"Не дайте им умереть"

- Думаешь, они были здесь вдвоем? – спрашиваю я где-то через час после того, как мы ушли от злополучного озера. - Скорее всего, нет. Они прилетели на том планолете, который мы видели два дня назад, и прочесывали окрестности. Похоже, ищут беглецов из захваченных дистриктов. - Повезло, что не наши, - тихо произношу я, боясь даже подумать о том, что было бы, столкнись мы в этих горах с представителями сопротивления. Гейл лишь кивает в ответ. Вечером, когда останавливаемся на привал, он предлагает сам приготовить ужин. Я кошусь на парня с подозрением – подобные любезности как-то не в его духе. Однако спорить нет сил, потому что прошедший день вымотал меня до основания. И пока Гейл что-то делает у костра, я сворачиваюсь клубочком на подстилке из листьев и просто лежу, глядя в сгущающиеся сумерки. - Иди есть, - зовет Гейл, но я не шевелюсь. - Спасибо, не хочется. - Глупости, - фыркает он. – Тебе нужны силы. Я молчу. После пережитого стресса мной завладела полнейшая апатия. И дело, наверное, не только в том, что мы едва не погибли – в конце концов, последние несколько месяцев моей жизни изобилуют опасностями. Просто я невероятно устала. Устала бояться. Устала переживать. Устала скрывать свои настоящие чувства – отчаяние, неуверенность, ощущение собственной никчемности, страх одиночества… - Поднимайся, - говорит Гейл, подходя ко мне. - Я, правда, не хочу есть. - А я не спрашиваю, - в своей излюбленной манере предупреждает он и крепко берет меня за плечо. - Гейл, отпусти, - прошу я, притягивая колени к животу. – Дай мне просто полежать спокойно. - Если ты думаешь, что буду с тобой церемониться, - заявляет Гейл, - то глубоко заблуждаешься. Я – не твой докторишка. От возмущения я вскидываю голову. - К чему ты вспомнил Люка?! - Я вспомнил? По-моему, это ты сказала. Резко сажусь на куче листьев и дергаю плечом, чтобы сбросить его руку. - Гейл, я же, кажется, просила не цепляться к человеку, которого ты даже не знаешь! Он смотрит на меня и вдруг улыбается. Потом хлопает по плечу. - Да расслабься, Мадж. Я просто хотел привести тебя в чувства. Видишь, как пришлось защищать дружка, ты сразу вскочила. Действительно, апатия отступила. Но зато теперь я возмущена до глубины души. - Странные у тебя методы! - Какие есть. Пойдем ужинать. Я больше не спорю. Подхожу к тому месту, где совсем недавно горел костер, и устраиваюсь прямо на пожухлой траве, поджав под себя ноги. Холодно. Угли еще хранят тепло огня, и я протягиваю к ним ладошки. - Жаль, что нельзя оставить костер. - Мы и так рискуем, разводя его, - пожимает плечами Гейл. – Дым могут заметить. Дать куртку? - Нет, спасибо. Угли уже почти не греют, и я вынуждена придвинуться еще ближе. - Гейл, как ты думаешь, мы доберемся в Капитолий до первого снега? - Конечно, - уверенно кивает он. – Мы сейчас должны быть рядом с Первым Дистриктом. Еще пара недель, и будем у цели. Я молча раздумываю над его словами. Означает ли это, что нам осталось жить две недели? В Капитолии спрятаться будет негде. Миротворцы непременно обнаружат нас и убьют. А если столица уже захвачена, это сделают повстанцы. Мысли о будущем навевают тоску, и я делаю все возможное, чтобы отвлечься. Умываюсь водой из бутылки и кое-как чищу зубы, расчесываю волосы, подпиливаю сломанный ноготь кусочком шероховатого камня. Ловлю насмешливый взгляд Гейла и возмущенно интересуюсь: - Ты мог бы не наблюдать за мной в такие моменты? - Ты очень забавно точишь когти, - ухмыляется в ответ Хоторн. – Милая привычка. Чего я еще о тебе не знаю? - А что ты обо мне знаешь? Хотя нет, не отвечай, я не уверена, что хочу это слышать! - Тогда сама расскажи. - Что? - Что угодно. Например, ты встречалась с кем-нибудь? От неожиданности я вздрагиваю и поднимаю на него взгляд. Гейл выглядит искренне заинтересованным, но в глазах горят странные огоньки. Все ясно, в очередной раз решил вогнать меня в краску. Делать ему больше нечего, что ли? - С чего вдруг такие вопросы? - Ну, мне казалось, девчонки любят об этом болтать. - Я нет. - Значит, нет. Странно, ты симпатичная. Знаю, что нужно промолчать, но почему-то не получается. - Я встречалась с парнем, но тебя это не касается. Я действительно встречалась с одним из одноклассников. Целых три раза. Мы вместе ходили в кафе и ели мороженное. А потом он позвал меня целоваться под деревом, а я отказалась. Не сказать, что это самые приятные мои воспоминания. - Да? И с кем же? - Ты его не знаешь. - С докторишкой? - Отстань от Люка! – злюсь я. – Он здесь не при чем. - Ну, это же про него ты чаще всего говоришь, что я его не знаю, - уже откровенно веселится Гейл. Я открываю рот, чтобы ответить какой-то колкостью, но понимаю, что он только этого и ждет. Делаю над собой усилие, и героически молчу. Гейл некоторое время ожидает ответа, а потом покладисто кивает. - Ладно, это не твоя тема. Давай поговорим о другом. Откуда тебе известно, что за то время, пока я работал в шахте, было четыре обвала? Вот ведь угораздило вспомнить! Я тогда сказала сгоряча, но даже подумать не могла, что он запомнит. И к чему вообще сейчас об этом спрашивать? - От отца. Он интересовался всем, что происходит в дистрикте. - И докладывал тебе? - Почему нет? Может, я планировала со временем занять его место. - Не смеши. - А что, Койн можно, а мне – нельзя? - Ты, в отличие от Койн, не умеешь хитрить, - фыркает Гейл. – Я тебя там видел. Один раз, когда нас поднимали на поверхность после аварии. Думал, случайно мимо проходила. - Я и проходила. - Ну, конечно… - Ладно, - выдыхаю я, ни в силах терпеть эти издевательства. – Скажу правду. Я переживала за твоего друга Тома. У меня к нему нежные чувства. Доволен? - Абсолютно, - кивает Гейл. – Ты уже минут пятнадцать сверкаешь глазами, вместо того, чтобы смотреть в одну точку. Я собираюсь ответить что-то резкое, но не произношу ни слова. Потому что это правда. Я действительно отвлеклась от всего происходящего с нами, взбодрилась и прекрасно себя чувствую. Своими неуместными расспросами Гейл смог переключить меня абсолютно на другую волну. И, наверное, я должна его за это поблагодарить. - Идем спать, - зовет Хоторн, поднимаясь на ноги. – Или ты не наговорилась? - Наговорилась на два дня вперед, - отвечаю я. Злиться на него не получается – в последнее время наши отношения стали почти дружескими. После жуткой ночи, когда Гейл страдал от яда ос-убийц, он, кажется, принял меня. И сегодняшнее происшествие, насколько бы ужасным оно ни было, сблизило нас еще больше. Теперь мы с ним не просто два человека, волей случая оказавшиеся в безвыходной ситуации. Мы – одна команда. И хотя я прекрасно понимаю, что все это временно, что мы просто нужны друг другу, чтобы выжить, я все равно почти счастлива… А когда грудь Гейла прижимается к моей спине, ощущение счастья становится полным. * * * Дождь хлынул неожиданно – именно тогда, когда мы были абсолютно к этому не готовы. Скалы с гротами и пещерами остались далеко позади - мы с Гейлом уже два дня шли по какому-то лесу. И вот теперь этот лес заливает водой, а нам даже спрятаться негде. Сначала мы хотели переждать ненастье под деревьями, но очень скоро дождь превратился в ливень, и даже самые густые кроны перестали защищать от потоков ледяной воды. - Идем дальше! – почти кричит Гейл, чтобы его голос не растворился в шуме дождя. – Нельзя стоять на месте. Я продрогла так, что не могу ответить – слишком громко стучат зубы. Штаны мокрые насквозь, в ботинках хлюпает, да и куртка почти полностью пропиталась водой. Дождь льет стеной, и я практически не ориентируюсь в пространстве. Только время от времени кручу головой, чтобы отыскать в пелене дождя Гейла и идти за ним. Очень скоро я перестаю понимать, где мы находимся. Лес то ли закончился, то ли нет. Знаю только одно – под ногами грязь, и идти очень сложно. Ступни то и дело вязнут, и мне приходится останавливаться, чтобы вытащить ботинки. В конце концов, Гейл не выдерживает и сжимает мою руку. Теперь он почти волочет меня за собой. Что-то говорит, но за шумом дождя ничего не слышно. А переспросить я не могу – челюсти свело от холода. Холодно. Очень холодно. Я не чувствую пальцев ног. Промокшая куртка давит на плечи. Волосы облепили лицо, мешая смотреть по сторонам. Хочу убрать их, но не могу поднять свободную руку. В одном месте я чуть не падаю на землю, но Гейл вовремя подхватывает меня. Стаскивает свою куртку и набрасывает мне на плечи. Зачем? Она ведь тоже насквозь мокрая… Холодно. Темно. Мокро… Во время нашего путешествия по лесам и горам мы часто купались в реках и озерах. Вода там тоже была очень холодная, но все же не настолько. Отстраненно вспоминаю о том, как решительно забиралась в водоем, чтобы смыть с себя походную грязь. Сейчас думать об этом почти так же приятно, как о горячей ванне. Ноги разъезжаются в грязи. Гейл волочет меня вперед, обхватив за плечи. Дождь льет и льет… И я не знаю, сколько времени все это продолжается. Внезапно картинка перед глазами меняется. Из пелены ливня выныривает сначала покосившаяся калитка, а потом - стена какого-то строения. Неужели Гейл решил вломиться в чужой дом? Собираюсь с силами, чтобы задать этот вопрос, но вдруг понимаю, что мне все равно. Только бы укрыться от дождя. Темное помещение. Пахнет сыростью. Но сверху уже не льет. Гейл опускает меня прямо на пол у стены, и куда-то идет. Я хочу крикнуть ему, чтобы остался, но не могу. Печь. Треск сучьев. Кажется, должно стать тепло, но я ничего не чувствую. Гейл подходит, поднимает меня на ноги. Сбрасывает на пол свою куртку и что-то говорит. Я делаю над собой усилие, и, наконец, слышу его. - Раздевайся, Мадж! – требует Хоторн. – Давай, скорее. Одежда мокрая, ее нужно снять. Гейл стаскивает свитер, а потом футболку. Сбрасывает сапоги, берется за ремень брюк. Я стою, вцепившись пальцами в отвороты своей куртки, и не могу пошевелиться. От холода меня парализовало. - Ну же, Мадж! – он уже стащил брюки, а я даже не нашла в себе сил отвернуться. – Так нужно. Понимая, что добиться от меня ответа не удастся, Гейл сам расстегивает мою куртку и отбрасывает в сторону. Потом почти насильно усаживает меня на пол, чтобы избавить от ботинок. Я не чувствую ступней, но когда Гейл начинает растирать их, сначала в пятке, а потом и в пальцах появляются какие-то покалывания. Кое-как приведя в порядок мои ноги, он подхватывает меня подмышки и поднимает. Где-то на уровне подсознания возникает чувство вины из-за того, что Гейлу снова приходится со мной возиться, но я слишком устала и замерзла, чтобы сопротивляться. - Соберись! – требует он нетерпеливо. – Ты должна раздеться. Я все-еще не могу очнуться. Холод так глубоко пустил корни в моем теле, что избавиться от него уже почти невозможно. Видимо, осознав, что толку от меня все равно не будет, Гейл сам снимает с меня свитер. Потом дергает застежку на моих штанах, и тут я резко прихожу в себя. - Нет! - Наконец-то, - облегченно выдыхает он. – Давай сама. - Я не… - Мадж, не дури! У тебя будет пневмония. Впервые слышу, что пневмония может начаться от мокрых штанов. Но проверять как-то не хочется. Я медленно соображаю, что делать дальше. Одежда просто ледяная, и Гейл, наверное, правильно сделал, что снял ее. Но я же не могу… не при нем… лучше уж… - Черт тебя возьми! – раздраженно рявкает Гейл. – Неужели нельзя хоть раз меня послушать! Собираюсь возразить, но он не дает мне такой возможности. Кое-как, особо не заботясь о ее сохранности, сдирает с меня мокрую одежду, а потом буквально насильно тащит к печи. Я успеваю только прижать руки к обнаженной груди. Тепло… Господи, как тепло… В печи весело полыхают дрова, и я буквально чувствую, как начинает оживать закоченевшее тело. Меня все-еще трясет, но уже значительно меньше. Но и туман в голове начинает рассасываться. Я чувствую, как Гейл ладонями растирает мне плечи и спину, но не могу его остановить. И только потом, когда он убирает руки, нахожу в себе силы спросить: - Где… мы?.. Гейл стоит прямо за мной, и я не решаюсь обернуться, чтобы посмотреть на него. - Не знаю. Наверное, возле Первого Дистрикта. Дом похож на брошенный, но все необходимое для жизни здесь есть. В любом случае, выбирать не приходилось. Ты чуть не умерла там. Опираюсь рукой на стену, чтобы удержать равновесие, и утыкаюсь в нее лбом. Стена теплая. Хочется прижаться всем телом и так замереть. - Отвернись, пожалуйста, - шепотом прошу я, как только возвращается голос. Ситуация ужасно неловкая. И я прекрасно понимаю, что не забуду этих минут никогда в жизни – даже если воспоминания о ливне из памяти сотрутся. - Я не смотрю. Чуть поворачиваю голову, и краем глаза замечаю, что Гейл действительно отвернулся. А еще замечаю, какой он красивый. Несмотря на то, что все тело покрыто шрамами, он выглядит совершенным, словно древняя статуя. А отблески пламени играют на коже, придавая ей какой-то совсем уж фантастический оттенок. Гейл поднимает голову и ловит мой взгляд. А я мгновенно впадаю в панику. Здорово получилось – его попросила отвернуться, а сама глазею! Отвожу взгляд и смотрю в огонь. - Что, если хозяева вернутся? - Ты, правда, думаешь, что в такую погоду они могут гулять по улице? Посмотри вокруг - дом покидали в спешке. Наверное, это связано с приходом к власти повстанцев. Гейл говорит очевидные и разумные вещи, что, по идее, должно меня успокоить. Вот только он подходит все ближе, и каждая клеточка моего тела готова отозваться на это движение. - Как ты? – спрашивает Гейл у меня над ухом. – Отошла? - Да… Спасибо тебе… Я… мне нужно… что-то надеть… - Ничего тебе не нужно, - отвечает он, и в голосе я слышу чуть заметную насмешку. – Иди ко мне. Ладони Гейл опускаются мне на бедра, а своей обнаженной спиной я чувствую его грудь. Почему-то его тело значительно теплее, чем мое, а дыхание, которое касается моего уха, кажется почти обжигающим. Перекинув копну мокрых волос мне через плечо, Гейл обхватывает меня вокруг талии, прижимая к себе. Я в панике. Сердце колотится так, что слышно, наверное, на весь дом. В ушах шумит, к щекам прилила кровь. - Так тепло? – негромко спрашивает он. - Отпусти меня… пожалуйста. На больше меня уже не хватает. Кажется, еще немного, и потеряю сознание. - Если хочешь, отпущу, - не спорит Гейл и касается губами кожи под моим правым ухом. – Отпустить? Ладони, которые до этого лежали на моем животе, поднимаются вверх, легко-легко касаясь моей груди. Я замираю, ни в силах пошевелиться. - Ну же, Мадж, - негромко говорит Гейл. – Мне тебя отпустить? Вместо ответа я запрокидываю голову и чуть поворачиваюсь в его сторону. И он меня целует. Теперь по-настоящему.