Память, Судьба и Барабаны

      Сцена 1        – Я не верю ни единому слову! – воскликнул Доктор, скрещивая руки на груди. Забытая золотая карточка Члена безымянной Компании валялась на консоли, бледно поблескивая в зеленом свете. Рори почему-то не мог оторвать от нее взгляда. Когда Доктор, долго молчавший после его, надо сказать, довольно сбивчивого и неполного рассказа, наконец подал голос, Рори от удивления вышел из оцепенения.        – Потому что это звучит безумно? – спросил он, глядя в глаза повелителю времени. Взгляд того исподлобья был мрачен.        – Нет, потому что это звучит невозможно. Ты хоть представляешь, что нужно, чтобы человек мог перенестись из одной ТАРДИС в ту же самую ТАРДИС в другом времени?        – Даже не знаю… мощное пространственно-временное искажение, позволяющее двум ТАРДИС совместиться в одной точке пространства и времени и угрожающее созданием парадокса, способного разорвать ткань реальности? – на одном дыхании выпалил Рори и, скрестив руки на груди, победоносно встретил удивленный взгляд Доктора. Не то чтобы он полностью понимал все, что только что сказал. Просто как-то раз он слышал это от Доктора, и это был единственный случай, когда ему удалось добиться от повелителя времени сносного объяснения. Хотя ему это не сильно помогло.       Однако прежнему Доктору не обязательно было это знать. Пока Рори вполне удовлетворяла смесь изумления, недоумения и уважения на его лице. И полная потеря дара речи. Доктор и Донна переглянулись, и, хотя женщина определенно не имела понятия, о чем они говорят, она тоже вполне одобрительно пожала плечами.       Рори решил надавить.        – Ты как-то говорил, – начал он и, встретившись с ироничным взглядом повелителя времени из-под вздернутой брови, запнулся. – То есть… ты… другой ты говорил, что в ТАРДИС встроено множество защитных протоколов и систем безопасности на экстренные случаи. Может быть, сработала одна из них?       Доктор закатил глаза.        – Ты хоть представляешь, сколько новых протоколов она могла создать за…? Сколько мне в твоем будущем? – внезапно спросил он, окончательно огорошив Рори.        – Ээм… ну, я не знаю точно… – промямлил он, не понимая, к чему ведет Доктор. Это его воплощение ему постепенно начинало не нравиться. – Девятьсот десять?       На лице повелителя времени отразилось странное беспокойство. Он бросил быстрый, едва заметный взгляд на Донну и так же поспешно отвел глаза. Затем встал, запустив ладонь в и без того взъерошенные волосы, и, подойдя к консоли, пробежался пальцами по кнопкам. Сделал он все это без особой цели, как показалось Рори, скорее для того, чтобы скрыть смущение.       Только позже Рори понял, что повелитель времени, скорее всего, ожидал более крупной цифры. Но вместо этого осознал, что через какой-нибудь десяток лет на его месте окажется уже другой.       Но Рори об этом пока не задумывался – он смотрел на Донну, следившую взглядом за повелителем времени. На лице ее застыло беспокойство, и поначалу Рори подумал, что она, как и Доктор, скорее всего, обдумывает достоверность его слов. Но потом Доктор, что-то пробормотав себе под нос, вдруг нырнул под консоль и скрылся под ней с головой. Глаза Донны даже не дрогнули, она вообще не повела бровью. Она стояла у лестницы, опустив руки и склонив голову, взглядом уткнувшись в безжизненно замерший сердечник ТАРДИС. Лицо ее неожиданно потемнело, глаза потускнели, и она уже не казалась Рори такой нежной и жизнерадостной, как в первые несколько минут. Она выглядела так, будто ей сообщили о смерти родственника, только-только начавшего выздоравливать.       Краем уха слыша, как Доктор пыхтит под консолью, Рори подошел к Донне и осторожно коснулся ее плеча. Она вздрогнула и подняла на него взгляд. Уголки ее глаз слегка покраснели, словно она собиралась заплакать, но заставляла слезы высыхать еще до того, как они соберутся на нижних краях век.        – Вы в порядке?       Она улыбнулась – нежно и благодарно, но именно через эту улыбку вдруг прорвалась тщательно скрываемая грусть.        – Конечно, – притворно-радостно сказала она, пожимая плечами. Пожалуй, слишком громко, чтобы в ее голосе могла скрыться дрожь. – Что со мной может быть?        – Донна! Тише, я думаю, – раздался вдруг из-под консоли приглушенный голос Доктора. Донна вздохнула и, бросив на повелителя времени раздраженный взгляд, жестом отозвала Рори в сторону.       Они вышли в темный коридор, освещаемый лишь зеленоватым светом сердечника в консольной, и Донна заговорила неожиданно тихо, запинаясь и попеременно оглядываясь на торчавшие из-под пульта белые кеды.        – На самом деле, есть кое-что, что… беспокоит меня. Я спрашивала Доктора, но он или отшучивается, или… в общем, он не хочет отвечать. Думаю, он и сам боится ответа. Доктор бы этого не одобрил… ну… из-за спойлеров и прочего… – Рори вздрогнул. Знакомое слово громом отозвалось в его памяти, хотя было произнесено намного тише остальных. – В общем, ты не первый из будущего Доктора, кого мы встретили за эти два дня. Была еще женщина. Очень странная женщина в Библиотеке, она говорила, что знает Доктора, но… но при этом она не знала меня. Как она могла не знать меня? И ты… – она вздохнула, видимо собираясь с силами, и вдруг выпалила, не сумев справиться с голосом, эхом отразившимся от стен и прокатившимся по консольной комнате. – Получается, что через каких-нибудь пару лет меня уже не будет с ним? Что со мной случится?       Донна стояла спиной к консольной комнате, и только Рори, мельком глянув туда, увидел, как над пультом управления быстро взметнулась взъерошенная голова повелителя времени. Беспокойно посмотрев в их направлении, Доктор встретился тяжелым взглядом с Рори и, быстро отведя глаза, поспешно скрылся в техническом отсеке. Но за эти короткие несколько секунд Рори успел прочесть в нем почти весь спектр чувств – от страха до глубокого сожаления.        – Не знаю, – честно сказал он, пожав плечами. Как было объяснить Донне, что будущий Доктор, его Доктор, никогда не рассказывал им с Эми о своей прежней спутнице, и они оба начинали подозревать, что причиной тому был далеко не самый приятный разрыв между ними? У него язык не поворачивался сказать, что они ничего не знали о Донне потому, что Доктору, видимо, было больно и неприятно вспоминать эти дни, и на это, должно быть, была своя причина. Поэтому все, что он смог выдавить: «не знаю».       Взгляд Донны потускнел еще больше. Тяжело вздохнув, она слабо улыбнулась в благодарность за то, что он ее, по крайней мере, выслушал, и, развернувшись, побрела обратно в консольную комнату.       Эта встреча все больше и больше не нравилась Рори.              Сцена 2        – Где мы?        – В ТАРДИС.       Эми смерила его презрительным взглядом.        – Поверь, уж это я поняла. Где мы... в пространстве?        – Нигде.       Она неожиданно испытала острое желание треснуть его чем-нибудь тяжелым. Около пятнадцати минут этот странный человек, не удосужившийся даже представиться, полностью игнорировал ее. Нависнув над разбитой консолью, он возился с торчащими проводами, тихо ругался и обращал на нее не больше внимания, чем автомобиль – на цепочку муравьев на асфальте. А тем временем Эми разрывало от безумного количества вопросов: где она? где Доктор и Рори? почему ТАРДИС в таком состоянии? как она сюда попала? И наконец, когда ей почти надоел этот разговор с самой собой, у незнакомца прорезался голос. Правда, узнать от него ей удалось лишь одно: он сам не понимал, как она оказалась здесь, и был откровенно этим удивлен. После такой длинной тирады он снова замкнулся в себе и разговаривал исключительно односложными предложениями.       Она бросила взгляд на двери. Доктор говорил, если с ТАРДИС что-то происходит, срабатывает экстренная материализация, так что – так или иначе – снаружи должна быть какая-то твердая земля. Ей нужно было выйти отсюда хоть на пять минут, потому что если она просидит рядом с этим... еще немного – она взорвется.       Незнакомец, увлеченный проводами, не заметил, как она поднялась на ноги. Он очнулся лишь когда на лестнице раздались мягкие шлепки босых ног, и скрипнула дверь.        – Стой, дура!       Он рванулся с места, но было поздно – Эми уже стояла перед распахнутой дверью.       Вот только за ней не было ничего. Густая непроглядная тьма. Не темнота неосвещенной комнаты, не космос – вокруг не было ни одной, даже самой далекой, звезды – ведь не бывает же космоса без звезд? Только пустота – черная и тягучая, как кисель.       Подлетевший в два прыжка мужчина грубо оттолкнул ее в сторону и захлопнул створку с такой силой, что обычная деревянная дверь точно не выдержала бы. Повернулся – в глазах было бешенство, а губы растянула язвительная усмешка.        – Ну?        – И правда... нигде... – ответила девушка, не в силах оторвать взгляд от закрытой створки, словно сквозь нее могла разглядеть то, что все еще оставалось там, снаружи.        – Это конец Вселенной, детка, – голос уже раздавался от консоли. Эми сползла по стене на корточки. Ноги подкашивались. – Одно из немногих событий, которое наш общий друг при всем желании не сможет предотвратить.        – Как Вселенная может кончиться?        – А как можно оказаться вне Вселенной? – вопросом на вопрос ответил он, обернулся и усмехнулся удивлению в ее глазах. Постучал указательным пальцем по виску, – не шути с мозгами повелителя времени, детка!       Эми отлепилась, наконец, от стены и, скрестив руки на груди, поднялась на пару ступенек. От издевательски-презрительного тона этого мерзавца накатывала обида и злость.        – Я тебе не детка, дружок.       Он не отреагировал.        – Значит, ты тоже повелитель времени? – спросила она, отметив самодовольство, всплывшее у него на лице. – И как тебя зовут?       Он вдруг выпрямился и, задрав подбородок, гордо произнес:        – Я – Мастер!        – Повелители времени всегда выбирают такие… странные имена? – не удержалась она. Но он уже снова молча согнулся над проводами.        – И что дальше? То есть... мы тоже исчезнем? И почему, кстати, мы еще здесь? Если Вселенной нет, то как мы еще вообще можем существовать?       Мастер, не отрываясь от консоли, пробурчал что-то нечленораздельное. Эми преодолела последнюю ступеньку и стала медленно обходить консоль по кругу, вглядываясь в своего нового знакомого.       Лицо его, довольно быстро меняющее свое выражение, уже было спокойно и сосредоточено. Он даже казался почти нормальным. Если бы только не зеленые искорки, вздрагивающие в бегающих глазах. Что-то в нем есть, – думала Эми, – интересное, необычное, тоскливое... привлекательное... Он мог бы быть неплохим собеседником. Если бы не резкие перепады настроения и эта голодная полуулыбка. Нечто подобное иногда появлялось и у Доктора – загадочная грустная и задумчивая улыбка и усталый, тоскливый взгляд. Только в Мастере было больше… хищного, почти звериного напряжения.       Эми тряхнула головой, чтобы отогнать несвоевременные мысли. Главной задачей сейчас было понять серьезность ситуации и как-то выбраться отсюда. Изучать случайного попутчика можно будет потом. Она решила подступиться еще раз, и быть настойчивее – с Доктором это обычно срабатывало.       Но Мастер не выдержал первым.        – Чертова жестянка, ничего не работает! – проорал он и вдруг пнул консоль. Медные детали недовольно звякнули, столкнувшись, – но это было все, чего ему удалось добиться. В поисках объекта для разрядки он обратился к тому, что было под рукой, то есть к Эми.        – Не знаю я, что дальше, ясно?! ТАРДИС пережила столько парадоксов, что вся Вселенная сошлась на ней. Мы в глазу бури, он схлопывается, и мы вместе с ним! Если я не запущу ее, без защитных систем нам крышка! Все! Черт меня занес на эту старую посудину!       Он рухнул в одно из кресел, жалобно скрипнувшее под его весом, и закрыл лицо руками.        – Мне бы только пару рабочих энергетических ячеек… их еще можно было бы зарядить… использовать остаточную энергию… – тихо и сдавленно бормотал он сквозь пальцы.       Эми никак не могла отделаться от ощущения его схожести с Доктором. Во взглядах, в жестах, в обращении с ТАРДИС – ну, разве что, кроме пинков, – во всем ей виделся ее повелитель времени. Может, и растормошить его можно так же?        – Ну... мне уже случалось побывать у конца Вселенной... правда, происходил он где-то в середине 1990-х. Выход есть всегда...       Из-под ладоней с дрожащими пальцами послышался тонкий нервный смешок.        – Дай-ка угадаю. Прилетел волшебный Доктор и спас Землю, пожертвовав своей драгоценной шкуркой, да?       Ему даже не нужно было смотреть на нее – смущение и напряженное молчание ощутимо повисло в воздухе.        – Разумеется. Так вот что я тебе скажу, детка, – он резко откинул руки на колени и зыркнул на нее злобно-ироничным взглядом, – я не Доктор! Я не чертов герой, и уж тем более не стану жертвовать своей жизнью ради кого-то... опять.       Последнее слово, похоже, вырвалось у него против воли. Он осекся и кинул в нее такой уничтожающий взгляд, словно она была в этом виновата.        – Лучше умолкни, детка. Вспомни родных, друзей, что вам там, землянам, еще дорого, вспомни своего Доктора и смирись с мыслью, что конец Вселенной будет последним, что ты увидишь!       Эми поджала губы и, круто развернувшись, вышла в коридор.              Сцена 3       Доктор бегал вокруг консоли, его руки летали над ней, едва касаясь, но рычаги, кнопки, клавиши поднимались и опускались, лампочки загорались и гасли. Время от времени пол корабля вздрагивал, почти незаметно по сравнению с тем, что происходило здесь обычно. Его вечная спутница, напротив, спокойно стояла перед монитором, не отнимая пальцев от клавиатуры сканера, внимательно наблюдая за передвижениями повелителя времени.        – Давай, еще немножко, старушка, нужно накопить мощности и включить сканер!        – Сканер уже работает, Доктор, – сказала она, и он резко остановился, скользнув подошвами по стеклянному полу и в упор глядя на нее. – Но я не могу ничего засечь. Он слишком далеко во времени.       Доктор заглянул в монитор через ее плечо.        – Пятьдесят второй век? Не там ищешь, мы там еще не были. Рори точно не был.        – Я уже просмотрела все наиболее важные даты из вашего общего прошлого, это будущее.       Доктор задумчиво почесал затылок.        – Ладно, у нас еще есть будущее. Это хорошо. Только я все равно думаю, что ты ищешь не там. У тебя же есть телепатическая связь с Рори, в прошлый раз ты связывалась с ним. Если он в какой-либо ТАРДИС, ты можешь его найти.        – Этим я тоже уже занимаюсь. Но он существует во многих точках во времени, их миллионы, нужно время, чтобы найти Рори из этого временного потока.       Доктор раздраженно и нетерпеливо развернулся вокруг своей оси и тяжело плюхнулся в кресло.        – Так мы никуда не придем! Эми и Рори могут быть где угодно, даже в собственной временной линии. Они могут встретить самих себя и создать парадокс, который разорвет Вселенную напополам. Они могут изменить ход истории. Предотвратить Первую Мировую Войну! Спасти президента Кеннеди! Отговорить Агату Кристи ехать на вечеринку к леди Эддисон… Это же Понды! – он осекся. – Хорошо. Ладно. Я, пожалуй… пожалуй, не буду тебе мешать.       Но он был слишком взволнован, чтобы сидеть на одном месте, ничего не делая. Через несколько минут он поднялся, подошел к консоли и попытался нажать несколько кнопок, за что тут же получил шлепок по рукам. Засунув ладони в карманы брюк, он вгляделся в экран, где одна за другой вспыхивали знакомые и незнакомые ему даты и места, а затем перешел на другой конец комнаты и уселся на ступеньки спиной к консоли. Почему так часто получается, что его спутники остаются где-то в одиночестве, в неизвестности, перед лицом опасности, без его помощи, поддержки и защиты? Сколько раз уже за свои девятьсот лет он давал себе слово, что больше не будет подбирать людей и рисковать их жизнями? И что заставляет его снова и снова нарушать это слово? Слабоволие? Страх? Безрассудство? Катарина, Сара Кингдом, Джейми и Зои, Адрик, Роза, Марта, даже та замечательная девушка, Астрид Пет, даже Ривер… и Донна… скольких его безрассудство еще погубит?       И все же, каждый раз размышляя об этом, он вспоминал, какой пустой, молчаливой и мрачной становится ТАРДИС, когда в ней нет никого, кроме него. Как страшно становится от звука гудящего ротора, эхом отражающегося от бесконечных стен корабля, режущего тишину, словно лезвием, оставляя кровоточащие раны. Как уныло и тоскливо смотрятся самые прекрасные планеты Вселенной, какими бледными становятся звезды, какими надоевшими и изъеденными становятся различные эпохи.       Он не знал, что ему делать с этим. Он боялся оставаться один, но и боялся их терять. Он каждый раз предупреждал их и показывал, как опасна его жизнь. Но разве это могло их отпугнуть? Предложи ребенку чемодан конфет… предложи человеку все время и пространство… Джекки Тайлер однажды спросила его: «Что если с тобой что-нибудь случится и она останется стоять одна-одинешенька на какой-нибудь луне? Сколько мне тогда ждать?» И он не переставая думал об этом с тех пор. С Розой. С Мартой. С Донной. Поначалу ему не перед кем было отвечать за Эми и Рори, кроме самого себя, но он думал об этом и с ними. Что если?.. Что если на какой-нибудь далекой планете, в прошлом или будущем, он не успеет? Один-единственный раз не успеет убежать. Не найдет выход. Ошибется. Что тогда?       Ответ на этот вопрос он искал уже сотни лет. Единственное, что он знал точно – даже ради них, он никогда не перестанет бежать. Остановить разогнавшийся поезд его жизни уже навряд ли смогла бы даже смерть…        – Доктор, если твои мысли и дальше будут развиваться в таком ключе, ты точно состаришься раньше срока, – Доктор подскочил. Голос Секси, казалось, раздавался не у него за спиной, а в голове. Он с ощутимым усилием вырвался из тягучей массы своих размышлений и обернулся. Она по-прежнему стояла у консоли, устремив взгляд в монитор сканера. Вокруг нее разливалось едва заметное золотистое свечение.        – Нет, я не подслушиваю, – ответила она на незаданный вопрос. – Просто иногда ты хочешь, чтобы тебя услышали, даже если сам этого не знаешь. Лучше помоги мне. Я напала на след временной линии Рори, но что-то мешает. Нужно закрепиться на ней, пока я ее не потеряла.       Доктор в два прыжка спустился в технический отсек под стеклянным полом. Выхватив из внутреннего кармана пиджака отвертку, он уселся в свой излюбленный гамак. Жужжание отвертки, как ни странно, успокаивало, заставляло лишние мысли отодвинуться на задворки разума. Он наконец-то смог думать о текущем моменте. И первое, что он осознал, глядя вверх сквозь стеклянный пол, – она здесь. Они снова разговаривают. Он был слишком занят беспокойством о спутниках и практически не заметил, как вновь исполнилась его мечта. Упустить шанс сказать то, что они не успели тогда, было бы непростительно.        – Помнится, в прошлый раз мы не закончили наш откровенный разговор, – сказал он, пытаясь сдержать волнение в голосе.        – Да, и я знаю, что ты что-то задумал, – тут же отозвалась она.        – Помнишь, как мы обсуждали причину, по которой ты… эм… украла меня?        – Конечно, помню, дорогой. Мы обсуждали, обсуждаем и еще много раз будем обсуждать ее. Я существую во всем времени и пространстве, помнишь?        – Тогда ты, наверное, знаешь, что именно я хочу сказать.       ТАРДИС помолчала. Ее задумчивый взгляд скользнул вниз, столкнулся с выжидающим взглядом Доктора, отпрянул и снова метнулся к экрану. Это было странно. Она всегда знала, что он скажет, и могла сказать это за него. Но сейчас, в эту самую минуту, она не имела ни малейшего представления, что у него на уме. Доктор менял течение их разговора на ходу. Такого раньше не было, она даже не могла понять, как такое возможно.        – Нет, – наконец нерешительно проговорила она.       Доктор растянул на лице довольную улыбку.        – Ты сказала, что я был достаточно безумен, чтобы украсть музейный экспонат и сбежать, умчаться в космос смотреть на звезды, – продолжил он, внимательно разглядывая контакты у себя над головой. Он пожужжал звуковой отверткой, и на панели загорелось несколько голубых лампочек.        – Верно. А ты сказал, что я была не заперта.        – Ну, я солгал. Не было времени.        – Конечно, ты солгал.       Они переглянулись.        – Хочешь знать настоящую причину? – с лукавой усмешкой спросил Доктор.       ТАРДИС сомневалась. Всей своей душой она чувствовала, что эти слова будут иметь для них особое значение. Но впервые за все свое существование она боялась их услышать. Они затронут самые глубокие ее чувства, самые далекие и забытые личные воспоминания, возвращаться к которым совсем не хотелось. Но соблазн был слишком велик. Она отвела взгляд, но Доктору и не нужно было другого ответа. Он улыбнулся еще раз.        – Потому что уже тогда я знал, как ты жаждешь путешествий. Когда я впервые прикоснулся к твоей консоли…        – Ты сказал, что в жизни не видел ничего прекраснее, – зачарованным шепотом произнесла она, наклонив голову.        – Потому что я услышал твои мольбы. О том, как тебе надоели музейные мониторы и экспонаты. Искусственные звезды, излучающие искусственный свет. О холоде космоса, о бесконечных просторах, о десятках, сотнях, тысячах миров, – пораженная и поглощенная воспоминаниями о тех далеких днях в музее, она не заметила, как он поднялся по лестнице, подошел к ней и встал рядом, ладонями уперевшись в консоль и глядя на нее с наклоненной набок головой. – Ведь иногда и ты хочешь, чтобы тебя услышали, знаешь ли. Я украл тебя, Секси, потому что ты была и остаешься такой же безумной, как и я.       ТАРДИС медленно повернулась к нему и улыбнулась сквозь слезы, застывшие в уголках глаз. Руки ее соскользнули с консоли, и золотое свечение растворилось, монитор погас, а корабль вновь погрузился в зеленоватый свет. Она вздохнула и порывисто обняла его, обвив руки вокруг его шеи и прижимаясь щекой к его плечу.        – Спасибо, – прошептала она.       Доктор улыбнулся, возвращая объятие. Ткань зеленого платья казалась горячей под пальцами. От нее исходил странный, совершенно незнакомый ему запах. Сладковато-пряный, как смесь самых разных приправ. Или всех разом. Наверное, так может пахнуть само время.       ТАРДИС отстранилась. По щеке у нее сползла не удержавшаяся на ресницах слеза. Она стерла ее кончиками пальцев, неловко улыбнулась, словно извиняясь за несдержанность этого слабого, почти человеческого тела, и снова повернулась к консоли. Стоило огням корабля вновь загореться, как ее глаза вспыхнули радостью.        – Я его нашла.       Доктор заглянул ей через плечо.        – Полночь? – его лицо вмиг потемнело, голос упал. ТАРДИС бросила на него быстрый тревожный взгляд. – Мы были там только один раз, когда… Значит… там я. Другой я. И…        – Та Женщина. Да, – кивнула она. Доктор хмыкнул. ТАРДИС всегда давала его спутникам самые странные прозвища. Даже ему было далеко до её оригинальности. И правдивости.        – Вот, значит, кто она для тебя?       Она снова кивнула и улыбнулась.        – Да. Всегда.       Они переглянулись. Доктор не знал точно, думает ли она сейчас о том же, о чем думает он. Вспоминает ли прекрасную, яркую, бойкую Донну Ноубл и то время, когда она освещала собой консольную комнату, а ее голос гремел в коридорах подобно раскатам грома? Он не знал этого точно, но очень хотел в это верить.        – Я могу переместить тебя туда и забрать вас всех, – сказала ТАРДИС. – У тебя будет всего несколько часов, чтобы найти Оранжевую девочку.       Доктор снова пристально посмотрел в монитор, на котором маячило так неприятно сжимающее сердца название планеты «Полночь».        – Остается только одна проблема, – сказал он и снова встретился с ней взглядом. – Когда меня там станет в два раза больше, ситуация начнет быстро накаляться.       ТАРДИС задумалась. Между бровей у нее пролегла тонкая морщинка, пальцы барабанили по поверхности консоли. Потом она вдруг улыбнулась.        – На этот счет у меня есть одна идея.