"Не дайте им умереть"

Я знаю, где нахожусь - это место непросто забыть. Капитолийская тюрьма… Правда, теперь здесь куда… уютнее. Первым, что я чувствую, становится духота. Первым, что вижу – белый потолок. Открываю глаза и несколько секунд обозреваю пространство. Я в помещении без окон с белым потолком и серыми стенами. Я в постели. В руку на уровне локтя воткнута иголка, от которой змеится длинный прозрачный шнур к капельнице. Медленно поворачиваю голову. Комната пуста. Тогда я протягиваю свободную руку и достаю иголку. А потом с огромным трудом приподнимаюсь на локтях. Правая сторона груди болит, а перед глазами темнеет. Я замираю на несколько секунд, чтобы справиться с приступом дурноты. Потом сажусь, опираясь спиной на спинку кровати. И не успеваю толком оглядываться по сторонам, как дверь распахивается, и на пороге появляется Люк. Мгновение царит тишина, а потом я сдавленно всхлипываю, а приятель бросается вперед и крепко меня обнимает. - Мадж, ты очнулась! Утыкаюсь носом в его плечо, чувствуя непередаваемое облегчение. Кажется, что не было этих сумасшедших недель, не было страха и боли, не было потерь. Потом я легко отстраняюсь и спрашиваю: - Гейл жив? - Жив, - кивает Люк, и мне кажется, что он сейчас добавит: «Все хорошо!». Но вместо этого приятель командует: - Ляг, нужно вернуть капельницу на место. Тебя еле откачали. - Ты опять мой врач? – интересуюсь я, покорно укладываясь на подушки. Но Люк совершенно неожиданно мотает головой. - Нет. Мне вообще запрещено здесь находиться. - Тогда как?.. - Подкупил охрану. Слушай, мышка, нет времени на объяснения. Мне нужно многое тебе рассказать. А прервать нас могут в любой момент. Я нервно сглатываю, чувствуя тугой комок где-то в желудке. Облегчение, которое я испытывала минуту назад, растаяло, как дым. Неожиданно оказывается, что ничего еще не закончилось. Что рано радоваться «счастливому» исходу. - Что… случилось? - Многое. Повстанцы захватили Капитолий. Сноу объявил о капитуляции, и скоро его будут судить. Но сначала… сначала должны судить изменников и дезертиров. В частности, вас с Гейлом. - Нас… будут судить? – недоверчиво интересуюсь я. Конечно, я помню, что мы нарушили приказ и дезертировали с места боевых действий. Но, честно говоря, думала, что это в прошлом. Что теперь, после победы, все забудется. Получается, зря надеялась… - Не это самое плохое, Мадж, - мотает головой Люк. – Койн зла на вас. На Хоторна, в особенности, но и тебе не стоит обольщаться. Вы сорвали операцию «Гамбит». Она будет добиваться смертного приговора. Не могу осознать услышанное. Мне казалось, что если мы оба выжили, опасность миновала. Но, оказывается – это всего лишь отсрочка. Медленно поднимаю свободную от капельницы руку и прижимаю ладонь ко лбу. - Не могу поверить… Люк крепко обнимает меня за плечи и становится чуть-чуть легче. Совсем чуть-чуть, но все-таки... - Я пытался найти адвоката, но стоит им услышать, кого придется защищать, все отказываются. Никакие деньги не помогают. Койн решила устроить показательное судебное заседание, и об этом известно почти всем. Правда, никто не знает, в чем истинная причина. - Значит, ничего сделать нельзя? Люк отстраняется от меня и задумчиво ерошит свои светлые волосы. Вид у него, словно у человека, который хочет, но не решается что-то сказать. И я уже собираюсь поторопить приятеля, когда он медленно произносит: - Мадж, моя мать – жесткий человек. Может быть, даже жестокий. Но меня она любит. И она никогда не позволит расстрелять мою жену. Непонимающе хмурюсь, а он продолжает: - Я уже договорился с одним чиновником. Мы можем расписаться. Просто фиктивный брак. Но наказание для тебя будет выбрано совсем другое. - Постой, - прошу я, отчаянно мотая головой. – Я за тобой не успеваю. С какой стати нам жениться? - Это единственный способ спасти тебя. Во всяком случае, единственный, который я вижу. - А как же… Гейл? Люк отводит взгляд и медленно качает головой. О Гейле он, конечно, не думал. У меня перехватывает дыхание, и несколько секунд я не могу выдавить из себя ни звука. А потом наконец-то выдыхаю: - Нет. - Мадж, не торопись, - качает головой Люк. – Просто подумай. Этот брак не будет значить абсолютно ничего. Как только все уляжется, мы разведемся. - Но это же бред! Это нечестно… - Я действительно не вижу другой возможности помочь тебе, - Люк устало пожимает плечами. - Адвокаты отказываются сотрудничать, к матери меня не пускают. Черт возьми, ну не могу же я просто стоять и смотреть, как она отыгрывается на тебе за то, в чем виновата сама. Судорожно пытаюсь найти аргументы, чтобы доказать - то, что он предлагает, невозможно. Но в голову почему-то не лезет ничего, кроме сущих банальностей. Я просто не могу сориентироваться в ситуации, насколько быстро все изменилось. И в то же время понимаю, что опасность, о которой говорит Люк, реальна. - Мы не любим друг друга… - выдавливаю я, в конце концов, хотя, видит Бог, это не самая серьезная причина для отказа. - Во-первых, я тебя люблю, - отмахивается Люк и, глядя на мое вытянувшееся лицо, добавляет: - Как друга, но люблю. И потом, речь идет о твоей жизни! А Гейл… будем реалистами, мышка, ему ты все равно не поможешь. Я судорожно хватаю ртом воздух и отворачиваюсь. Чтобы остановить слезы, приходится сильно прикусить нижнюю губу. Рот наполняется солоноватым привкусом крови, но зато становится чуть легче. - Мне жаль, - мягко говорит Люк, касаясь ладонью моих волос, и я понимаю, что он искренен – ему действительно жаль. И расписаться он предлагает потому, что хочет меня спасти. Но я не могу. Согласившись, я предам не Гейла – себя. Уже открываю рот, чтобы все ему объяснить, но тут Люк произносит слова, которые совершенно сбивают меня с толку: - Подумай о ребенке, Мадж. Поворачиваюсь и внимательно смотрю на него. Страх, горечь, боль… все уступает место растерянности. Люк, наблюдая за мной, качает головой. - Только не говори, что ты не знала. У тебя должна была быть задержка. Еще не понимая до конца, что он имеет в виду, я чувствую приступ какого-то истеричного веселья. Не хотела обсуждать свои «женские» дела с Гейлом, а теперь и Люк туда же. Хотя, он врач и… - У меня… будет ребенок? Люк кивает, а потом устало трет лоб и произносит: - Я думал, ты знаешь. - Я как-то… не задумывалась об этом… И сколько уже? - Шесть недель, - секунду он молча смотрит на меня, а потом добавляет: - Но мы можем сказать, что три месяца. Я уже собираюсь спросить зачем, но потом до меня доходит. Как раз около трех месяцев назад я покинула Тринадцатый дистрикт. А значит… Значит, я могу стать не просто невесткой Альмы Койн, а беременной невесткой Альмы Койн. И в таком случае приговор суда будет более чем лояльным – скорее всего, я вообще не попаду на заседание… Вся ответственность за произошедшее ляжет на Гейла. Содрогнувшись всем телом, я отчаянно мотаю головой. - Не нужно! - Мадж, - Люк протягивает руку и сжимает мои пальцы. Ладонь у него горячая, но мне кажется, что я уже никогда не смогу отогреться. – Я понимаю, как тебе тяжело. Я не хочу на тебя давить, но… времени нет. Уверен, если бы Гейл знал правду, он бы посоветовал тебе принять мое предложение. Это все, что я могу для тебя сделать. Продолжаю упрямо мотать головой. Я люблю Люка. Он мой друг. Он единственный, кто заботился обо мне в Тринадцатом. Единственный, кто пытается спасти меня сейчас. Но фиктивный брак с ним – не вариант. Потому что мы оба будем несчастны. А Гейл… Гейл просто погибнет. - Ладно, - Люк наклоняется и целует меня в лоб. – Подумай до завтра, идет? Взвесь все и реши. Это будет непросто, но… Помни, что у тебя теперь есть ребенок. Парень уже направляется к двери, когда я окликаю его: - А что, если… если я откажусь? Люк останавливается и оборачивается. Лицо у него усталое – кожа кажется бледнее, чем обычно, под глазами залегли тени. - Если ты не передумаешь, я сделаю все, чтобы как можно больше людей узнали о твоей беременности. Тогда расстрел, скорее всего, заменят ссылкой. Но… если честно, я не думаю, что тебе оставят ребенка. Устало перевожу дыхание и откидываюсь на подушки. Что-то щекочет мне висок, и я далеко не сразу понимаю, что это слезинка. Но для того, чтобы поднять руку и смахнуть ее, сил уже не остается. Еще несколько секунд Люк стоит неподвижно, а потом решительно шагает ко мне и, опустившись на колени рядом с моей кроватью, сбивчиво шепчет: - Пожалуйста, Мадж! Пожалуйста, позволь мне спасти тебя. Я позабочусь о тебе. Позабочусь о твоем ребенке. Пожалуйста… И тогда впервые мне хочется согласиться – просто для того, чтобы не слышать в его голосе эту абсолютно нетипичную интонацию. Но ложь, пусть и во спасение, не для меня. Слишком много ее было в моей жизни. - Сделай что-нибудь для Гейла, - сдавленно произношу я, легко касаясь его руки. Хочется крепко сжать пальцы друга, но у меня совсем нет сил. Боль в груди нарастает, голова начинает кружиться. Я понимаю, что должна отдохнуть, но спать сейчас – недопустимая роскошь. - Хорошо, я попробую, - кивает Люк, снова поднимаясь на ноги. – Я подумаю, что можно сделать. Но и ты подумай, ладно? Я ничего не отвечаю, и тогда он повышает голос: - Мадж! Пообещай подумать. - Ладно, - шепчу я, уже зная, что это ложь. Не буду я ни о чем думать – все решено. Уже взявшись за ручку двери Люк снова оборачивается. Несколько секунд молча смотрит на меня, а потом говорит: - Я помогу ему в любом случае. Что бы ты ни ответила. А потом он уходит, а мне хочется плакать. Осторожно сворачиваюсь клубочком, чтобы не потревожить руку с капельницей. Не знаю, что ждет меня впереди, но сейчас нужно делать все, чтобы восстановить силы. К тому же… речь ведь теперь идет не только о моем здоровье… Ребенок. У меня будет ребенок. Это так странно. Так неожиданно и очень страшно. Ему всего шесть недель, а я еще ни одного дня о нем не заботилась. И сейчас тоже не могу позаботиться. Не могу пообещать ему, что все будет хорошо. Что мы будем вместе и в безопасности… Гейл хотел, чтобы я выжила. Это были его последние слова, адресованные ко мне. А теперь мы, наверное, больше не увидимся. И я никогда не узнаю, действительно ли он собирался сказать только это. Стенка, в которую я уткнулась, вдруг становится размытой, и я понимаю, что плачу. Смаргиваю слезы, но не делаю ни малейшей попытки вытереть их рукой. Просто лежу и смотрю в стену, которая расплывается перед глазами. Может быть, Китнисс позаботится о Гейле? Они ведь самые близкие друзья… Но сможет ли она? Для Койн Китнисс больше не представляет ценности, а значит, ни на какие уступки Госпожа Президент не пойдет. Она хочет устроить показательный суд над нами с Гейлом, и она это сделает. Причем, если у меня хотя бы есть «смягчающие обстоятельства», то у него нет ничего. А хитрить и лицемерить ради спасения собственной жизни Гейл никогда не будет. Выхода нет – я знаю. Остается только лежать здесь, свернувшись клубочком, и ждать неизвестного. Этим я и занимаюсь, пока на смену мрачной действительности не приходит глубокий сон без сновидений.