"Не дайте им умереть"

В зоне боевых действий мы оказались как-то неожиданно. Еще вчера в лесу царила умиротворенная тишина, а сегодня то с одной, то с другой стороны доносится канонада выстрелов. Гейл уверяет, что это далеко, но мне все равно страшно. Потому что конец нашего пути уже близок. А я не могу решить, что делать. О войне я знаю только из книг и сводок новостей. Да и те, честно говоря… Когда мы жили в Тринадцатом, я старалась не смотреть сводки. То есть, сначала, наоборот, уделяла новостям каждую свободную минуту, но потом вдруг поняла, что они сводят меня с ума. Я устала бояться за незнакомых людей, которые почему-то казались родными. Устала горевать о погибших, о которых сообщали как-то вскользь, мимоходом. Устала от осознания того, что все это происходит на самом деле. Просто в один далеко не прекрасный момент я почувствовала, что больше так не могу. Что если не абстрагируюсь от трагических событий, на которые все равно не способна повлиять, я просто сойду с ума. И я перестала смотреть сводки. Как будто ничего не происходит… Как будто ничего не может произойти… Такая хрупкая иллюзия безопасности. Сейчас моя слабость сыграла против меня. Потому что мы на грани. Потому что у Гейла есть план, а у меня – нет. А ведь я обещала себе сделать все возможное, чтобы спасти его! Мы двигаемся вперед очень медленно – Гейл старается продумать каждый шаг. И ночуем теперь под открытым небом, спасаясь от холода с помощью пары пледов, найденных в одном из охотничьих домиков. Пледы почти не помогают, и я все крепче прижимаюсь к Гейлу, стараясь спрятаться на его груди от холода… и от страха. А на второй день пребывания в зоне боевых действий мы встречаем их. Это мальчик лет двенадцати и девочка, которая выглядит совсем крошкой. Они перепуганные, оборванные и очень грязные. Они совсем дети, но, заметив нас, мальчик выхватывает из-за пояса пистолет и стреляет. Пуля проходит где-то в метре от Гейла, и тот, не теряя времени, бьет мальчишку по руке, лишая оружия. Девочка сдавленно вскрикивает, но, понимая, что опасность ее спутнику не грозит, тут же замолкает. - Спокойно! – отрывисто произносит Гейл. – Не дергайся. Мальчишка смотрит на него блестящими глазами, в которых отражаются страх и злость. Девочка всхлипывает, цепляясь за его руку. - Все в порядке, - негромко произношу я, приближаясь. – Мы не враги. Мы вас не тронем. Они не верят. Хмурятся, отводят взгляд, в котором, помимо воли, загорается огонек надежды, отмалчиваются. И только по истечении часа мне удается разговорить девочку. Так мы узнаем, что ее зовут Леона, и что они с братом такие же беглецы, как и мы. - Папа не вернулся домой, - шепчет Леона, доверчиво прижимаясь ко мне. – Мама сказала, что его убили… Она велела нам бежать. Гектор взял карту… Не знаю, что теперь с мамой… Леона и Гектор - дети главы миротворцев Первого Дистрикта. Дети бывшего главы миротворцев. Человека, которого убили повстанцы. Мать, желая спасти их, отправила в лес. Они должны были идти в Капитолий, чтобы попросить там убежища, но заблудились. Осторожно обнимаю девочку за плечи и прижимаю к себе. Сердце разрывается от жалости и сострадания. И я просто не могу сказать им, что в Капитолии их никто не ждет. Гектор еще некоторое время смотрит на нас с подозрением, но потом сдается. Ему действительно двенадцать лет, и он устал сам принимать решения. Мальчику хочется почувствовать защиту. Его сестренка нуждается в утешении. - Что будем с ними делать? – шепотом спрашиваю я у Гейла, когда мы находим подходящий холм, чтобы укрыться на ночь от ветра и от возможных врагов. Дети сидят, прижавшись друг к другу. На нас они стараются не смотреть, но я все равно то и дело ловлю на себе взгляд малышки Леоны. - Сначала накормим, - пожимает плечами Хоторн. – Потом видно будет. - Мы же не поведем их в Капитолий? - Конечно, нет. Пусть возвращаются обратно в Первый. Я вообще не понимаю, какой смысл был оттуда бежать. Задумчиво пожимаю плечами. Для того чтобы любящая мать отправила своих детей в полный опасностей лес, должна быть веская причина. Видимо, восстание в Первом получилось кровавым. Может быть, кто-то из сторонников Революции оказался слишком похож на тех самых миротворцев, с которыми мы так отчаянно боролись. А может, недоброжелатели отца Гектора и Леоны просто воспользовались случаем, чтобы свести с ним счеты. Правды мы никогда не узнаем. - Мадж, - Гейл касается моего плеча. – Даже если опасность действительно была, сейчас уже все улеглось. В Первом они будут в безопасности, а Капитолий, наоборот, станет ареной боевых действий. - Я понимаю, но… Мне страшно отпускать этих детей. За время нашего с Гейлом путешествия, я привыкла считать, что вокруг только враги. Есть мы с ним, а есть все остальные – они представляют опасность, и нам следует их избегать. Сегодня же все изменилось. Сегодня мы встретили тех, кому пришлось хуже, чем нам. Поскольку нас сегодня не двое, а четверо, Гейл отправляется на поиски добычи, а мне разрешается развести небольшой костер. Впервые за последние дни мы сидим у настоящего огня. Я даю один из пледов Леоне, и она с радостью заворачивается в него. Второй предлагаю Гектору, но мальчик отказывается. И тогда сестра просто обнимает его, стараясь согреть. В лесу тихо-тихо. Стрельбы не слышно с самого утра, и мне хочется надеяться, что линия фронта сместилась в сторону от нас. Мне хочется хоть немножко покоя. Ради себя. Ради Гейла. Ради этих детей. Гейл возвращается с двумя тощими зайцами, и тут же собирается их свежевать. Леона следит за ним блестящими глазами, и я понимаю, что девочка вот-вот заплачет. Ей жалко пушистых зверушек. Чтобы отвлечь малышку, обнимаю ее за худенькие плечики и стараюсь вовлечь в разговор. Леона сначала стесняется, но потом охотно начинает выбалтывать мне свои незамысловатые секреты. Гектор в это время подбирается поближе к Гейлу и с интересом наблюдает за каждым его движением. Кажется, мальчик окончательно уверился, что нас ему бояться нечего. Дети очень голодны, но стараются есть аккуратно. А после ужина у них начинают слипаться глаза. Леона жмется к моему плечу и трет лицо грязными кулачками. Помогаю ей завернуться в покрывало, а Гектор устраивается рядом с сестрой. Я хочу уйти, но малышка хватает меня за руку. - Расскажи что-нибудь, - просит она шепотом. Я сажусь рядом и осторожно поглаживаю ее спутанные жесткие волосы, которые когда-то были пушистыми и блестящими. Тихо начинаю рассказывать сказку, придумывая ее на ходу. Сказку о принцессе, которая потерялась и долго-долго искала свой дом. Гектор засыпает где-то на середине, но его сестренка все-еще взирает на меня сонными глазами. И только когда я заканчиваю, она улыбается и желает мне спокойной ночи. В последний раз провожу рукой по ее волосам и, поднявшись, иду к Гейлу. Хоторн все-еще сидит у потухшего костра. Пока я рассказывала Леоне сказку, он неотрывно наблюдал за мной. Но так и не произнес ни слова. Теперь я подхожу и молча устраиваюсь рядом, прижимаясь щекой к его плечу. Гейл еще некоторое время сидит неподвижно, а потом обнимает меня. Мне кажется, что я знаю, о чем он думает. Точнее, о ком… ведь у Гейла двое младших братьев и сестренка. Но первые слова, которые произносит Хоторн, становятся для меня полной неожиданностью. - Ты будешь хорошей матерью. Поворачиваю голову и поднимаю на него взгляд. Во мраке лицо Гейла кажется непривычно темным, а глаза, наоборот, очень светлые. Он не смотрит на меня – взгляд устремлен куда-то вдаль. - Может быть… Гейл молчит еще некоторое время, а потом удивляет меня еще раз. - Отведи их домой, Мадж. - Что?.. - Помоги им вернуться в Первый. Я дам тебе карту, и вы не заблудитесь. - Но… - Не перебивай. Послушай. В связи с последними событиями… вряд ли нас с тобой по-прежнему ищут. Может быть, тебя вообще не узнают. А если и узнают… Твой… Люк ведь за тебя заступится, если что. Все будет нормально. В Первом вы будете в безопасности. - А ты? - А я закончу то, что начал. - Гейл, - я поднимаю голову, пытаясь поймать его взгляд. – Ты это серьезно? Опять хочешь от меня избавиться? - Глупости, - фыркает он. – Я хочу тебя спасти. - Но мы же договорились, что пойдем туда вместе! Гейл ничего не отвечает, продолжая избегать моего взгляда. Он снова хмур и сосредоточен. Кажется, он уже все для себя решил. И мне страшно думать о том, что это за решение… - Ты не можешь так со мной поступить… - Как? – насмешливо интересуется он. – Отправить тебя в безопасное место? - Вот именно. Если ты забыл, мы оказались в таком положении по моей вине. И я не хочу, чтобы ты один нес за это ответственность. Я пойду с тобой. - А дети? Отпустишь их самих в лес? Я кусаю губы, не зная, что сказать. Мне не хочется выбирать между этими несчастными жертвами Революции и Гейлом. Но выбирать придется. Просто нет другого выхода. - Мы могли бы проводить их вместе, а потом… Гейл качает головой, даже не давая мне договорить. - Потом будет поздно. Капитолий штурмуют сейчас. - Ладно. Тогда… я с тобой, Гейл. Если они добрались сюда, смогут вернуться и обратно. Сердце болезненно сжимается при мысли о том, что завтра я попрощаюсь с малышкой Леоной, которая сейчас так безмятежно сопит в объятьях пледа. Но разве я могу поступить по-другому? Разве могу позволить Гейлу прорываться в Капитолий в одиночку? Пусть помощи от меня немного, но я хотя бы буду рядом с ним. Крепче прижимаюсь к Гейлу, утыкаясь лицом в его шею. Судорожно вдыхаю его такой привычный и любимый запах. Не хочу даже думать о том, что мы расстанемся. После всего, что было, я просто не смогу без него… Гейл поворачивается ко мне. Широкая ладонь ложится на мое плечо, скользит вверх и касается щеки. Рука замирает, а потом большой палец медленно-медленно очерчивает контуры моих губ. Я сижу неподвижно и неотрывно смотрю на Гейла. Мне хочется сказать, что я его люблю. Хочется так сильно, что терпеть просто невозможно. Да и нужно ли? Разве для него это признание будет неожиданным? Судорожно сглатываю, собираясь с силами. Но Гейл не дает мне произнести ни слова. Ладонь ложится мне на затылок, а сам он наклоняется и целует меня. Медленно, нежно, как будто в первый раз. Наши губы соприкасаются мягко-мягко. Мы словно знакомимся. Здесь и сейчас. И Гейл почти не дотрагивается до меня – только его ладонь у меня в волосах и его губы на моих губах. Сегодня ему не нужно большего. Сегодня мы просто целуем друг друга… Мгновения сливаются в один неудержимый поток, и я не знаю, сколько прошло времени. Страх, холод, боль… ничего этого больше нет. Есть только его губы на моих. Есть дыхание – одно на двоих. Есть его сердце, которое бьется для меня. Только сейчас, в эти удивительные мгновения, но… для меня. А потом из моей сумки раздается настойчивый писк коммуникатора. И Гейл отстраняется, мгновенно возвращая меня к действительности. Пару секунд мы молча смотрим друг на друга, а потом я решительно протягиваю руку и достаю приборчик. Потому что даже Гейл понимает – если Люк решил потревожить меня среди ночи, значит, произошло что-то действительно важное.