"Не дайте им умереть"

Мой безумный план сработал лишь частично. Псы действительно взяли мой след, но никаких загонщиков с ними не оказалось. Да и вообще собак было только четверо, а это никак на свору не тянет. Скорее всего, они просто отбились от остальных… Сижу на ветке высокого дерева неизвестной мне породы, обняв ее руками и ногами, как мишка коала, которого я однажды видела по телевизору. Как я сюда забралась, до сих пор понять не могу. Просто, когда услышала совсем рядом яростный лай, у меня, откуда ни возьмись, появились силы. И успела как раз вовремя – чуть-чуть замешкалась бы, и прощай полступни. Псы караулят под деревом. Они мощные, с большими лапами и широкими спинами. Совсем не похожи на обычных гончих. Видимо, это какие-то особые сторожевые собаки Первого Дистрикта. Сидят животные тихо, но с меня не сводят глаз, так что спуститься отсюда – без вариантов. И почему я такая глупая?! Неужели нельзя было оставить на поляне не пистолет, а что-нибудь другое? Такое, что мне бы сейчас не пригодилось. А теперь, из-за собственной недальновидности, я осталась без оружия. И просижу здесь, наверное, до тех пор, пока за собаками не явятся их хозяева. Так себе перспектива. Отстраненно думаю о том, что Гейл должен меня искать. Что будет, если он наткнется на этих чудовищ? Успокаивает только то, что бежала я отнюдь не на север, а куда глаза глядят. Значит, Гейл вполне может пройти мимо… Если он еще жив, конечно… На дереве неудобно и очень страшно. Вниз я стараюсь не смотреть, хотя это практически ничего не меняет. Руки и ноги уже свело судорогой, но расслабиться я не могу – так и кажется, что, зазевавшись, мгновенно грохнусь вниз. Собаки терпеливо ждут. Наверное, они голодные… Кое-как, рискуя потерять равновесие, просовываю руку в свою сумку и нахожу там пакетик с вяленым мясом. Гейл сам его готовил еще до того, как мы попали под дождь и смогли пополнить свои запасы в заброшенном домике лесничего. Чуть отведя в сторону кисть, не размахиваясь, бросаю лакомство псам. Они даже ухом не ведут. - Собаченьки, - зову я хриплым от долгого молчания голосом. – Давайте дружить, а? У меня еще вкусненькое есть. Одна псина поднимает голову на звук и демонстративно приподнимает верхнюю губу. Клыки у нее внушительные. - Ну, не будьте вредными, - прошу я, прекрасно понимая, что с этими бестиями все равно не договориться. – Я же вас не трогаю… Видел бы меня сейчас Люк – наверняка определил бы в клинику для душевнобольных. Но мне так страшно… Мне так страшно, что находиться в полной тишине просто невыносимо. Лучше разговаривать – пусть даже со злобными гончими псами. Пусть даже сама с собой. Ведь звук собственного голоса всегда успокаивает. Как-то непроизвольно начинаю думать о Люке. Кто знает, где он теперь. Верит ли он в то, что я – предательница? Думает ли обо мне? Некоторое время я терзаюсь сомнениями, не решаясь ослушаться Гейла, а потом достаю коммуникатор. Если я один-единственный раз воспользуюсь этим средством связи, хуже никому не будет. Осторожно закрепляю в ухе наушник, а потом, затаив дыхание, нажимаю чуть заметные кнопки. Люк научил меня пользоваться этой штуковиной, и хотя я пока не в курсе всех ее функций и возможностей, совершить вызов все-таки могу. Пальцы дрожат над кнопками, в ухе слабо пищит… А потом я слышу его полузабытый сонный голос. - Мадж! Мадж, это, в самом деле, ты?! - Это я, - получается настолько тихо и хрипло, что я сама себя не узнаю. – Извини, что разбудила… - Смеешься?! – повышает голос приятель. – Я думал, ты мертва! Я миллион раз пытался с тобой связаться! А теперь ты выходишь на связь и извиняешься, что разбудила меня. Где ты? Ты в порядке? - Я не знаю, - шепчу я, отвечая одновременно на оба вопроса. – Все так… перепуталось. Что у вас происходит? Где ты сейчас? - Во Втором, - отвечает он. – Когда тебя объявили в розыск, я потребовал перевода. Думал, может, смогу помочь. Но ты пропала из эфира. Аккумулятор разрядился? - Нет. Просто Гейл… - Я понял. Он сейчас с тобой? - Сейчас, нет. А вообще… мы путешествуем вместе. - И куда направляетесь? - В Капитолий. - В Капитолий? – изумляется Люк. – Это еще зачем? Город должны со дня на день начать штурмовать. Зачем соваться в мясорубку? Я пожимаю плечами раньше, чем понимаю, что он меня не видит. Опомнившись, отвечаю: - Это единственная возможность доказать, что мы – не предатели. - Это ты так думаешь? - Я тоже. - Мадж, - вздыхает он. – Вам нужно было вернуться во Второй. Конечно, были бы проблемы. Возможно, суд. Но я бы костьми лег, чтобы тебя отмазать. А теперь… Что я могу для тебя сделать? Люк не орет на меня, не ругается и не обзывает предательницей. Он мне верит. Он обо мне беспокоится. От осознания этого простого факта я вдруг чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Молчу, судорожно сглатывая их, и прижимаю к уху наушник, словно он может выпасть. - Мышка, - зовет Люк. – Ты плачешь, что ли? Прекрати. Успокойся, слышишь! Я что-нибудь придумаю. Завтра же с утра напишу рапорт о переводе в Капитолий. В конце концов, им понадобятся медики. Мать совсем недавно набирала отряд добровольцев для участия в какой-то секретной операции. Всех желающих взяла, даже малышку Прим. Слышишь? Я приеду, и мы как-нибудь друг друга найдем. Продолжаю судорожно всхлипывать. Я и раньше была весьма чувствительной – даже над книгами иногда рыдала. А теперь нервы настолько измотаны, что расплакаться вообще ничего не стоит. Не удивительно, что я не нравлюсь Гейлу – ему нужна сильная девушка. Мысли о Гейле помогают собраться. Вряд ли он меня найдет, но это еще не повод раскисать. - Со мной все в порядке, - выдыхаю я, вытирая лицо рукавом чужого широкого свитера. – Извини. Ты не должен переводиться… - Должен. И я все равно собирался. Не переживай, как-нибудь выкрутимся. Ты только не исчезай больше. Легко сказать. Представляю, как разозлится Гейл, узнав, что я без его разрешения включала коммуникатор. А если я еще заявлю, что собираюсь снова связаться с Люком… Не удивлюсь, если Хоторн утопит приборчик в ближайшем болоте. Возможно, вместе со мной. - Я не знаю смогу ли… - Гейл? – со вздохом интересуется Люк. Я молчу, но он и так понимает, что прав. - А своей головы… Ладно, извини. Я просто за тебя переживаю. Давай так, мышка, я записываюсь в бригаду, которую направляют в Капитолий, и каждый вечер, после одиннадцати, жду твоего звонка. Как только сможешь, свяжешься со мной. Идет? - Идет. - Хорошо, - он облегченно переводит дыхание. – Значит, до связи. Береги себя! - Постараюсь, - выдыхаю я одними губами и поспешно, боясь передумать, отключаю коммуникатор. Несложно дать опрометчивое обещание. Даже если сидишь на дереве, словно курица на заборе, а внизу расположились четверо здоровых гончих псов, один из которых уже успел прокусить мне ботинок. Вот только как его сдержать? Несмотря ни на что, разговор с Люком немного успокоил меня. Слезы высохли, словно их и не было, и я пообещала себе, что больше не буду раскисать. Нужно собраться с силами и что-то сделать. Да, я избавилась от пистолета, но ведь есть еще нож, добытый в доме лесника. В крайнем случае, я смогу… Не смогу. Я даже спуститься отсюда не смогу, потому что не помню, как поднималась. Я абсолютно… Усилием воли подавляю новую волну паники. Да уж, в аутотренинге я не сильна. Чтобы немного отвлечься, опускаю голову вниз и снова обращаюсь к безучастным животным. - Собаченьки, давайте разойдемся по-хорошему. Я не та, кто вам нужен. Я просто пойду своей дорогой и… Самая крупная из псин вдруг подскакивает со своего места и начинает рычать. Сперва я решаю, что уже надоела ей своими приставаниями, но почти сразу же замечаю - животное смотрит вовсе не на меня. Гончую заинтересовало что-то в ближайших зарослях. Ничего не успеваю понять, а до моего слуха уже доносится свист стрелы, и пес молча рушится на землю. Оставшиеся трое мгновенно подскакивают на лапы. Одного стрела сбивает на первом прыжке, второго – на середине пути. Последнего пса Гейл убивает уже ножом. Отбрасывает в сторону массивное тело и чуть насмешливо смотрит на меня снизу вверх. - Отдохнула? Спускайся, давай. - Ты жив, - выдыхаю я, чувствуя себя так, словно вот-вот сорвусь вниз. - Ты, на удивление, тоже. Насмешка в его голосе заставляет меня непроизвольно ощетиниться. - Между прочим, у меня все было под контролем! - Конечно, - кивает Гейл. – Я слышал, как ты уговаривала «собаченек» разойтись «по-хорошему». Тактический ход, верно? - Именно так. - Спускайся, - повторяет Гейл нетерпеливо. – Помимо псов здесь бродит пара десятков охотников. Ищут беглецов. Я столкнулся с двумя. Я судорожно сглатываю. Не хочу знать, чем закончилась эта стычка. Достаточно того, что он жив. - Мадж! Гейл все еще ждет, что я спущусь, и мне приходится признаться: - Я не могу. - Как это, не можешь? Ты же туда забралась. - Забраться забралась, а вниз не могу. Сначала он смотрит недоверчиво. Потом красноречиво ухмыляется. Затем устраивает под деревом свой лук и сумку и с поразительной легкостью взбирается по стволу, оказываясь совсем рядом со мной. - Знаешь, - задумчиво произносит Гейл, разглядывая меня. – Ты сейчас – вылитый Лютик. Его однажды тоже вот так занесло на дерево, а мне пришлось доставать. Вспоминая Лютика, я невольно фыркаю. Этот облезлый котяра с весьма мерзким характером был в нашем дистрикте чем-то вроде легенды. Однако промолчать в ответ на провокацию со стороны Гейла у меня никогда не получается, и потому я почти против воли огрызаюсь: - Во всяком случае, у меня целы оба уха. - Правда? – недоверчиво переспрашивает Гейл, поднимает руку и, прежде чем я успеваю возразить, отводит с моей щеки прядь волос. – Да, действительно. Заправляя мне волосы за уши (которые, хоть и целые, но, наверняка, красные), он касается ладонью моей кожи. Проводит пальцами по щеке и по подбородку, легко дотрагивается до уголка губ. Сижу неподвижно, чувствуя, как каждое прикосновение отдается где-то в животе. Я знаю, что не должна жаждать его ласк. Я понимаю, что обречена. Гейл вдруг подается вперед, прижимая меня спиной к шершавой древесной коре. Мы на высоте около четырех метров, и совсем недавно я, боясь свалиться, цеплялась за дерево руками и ногами. Сейчас я держусь только за него. Правая рука как будто сама по себе проникает под куртку Гейла и судорожно сжимает ткань свитера на спине. Пальцы левой - зарываются в его волосы. Моя грудная клетка так сильно сдавлена, что каждый вдох дается с трудом. Но ощущение тяжести его тела доставляет настоящее блаженство. Одна рука Гейла медленно движется от моего бедра к правой груди и, добравшись до цели, легко обхватывает ее. Другой рукой он, по-моему, держится за какую-то ветку. И только благодаря этому мы до сих пор не на земле. Ладонь сжимается. Большим пальцем Гейл проводит по моему соску, и я чувствую это даже сквозь три слоя одежды. Сдавленно выдыхаю, еще крепче сжимая пальцы на его спине. Гейл подается вперед и, почти касаясь губами моего уха, негромко произносит: - Маленькая лгунья. Я мгновенно понимаю, что он имеет в виду, и чувствую, как к щекам приливает кровь. Можно говорить что угодно. Можно миллион раз повторить, что он мне безразличен. Но как заставить притворяться собственное тело? Легко-легко коснувшись моих губ, Гейл отстраняется. Я с трудом сдерживаю вздох разочарования. Но в лице, видимо, все-таки меняюсь, потому что он улыбается: - Давай сначала спустимся.