Новая эра

      Бумаги шелестели под пальцами, ублажая слух и вызывая приятные мурашки на затылке под волосами. Однако буквы еле-еле складывались в слова, а слова в предложения ввиду накатившей за последние дни усталости. Ровный почерк управителя Дворца упрощал чтение, но взгляд то и дело расфокусировался, натыкаясь на скучные доносы о волках, утащивших овцу, или напугавшего фермерских детей громадного лося, захотевшего поживиться молодой капустой, или орла, утащившего прибыльную несушку. Элрин то и дело прерывался на широкий зевок и попытку взбодриться и сосредоточиться, потрясся головой.       Он просматривал документы о всех происшествиях, произошедших за несколько месяцев до кончины Верховной Королевы, и не заметил никаких странностей. Стопка бумаг справа становилась больше, куда Элрин складывал прочитанные тексты, а слева всё меньше, откуда он их брал. Оставалось просмотреть последние пару недель, но Довакин уже не питал никакой надежды найти хоть что-то полезное, и решил закончить это дело чуть позже.       Стул с громким скрипом отъехал в сторону. Элрин устало поднялся на ноги и кинул взгляд на оставшиеся записи. Ему не хотелось продолжать, единственным желанием было — выйти на свежий воздух, посидеть в саду под тенью деревьев, но несколько слов, нигде ранее не встречающихся, привлекли внимание.       — Это последняя, — попробовал успокоить себя Довакин. Он взял документ, состоявший из трех исписанных пергаментов, и принялся вчитываться.       Чем дальше по тексту скользил его взгляд тем сильнее хмурились его брови. На второй странице Элрин сел обратно на стул, к середине третьей он чуть не помял документ от досады и злости.       Резкий подъем снова заставил стул со скрипом сдвинуться. Он пошатнулся на двух задних ножках и чуть не упал. Элрин, громко топая ногами, выскочил из кабинета, любезно предоставленного ему в пользование, и направился на поиски управителя.       Фолк Огнебород занимался просмотром трат казны за последний месяц, когда к нему ворвался герой Скайрима, пылающий яростью, и громко стукнул ладонью по столу, выкладывая некий документ поверх всех остальных бумаг. Ничего не понимая, под грозный взгляд исподлобья, Фолк аккуратно взял в руки три скрепленных листа и начал вчитываться. С каждой строкой брови его взлетали всё выше и выше. Не дочитав и до середины, сразу вспомнив это дело, рыжебородый норд выжидающе взглянул на грубого посетителя.       — Это дело закрыто, — управляющий пожал плечами и отложил доклад в сторону. — В той пещере ничего не было обнаружено.       — Даже пропавшего отряда, который Элисиф отправила туда на разведку? — Элрин сложил руки на груди и наклонил голову набок.       — Даже его, — Фолк нахмурился. — Всё списали на диких животных. В этих горах много саблезубов.       — Почему не отправили письмо мне? — Элрин подхватил бумаги, раскрыл на второй странице и зачитал протокол заседания: — «Странные огни, странные шумы, из той пещеры так и струится невиданная магия». Слова фермера, живущего неподалеку от пещеры «Волчий Череп». Ты забыл историю этой пещеры, Фолк? Напомнить?       — Второй отряд ничего не обнаружил, — Фолк сохранял удивительное спокойствие, сложив руки на стол и переплетя между собой пальцы. — И после всё было тихо. Больше жалоб не поступало.       — Пока не убили Элисиф! — Элрин поднял голос и скомкал бумаги в руке. — А слова Сибиллы? Вот! — он постарался разгладить листы и снова обратился ко второй странице, ткнув туда пальцем: — «Ваша Светлость, мой хрустальный шар ничего там не показывает. Не нужно беспокоится, это всё ерунда. Некоторые от любого шороха шарахаются». И это убедило Элисиф снизить количество солдат с десяти бывалых до трех неопытных юнцов. Что ты на это скажешь?       — Ты в чем-то обвиняешь Сибиллу? — Фолк рассоединил пальцы и откинулся на спинку кресла, задумчиво отведя взгляд в сторону.       — Если не в убийстве Элисиф, то в сокрытии того, что происходило в пещере. Помнится, вход в неё давно завалили, ещё в те времена. — Элрин тяжело опустился на свободный стул напротив рабочего стола Фолка и потер переносицу.       — Что мне сделать? — спустя некоторое время молчания и обдумывания ситуации, поинтересовался Огнебород.       — Обыщите кабинет Сибиллы, поднимите все записи о её тратах, все слухи о ней и её каждодневное расписание. Если она окажется виновной, её счастье, если она никогда больше не очнется.       Дверь кабинета Фолка в который раз за этот вечер с грохотом распахнулась. На пороге возник молодой солдат, со шлемом подмышкой. Он тяжело дышал, глаза его были широко раскрыты от страха. Двое нордов мгновенно поднялись со своих мест, в напряжении ожидая последующих слов.       — Господин Элрин! Генерал Туллий немедленно зовет Вас к себе!       — В чем дело?!       — Драугры, — юнец перевел дыхание, собираясь с силами высказать жуткую новость. — Драугры прорвали стену храма Богов и перебили нескольких прихожан и богослужителей!       Усталость как рукой сняло. Элрин кинулся в свою комнату за снаряжением и оружием, некоторые детали пришлось натягивать и пристегивать прямо на ходу. Он был уверен, что опытный генерал сможет сдержать натиск нежити, но медлить всё равно не хотел, имперец уже не молод, да и недавно закончившаяся гражданская война вытянула из него все силы.       Когда Элрин добежал до Мрачного Замка и ворвался в зал, где всегда располагались главные командующие, его встретили остриями мечей в грудь и взглядами, полными ужаса. Мечи опустились, признав в Довакине живого человека, и он смог пройти дальше. Представшая перед ним картина совсем не порадовала.       Генерал Туллий, сняв нагрудный доспех и часть поддоспешника, морщился от боли, пока молодая лекарша прикладывала припарки к длинной резанной ране вдоль груди. Имперец вцепился недовольным взглядом исподлобья в Элрина и громко фыркнул.       — Скампов Скайрим и местные холода, — пробубнил он, будто оправдываясь за своё состояние, — и эта даэдрова война, два года вытягивающая из меня все силы. И даже по её окончании я вынужден тут торчать и пытаться не дать этой стране развалиться, пока Совет Империи выбирает нового императора. А эти «несчастные случаи» с ярлами? Брехня! Элисиф тому подтверждение…       — Каковы указания, генерал? — Элрин выпрямился по стойке в ожидании приказа вышестоящего чина.       — Ты и сам знаешь, что нужно делать, — Туллий махнул рукой и шикнул от боли, когда молодая лекарша слишком сильно прижала припарку к ране, и следом вырвал ту из её рук. — Пшла вон! Сам справлюсь.       Сейчас перед Элрином был не прожжённый войнами воин, гроза всех мятежников и великий имперский Легионер, а всего лишь уставший от тягостей жизни и выпавших на его долю испытаний старик. Впервые Туллий вызывал в Довакине не трепетное желание подчиняться и не восхищение его стратегическим умом, а жалость. Нордский холод ломил кости мужчины, ветра заставили кожу побледнеть и сморщиниться, внутренние дрязги Скайрима сломили его дух. Первым шагом к такому состоянию стала смерть легата Рикке при битве за Виндхельм. После этого Туллий стал таять на глазах…       — Будет сделано в лучшем виде, мой генерал! — отсалютовал Элрин и двинулся быстрым шагом наружу.       — Даже и не сомневаюсь, — пробубнил ему в след Туллий и снова зишипел от боли.