Щеки просто пылают. Но тут Гейл вдруг улыбается, протягивает руку и повторяет мое движение. - У тебя тоже. Поспешно отстраняюсь от него и поднимаюсь на ноги. Хоторн смотрит с недоумением. Что ж, я действительно веду себя странно. Но не рассказывать же ему про кошмар… - Пить захотелось. Мечтаю, чтобы это прозвучало непринужденно, но голос предательски дрожит. Он выразительно фыркает и переворачивается на спину. Я нахожу бутылку с водой и делаю несколько глотков. Что ж, в горле действительно пересохло, так что это была и не ложь вовсе. Отставляя в сторону бутылку, я нерешительно смотрю на Гейла. - Ложись, - зовет он. – До рассвета еще часа три. Я медленно приближаюсь, не зная, куда прятать глаза. Почему-то в последнее время я постоянно чувствую неловкость, когда он вот так вот на меня смотрит. И вообще, куда мне ложиться? Обычно мы спим на боку, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить крупицы тепла, а теперь Гейл лежит на спине, откинув в сторону правую руку. - Ну, давай быстрее, - торопит он, явно веселясь от души. – Я тебе кое-что покажу. От такого обещания я пугаюсь еще больше. Что, интересно, можно показывать девушке посреди ночи, когда вокруг нет ни души, и только сосны бросают на землю в свете луны причудливые тени? Но делать нечего. Подбираюсь поближе и, ложась на спину, осторожно устраиваю свой затылок на его плече. - Смотри, - негромко говорит мне Гейл. Я поднимаю глаза к небу и замираю от восторга. Звезды над каменистым плато выглядят просто волшебно. Они удивительно яркие и огромные. Кажется – протяни руку и достанешь. Но, в то же время, ясно, что холодные искорки находятся очень-очень далеко, и от этого становится капельку грустно. - Ты… хотел показать мне звезды? - Звезды. Осенью они не менее красивы, чем летом. А в такие ясные ночи кажется, что кроме этих звезд в мире нет вообще ничего настоящего. Я уже расслабляюсь, но тут он абсолютно равнодушным тоном интересуется: - А ты на что рассчитывала? Я снова краснею до ушей. Некоторое время молчу, надеясь, что Гейл все поймет правильно. А потом, желая отвлечь его от посторонних мыслей, прошу: - Расскажи о звездах. Сначала он выразительно хмыкает, но затем все-таки начинает говорить. И под его рассказ я, наконец, засыпаю снова. * * * А утром реальность обрушивается на нас, словно снежная лавина в горах. Сразу после завтрака мы трогаемся в путь и почти до полудня идем по руслу какого-то ручья. Выходим в довольно большому озеру, в которое впадает этот ручей… и нос к носу сталкивается с ними. Это два миротворца из Капитолия. Оба вооружены, быстры и очень опасны. Еще до того, как Гейл вскидывает лук, нас берут на прицел. И я вижу, как напрягается его тело, когда Хоторн готовится к своей последней схватке. - Стоять смирно! – кричит один из солдат. – Оружие на землю! В голове сами собой вспыхивают картины ночного кошмара. Желудок сворачивается в тугой узел, пальцы рук холодеют. И, наверное, именно от ужаса я делаю то, что делаю. - Слава Богу! – выдыхаю я, шагая вперед, прямо на дула автоматов. – Мы уже не чаяли кого-то найти в этой глуши! Вы за нами приехали? Миротворцы смотрят с недоумением. Наверное, такими речами их встречают редко. Но я не собираюсь останавливаться – оборачиваюсь к Гейлу и преувеличено жизнерадостным тоном заявляю: - Том, милый, я же говорила, что нас спасут! Нас просто не могли бросить здесь. Вы же отвезете нас в Капитолий, правда? Потому что эта место – жуткая дыра! Я не помню, когда видела зеркало. А маникюр… - Леди, леди, - перебивает меня миротворец, который, судя по всему, является в паре главным. – Успокойтесь! Поясните, кто вы такие, и что здесь делаете? Гейл хмурится, но я не даю ему ни малейшей возможности открыть рот. - Как это кто? Вы разве не нас искали? Мы же сбежали из Второго Дистрикта, когда пришли эти ужасные повстанцы. Да нас там чуть не убили! И, конечно, за пределы дистрикта выходить было нельзя, но ведь чрезвычайная ситуация! Вот муж и решил рискнуть. Мы направлялись в Капитолий, чтобы попросить защиты, но… Не знаю, откуда это все берется. Видимо, включились какие-то скрытые резервы, о которых я даже не подозревала. Раньше, чтобы соврать другому человеку мне приходилось прикладывать максимум усилий. И все равно он понимал, что я говорю неправду. Сейчас же шпарю, как по писаному. Даже не останавливаюсь. - Леди! – снова перебивает миротворец, явно утомленный моей болтовней. – Говорите по существу. Как ваша фамилия? - Джонсон. Мистер и миссис Джонсон. А вы… - Помолчите немного! Сейчас мы наведем справки о вас в штабе. Оставайтесь здесь. Оставив напарника наблюдать за нами с почтительного расстояния, он отходит в сторону и некоторое время нажимает кнопки на своем браслете. - Мадж? – шепотом спрашивает Гейл, явно пораженный до глубины души. - Все идет по плану, - одними губами выдыхаю я. А что, мало ли, насколько безумный у меня план. – Не может быть, чтобы там не было ни одних Джонсонов. Миротворец возвращается и бросает нам: - Нет связи со штабом. Пока идемте с нами, а там разберемся. - Вы отвезете нас в Капитолий? – мгновенно интересуюсь я. – Имейте в виду, мне необходим парикмахер… - Миссис Джонсон! – почти рычит он. – Просто следуйте за мной. Я демонстративно пожимаю плечами и, роняя что-то вроде «какие тут все нервные», беру Гейла под руку. Теперь нужно просто улучить момент и сбежать. А с этим Хоторн непременно справится. Однако, как оказывается, я рано радовалась. Взгляд старшего из миротворцев вдруг задерживается на отвороте куртки Гейла, и глаза его мигом сужаются. - А это у тебя что, парень? Я тоже смотрю туда, и чувствую, как сердце пропускает два удара. Нашивка с Сойкой-Пересмешницей. Как я могла про нее забыть? - Иди-ка сюда! – негромко командует миротворец, поводя автоматом. - Послушайте, это просто ошибка, - хрипло говорю я, уже понимая, что мы провалились, и голос больше не звучит убедительно. – Мы нашли эту одежду и… - Молчать! Я послушно замолкаю и только сильно-сильно сжимаю запястье Гейла. Он стоит неподвижно, и я чувствую, что каждый его мускул напряжен. Когда-то давно я видела по телевизору репортаж об охоте капитолийцев. Я была маленькой, но навсегда запомнила несколько кадров. Кадров, на которых загнанный в западню волк насмерть бился со стаей псов. И почему-то именно сейчас эти картины мелькают у меня перед глазами. - Иди сюда, - повторяет миротворец, глядя прямо на Гейла, а потом переводит взгляд на меня. – А ты оставайся на месте. Гейл пытается сделать шаг вперед, но я изо всех сил сжимаю его запястье. Кажется, выпущу, и потеряю его навсегда. - Я что, должен повторять? – злится миротворец. - Мадж, - негромко и очень спокойно говорит Гейл, пытаясь стряхнуть мою руку. Но меня словно парализовало. Буквально две минуты назад я болтала без остановки и прокручивала в голове всевозможные способы побега, а сейчас просто застыла. Кровь стучит в ушах, а пальцы сжаты так сильно, что, кажется, хватка никогда не ослабнет. - Хватит дурить, парень! – рычит миротворец и поднимает автомат, направляя дуло мне в лоб. – Или я пристрелю твою женушку. Или кто она там… Не страшно. Почему-то совсем не страшно. Только крепче сжимается рука на его запястье. Гейл пытается разогнуть мои пальцы, но я отчаянно мотаю головой. - Нет! - Мадж, отпусти, - тихо говорит он. - Нет! От былого запала не осталось и следа – меня всю трясет. Не знаю, какие там скрытые резервы моего организма активировались сразу после встречи с врагами, но сейчас они явно исчерпали себя. Все, что я могу – это цепляться за руку Гейла. Он прикладывает больше усилий, и все-таки отрывает меня от себя. Это вызывает приступ почти физической боли. Я подаюсь вслед за ним, но Гейл уже шагает в направлении ухмыляющегося миротворца. Тот, наверное, хочет его обыскать, потому что сразу они этого не сделали, сбитые с толку моей ложью. Сейчас будет обыск, а потом… И тут у меня в голове что-то щелкает. Нас не обыскали. У Гейла просто забрали лук. А пистолет беглецов из Четвертого Дистрикта до сих пор находится во внутреннем кармане моей куртки… Гейл подходит к старшему по званию миротворцу. Младший, который, по идее, должен охранять меня, во все глаза наблюдает за начальством. И тогда я решаю пойти на риск. Рука ныряет в куртку, и в ладонь утыкается твердая рукоять пистолета. Я делаю рывок и вскидываю его. А потом нажимаю курок… Я не умею стрелять. Откуда бы? Но промахнуться с такого расстояния практически нереально. Правда, моя пуля, которая должна была пробить грудь миротворца, лишь задевает его плечо. Но это дает Гейлу несколько секунд. Быстрый наклон, и у него в руке появляется охотничий нож, который ранее был спрятан за голенищем сапога. Резкий рывок, и лезвие входит в шею не успевшего опомниться миротворца. Тот еще хрипит в предсмертных судорогах, а Гейл уже оборачивается… и тут же крепкие руки обхватывают меня за плечи, а в висок утыкается дуло автомата. - Не подходи! – в панике кричит младший по званию миротворец. – Я выстрелю! Гейл останавливается и демонстративно поднимает руки. Делает два шага вперед, и миротворец за моей спиной сразу же начинает нервничать. - Положи нож! - Ладно, - спокойно отвечает Гейл и медленно наклоняется… чтобы потом молниеносно разогнуться и метнуть клинок. Миротворец вздрагивает всем телом, замирает и медленно валится назад. Я оборачиваюсь и вижу, что из его правой глазницы торчит рукоять ножа. Желудок немедленно подскакивает к горлу, и я поспешно отвожу взгляд. Правда, тошнота от этого не проходит. Гейл, не глядя на меня, подходит к мертвому миротворцу и вытаскивает нож из его глазницы. От звуков, которыми это сопровождается, я не выдерживаю – отступаю буквально на пару шагов, и меня выворачивает наизнанку. Желудок уже пуст, но все-еще сотрясается спазмами, когда неизвестно откуда появившийся Гейл молча собирает мне волосы, придерживая их на затылке. Мне неприятно, что он видит меня в таком состоянии, но от тепла его рук становится чуть-чуть легче. С трудом выпрямляюсь, и Гейл протягивает мне бутылку с водой. Замечает мои дрожащие руки и откручивает крышку сам. Я умываюсь, полощу рот и, в конце концов, делаю несколько глотков. Желудок, вроде бы, успокоился. Хотя смотреть на мертвых врагов я все-еще боюсь. - Легче? – спрашивает Гейл, когда я отдаю ему бутылку. - Вроде бы. Он отводит меня подальше от места, где разыгралась трагедия, и усаживает на большой валун. - Мадж? Ты в порядке? Я поднимаю на него глаза. Мы только что убили двоих человек. Но это не последние враги, которые могут явиться по наши души. Вокруг малопроходимые горы и никакого намека на человеческое жилье. Уже середина осени, и с каждым днем ночевать под открытым небом становится все холоднее. Меня знобит и подташнивает. - Да, - с усилием выдыхаю я. – Да, в порядке. - Хорошо, - серьезно кивает Гейл. – Я сейчас вернусь туда и приберу. Не нужно, чтобы их быстро нашли – это может вывести на наш след. Побудешь одна? Я не хочу оставаться в одиночестве, но и на берег озера возвращаться страшно. Слишком много крови. Слишком много смертей. И не нужно напоминать мне, что сейчас война, и такое в порядке вещей. К этому не привыкнешь. - Мадж, - говорит Гейл, внимательно глядя мне в лицо. – Они бы убили нас. Ты здорово придумала про бегство от повстанцев, но даже это не помогло бы. У нас не было выхода. - Я понимаю. - Тогда соберись! – командует он, крепко сжимая мои плечи. – Давай же, не раскисай. Ты нужна мне. Я вздрагиваю и поднимаю голову. Последние слова Гейла стали полнейшей неожиданностью. То есть, ясно, конечно, что он имеет в виду – я нужна ему здесь и сейчас. Но все-таки не отреагировать на них невозможно. - Я в порядке, Гейл. Все нормально. - Отлично, - кивает он, отпуская мои плечи. – Жди здесь. И возвращается обратно на берег озера, чтобы скрыть следы нашего очередного преступления.