Новая эра

      Элрин прошел в зал Мертвых и медленно приблизился к жрецу Аркея — Стирру. Старик стоял у алтаря своего Бога-покровителя и молился. Не желая его прерывать, Элрин устало сел на ближайший, потрепанный временем, стул и устало прикрыл глаза. Вечер и половина ночи выдались тяжелыми. Ему пришлось прорываться сквозь толпу поднявшийся нежити, снова терять солдат. Воспоминания о первых битвах с мятежными Братьями Бури больно укололи сердце. А ещё больнее сделалось от воспоминаний об их окончаниях, когда после приходилось растаскивать тела товарищей и хоронить, и так по новой раз за разом. Даже битвы с драконами давались Довакину легче, чем это.       Сквозь прикрытые веки просочилось бледное сияние. Клюнув носом, норд встрепенулся и осмотрелся вокруг. Стирр закончил молитву и теперь его тело окутывало легкое божественное благословение, спавшее буквально через несколько ударов сердца. Старик с длинной седой бородой с удивительным спокойствием взирал на ночного гостя. Элрин поднялся с места, стул жалостливо скрипнул. Подойдя к жрецу, он развернул старую тряпку, найденную в древних катакомбах, и передал в протянутые руки. Стирр аккуратно принял предмет и с интересом покрутил.       — Вижу, все прошло успешно, — старческие усы дрогнули, губы под ними расползлись в благоговейной улыбке.       — Это останки Потемы, как ты и просил. По крайней мере, это единственное, что удалось обнаружить там, помимо кучи нежити.       — Если люди постараются, могут справиться с любой бедой, — хмыкнул жрец и завернул череп, увешанный старой потрескавшейся диадемой, обратно в тряпку. — Я займусь освещением останков, чтобы истории не повторилось. А… что же Элисиф?       — Её тело превратилось в прах, — Элрин помрачнел и потупил взгляд в сторону. — Пришлось… убить её. А потом дух Потемы. Очень повезло, что её вселение в тело не завершилось полностью.       — Странно, что она начала действовать прежде, чем полностью набралась сил, — покачал головой старый жрец и почти по отечески погладил накрытый череп. — В любом случае, Солитьюд у тебя в долгу. Опять, — он хрипло засмеялся и стал уходить во внутреннее святилище.       Элрин проводил оранжево-желтый балахон взглядом, и вышел на свежий ночной воздух. Со стороны Мрачного Замка ещё раздавались голоса, горели огни факелов. Некоторые жители окружных домов, пересилив страх, вышли наружу посмотреть, в чем дело. Утром по городу будут ходить жуткие слухи о том, как нежить чуть не захватила Солитьюд, как почти пятьсот лет назад, и как каждый из зевак лично присутствовал в момент, когда нежить прорвалась в храм Богов. История о Потеме вновь вспыхнет в памяти у каждого жителя столицы, а затем забудется через несколько дней, как очередной страшный сон. Жрец Аркея болтать не будет, как и прочие высшие чины, которым будет известна правда, а Элрин сможет спокойно закрыть дело о смерти Верховной Королевы. Благо, фальшивые похороны давно прошли, и простым обывателям не придется говорить и об этом.       Устало волоча ноги, вновь провозглашенный герой Солитьюда направился в Синий Дворец. Он думал о том, прими приглашение нежити несколько дней назад, этой ночью ничего не случилось бы. Но он отложил визит на потом, предположив, что торопиться некуда. И какой бедой это обернулось. Простые жители, пришедшие вечером в храм помолиться, жрецы и жрицы, служащие своим покровителям, солдаты и стражники, несущие простую службу. Потерь оказалось слишком много.       Элрин не запомнил путь до своих покоев. Еле-еле ему удалось снять с себя ботинки и все части брони, пропахший смертью и потом поддоспешник, и рубашку со штанами. Даже не стал умываться. Казалось, он только положил голову на подушку и окунулся в приятную негу сна, как в дверь постучали. Проклиная всё на свете, он еле разлепил глаза. Комнату уже давно освещало яркое солнце. Значит, уже давно за полдень. Стук раздался ещё раз. Кряхтя похлеще старого деда, Элрин встал с кровати. Надеясь, что это не посыльный генерала Туллия, который непременно ждет более подробного отчета, Довакин задумался о том, что было бы неплохо, не переживи генерал эту ночь. А потом прогнал пагубные мысли, представив, сколько ещё бумаг придется составлять для нового командующего, которого прислали бы на замену.       За дверью оказалась молодая служанка. Она вздрогнула, узрев полуголого мужчину и неловко опустила взгляд, что-то тихо пробубнив под нос. Будь Элрин более отдохнувшим, воспользовался бы ситуацией, но сейчас ему было не до этого.       — Или говори внятно или проваливай, — гаркнул он.       — Простите, господин, — служанка собралась силами говорить, но взгляда не подняла, лицо предательски продолжало наливаться краснотой. — В город прибыла Ваша… супруга и желает Вас видеть.       — Так что ж ты сразу её с собой не привела! — Элрин поднял голос ещё выше, из-за чего привлек внимание проходящей мимо стражи. — Всё в порядке, — он улыбнулся им и махнул рукой, продолжив уже тише и спокойнее. — Дай мне время, отведешь меня к ней.       Служанка кивнула и осталась за дверью. Элрин на скорую руку воспользовался умывальником и обтерся полотенцем, выудил из комода чистые вещи, подпоясал ножны с мечом. Собственный вид в зеркале не особо удовлетворил его, но не на королевский же прием идет. Удивительно, как жена его вообще узнает и помнит, что у неё есть муж, с её-то забывчивостью и рассеянностью.       Пока его вели в комнату, где расположилась Вайландрия, Элрин прокрутил все возможные варианты событий, которые могли привести его супругу вслед за ним. Но ни одно из них, как оказалось позже, не оказалось правдивым.       В покоях горел камин, было приятно тепло. Небольшого роста эльфийка сидела в кресле у огня, вытянув ноги вперед, и медленно крутя ступнями. На ногах её лежал вязаный плед. В соседнем кресле сидел Фолк Огнебород. Повернувшись на звук открывайся двери, он учтиво поднялся и поклонился. Лицо его также выражало крайнюю степень усталости, бессонная ночь прошла и у него.       — Было приятно познакомиться, леди Вайландрия, — Фолк ещё раз поклонился, но уже эльфийке, и направился к выходу.       — Позже зайду, — небрежно кинул Элрин управителю и закрыл за ним дверь.       Супруга продолжала сидеть в кресле, уперев взгляд в языки пламени. Довакин плюхнулся в освободившееся кресло, облокотился на подлокотник и подпер щеку кулаком, без единой эмоции уставившись на профиль жены.       — Вайландрия? — тишина ему немного надоела и он первым подал голос, но не оказался услышанным с первого раза. Тогда пришлось стать громче. — Вайландрия?!       — А? О! Дорогой! И ты тут? — босмерка вздрогнула и повернула остроконечное лицо к мужу, светлые волосы выбились из общей высокой прически и тонкими локонами спускались на плечи. — Как дорога?       — Это я у тебя должен спрашивать, — Элрин натянуто улыбнулся. — Зачем ты приехала в Солитьюд?       — Я в Солитьюде? — брови её моментально взлетели вверх, а потом легки на место. — А, точно. Я же с новостью!       — Что-то случилось с Мавен? — предположил норд, исходя из последних событий. На какие-то хорошие новости он уже и не надеялся.       — О, нет, Мавен варит мёд, всё как обычно, — отмахнулась Вайландрия, а Элрин на эти слова закатил глаза. Кажется, жена опять забыла, что Мавен Черный Вереск давно стала ярлом Рифтена, а сама она работает у неё придворным магом, как раньше на ярла Лайлу.       Поначалу забывчивость и рассеянность мерки казалось ему милой, но чем дольше он с ней был, тем тягостнее ему становилось. Жена продолжала работать и большую часть жить во дворце, где работала, а он захватывал форт за фортом, горд за городом, выдворяя из них Братьев Бури.       А началось всё со спонтанной ночи с эльфийкой, которая не трепетала перед ним, как перед героем Скайрима, не терзалась политическими дрязгами, и лишь занималась различными научными и волшебными экспериментами. Которая благодаря своей жаждой знаний и запала ему в душу. Он чаще навещал её после той ночи, отпрашиваясь у командиров, она иногда узнавала его, иногда нет, из-за чего приходилось знакомиться заново и повторять их первую ночь, и это будоражило сердце. И вот, они поженились за несколько месяцев до битвы за Виндхельм. Но мечта о семейном счастье разбилась о скалы в Море Призраков, ведь супружеская кровать продолжала пустовать даже после окончательной победы Империи. Чувства остыли, рассеянность уже не казалась привлекательной, поспешное решение о желании связаться с эльфийкой узами брака перед возможной смертью легло тяжким грузом на плечи. А Мара связывает две души до конца жизни и после, и обратного пути не было.       Уйдя в себя и воспоминания, Элрин пропустил мимо ушей фразу жены и попросил повторить.       — Ты у меня такой рассеянный, — мерка улыбнулась и стала подниматься с кресла. Плед упал к её ногам, полностью открывая зеленое платье, в которое она облачилась с дороги, и слегка округлившийся животик.       Глаза Элрина полезли на лоб, он не сводил взгляда с выпуклой части одежды, которую Вайландрия бережно накрыла ладонями.       — Ты будешь отцом.