Память, Судьба и Барабаны

      Сцена 1       Эта встреча все больше и больше не нравилась Рори. Он был для них обоих – и для Донны, и для Доктора – словно посланником Судьбы. В прямом смысле. Причем Судьбы далеко не самой привлекательной. Он заявился к ним в разгар весенних теплых счастливых дней, чтобы сообщить, что скоро, совсем скоро, их путешествие, казавшееся бесконечным, завершится, причем не самым приятным образом. Он прекрасно представлял себе, каково это: после того, как Доктор, бросив их на Земле, пропал почти на три месяца, письмо в синем конверте было, с одной стороны, словно гром среди ясного неба. С другой – это был один из лучших дней, которые ему удалось запомнить. Несмотря на то, что во время их путешествий с Доктором все синяки и шишки попадали на его, Рори, голову, эти увлекательные приключения окрашивали мир в такие яркие, невозможные краски, что обыденная, реальная жизнь в Лидворте казалась пресной, как непропеченный хлеб. И, если бы однажды к ним заявился кто-нибудь из будущего и сказал, что Доктор больше не вернется, никогда-никогда не вернется, он бы точно ощутил, как из его жизни вырывают нечто важное, занимающее в ней колоссальное место (не считая Эми, конечно), оставляя взамен зияющую черную дыру, которую нечем было бы заполнить.       Хотя он сам никогда бы не сказал этого ни Эми, ни Доктору. Ни одному из Докторов. Надо же было сохранять репутацию единственного разумного человека в команде.       Рори чувствовал себя паршиво. И от того, что Доктор и Донна старательно отводили глаза, пытаясь лишний раз не сталкиваться с ним взглядом, становилось только хуже. После их тайного разговора в коридоре, Донна вернулась в консольную комнату и встала над копавшимся под пультом управления Доктором, делая вид, что внимательно наблюдает за его манипуляциями. Судя по тому, что она никак не реагировала на его жалобы на то, что ее присутствие ему мешает, женщина все еще была погружена в свои невеселые мысли. Наконец, спустя несколько минут, которые они провели молча каждый в своих делах (или мыслях), ТАРДИС вдруг издала сигнал, который все присутствующие могли бы описать лишь как облегченный вздох, а Доктор вдруг поднялся с пола и огляделся. В его волосах застрял какой-то мелкий мусор, но лицо у него было довольное.       Он обошел консоль и, взглянув в монитор сканера, издал победоносный возглас. Найдя взглядом Рори, благоразумно удалившегося на противоположный конец комнаты, он ухмыльнулся и подмигнул.        – Я знаю, как ты сюда попал, и знаю, как тебя вернуть. Была какая-то авария, и сработала система экстренного сокращения пятого измерения: ТАРДИС временно удалила все комнаты, кроме консольной, и перенесла тебя в единственное безопасное место – в ТАРДИС, только в то время, когда эти комнаты еще существовали. Гениально! – сказал он так быстро, что за ходом его мысли трудно было уследить. Рори, выйдя из оцепенения, мигом выбросил из головы все лишние мысли. Если ему удастся убраться отсюда как можно скорее, возможно, вред, который он нанесет им двоим, будет не таким большим. Но когда он подошел, Доктор, изучавший на экране какие-то измерения, нахмурился и добавил, разрушив его надежды: – Правда, мне нужна будет помощь с «той» стороны, а я не знаю, как связаться с ней, не взорвав по дороге Вселенную.       Рори взглянул в экран через его плечо, но не понял в бесконечно сменяющихся цифрах и символах ровным счетом ничего.        – Может, все-таки попытаться? – с надеждой спросил он, лихорадочно вспоминая случаи их вмешательства в собственные временные линии. – Мы не раз сталкивались с самими собой из будущего и из прошлого, и ничего особенно страшного не произошло.       «Кроме того, что ТАРДИС материализовалась внутри самой себя, и мы едва не оказались навечно заперты в пространственной петле», – подумал он, но вслух добавлять не стал.        – Прости, если это прозвучит несколько самолюбиво, – раздраженно произнес Доктор, перестукивая пальцами по панели, – но одно дело – если ты или Донна встретите самих себя, и совсем другое – если одна моя инкарнация встретится с другой.        – Что ты, Доктор, это совсем не самолюбиво, ну ни капельки, – вдруг отозвалась Донна голосом, буквально тонувшим в сарказме.       Доктор не обратил на нее внимания.        – Ты знаешь, в каком времени и месте вы были? – спросил он у Рори.       Тот пожал плечами.        – Трудно сказать. Мы спали. В консольной оставался лишь Док… то есть, ты, – он замялся. – Мы только вернулись из… – он бросил на Доктора недоверчивый взгляд. Он и так рассказал ему не слишком правдоподобную историю, поверит ли Доктор в существование «пузырьковой» Вселенной? – Думаю, мы были в космосе, но время я тебе не скажу. Я точно слышал, как Док… тьфу… ты запускал ТАРДИС, так что…       Не зная, что еще добавить к этой сумбурной речи, он просто пожал плечами.       Доктор вздохнул и все так же раздраженно постучал пальцами по консоли.        – А немножко поконкретнее все-таки?        – Слушай, чего ты от меня хочешь? – неожиданно для себя самого вспылил Рори, всплеснув руками. – Я вообще подозреваю, что все это случилось из-за тебя. А я просто пытаюсь вернуться к жене!       Выпалив это на одном дыхании, Рори так же быстро остыл, как вскипевший электрический чайник – где-то в голове у него щелкнула кнопка выключения, и выпускаемый им пар тут же сошел на нет. Он осторожно поднял взгляд на Доктора, смотревшего на него с необычной смесью понимания и обиды. Он совершенно не знал, как это воспринимать – как то, что он все-таки обидел повелителя времени, или как то, что тот просто задумался над его словами. В поисках поддержки Рори обратился к Донне и встретил ее очень добрую улыбку. По крайней мере, ей его выпад понравился.        – А мы не можем просто оставить его на какой-нибудь планете, да хоть на Земле, и сообщить «туда»? Пусть тот Доктор просто прилетит за ним, – предложила Донна.       Доктор кивнул.        – Да, идея замечательная, – не без сарказма отозвался он, улыбнувшись, однако, сообразительности спутницы. Ему стыдно было признаться, что ничего подобного ему в голову не приходило. Даже если он мог за секунду предложить десяток доводов против. – Учитывая то, что я не могу напрямую контактировать с самим собой, не создав парадокса, который разорвет Вселенную, а любое другое сообщение может дойти с опозданием на десяток лет – в лучшем случае. И это притом, что другой я и сам может опоздать, и с Рори за это время может случиться что угодно.       Донна без обиды пожала плечами.        – Я просто пытаюсь помочь.        – Так… – бодро проговорил Доктор, в два шага своих длинных ног перешел на другую сторону консоли и, нагнувшись, поднял секцию напольной решетки, обнажив моток проводов и светящихся кристаллов. Он отставил решетку в сторону и присел на корточки.        – Так, – повторил он, переводя взгляд с безумной смеси разноцветных кабелей на своего незваного гостя и обратно. – Значит, будем рассчитывать время и место, а для этого нужна серьезная перенастройка сканера, для чего мне понадобится помощь, и поможешь мне ты, раз уж ты действительно так много знаешь о функционировании ТАРДИС.       Рори пожалел, что несколько минут назад решил продемонстрировать свои знания. Доктор, конечно, рассказывал ему кое-что об устройстве Вселенной и временной воронки (как минимум четверть этой информации Рори не понял и не запомнил) и научил его пилотировать ТАРДИС, но… но, все же, до самого Доктора ему было очень далеко. Однако жгучее желание вернуться в свое время и убедиться, что с Эми все в порядке, пересиливало страх опозориться перед повелителем времени. Рори последовал его примеру и, присев на корточки, заглянул сначала в погруженный в темноту технический отсек, а затем – в глаза Доктору.        – И что я должен делать?       Доктор усмехнулся и хлопнул его по плечу. Поднялся и, на ходу раздавая указания как ему, так и сильно удивившейся этому Донне, двинулся к консоли. Рори спустился в отсек и первые несколько секунд слепо оглядывался вокруг, пытаясь сообразить, как поудобнее здесь разместиться. Технический отсек под стеклянным полом ТАРДИС будущего Доктора был куда уютнее, просторнее и понятнее. Наконец, сверху на него упал луч найденного Донной фонарика и, подняв голову, он увидел свесившиеся над ним огненные локоны и слегка раскрасневшееся лицо женщины. Она улыбнулась немного виновато, словно извиняясь за то, что свет был тусклым и освещал лишь небольшое пространство.       Они провозились с настройками добрых полчаса, прежде чем из соединенных Рори контактов вдруг брызнули фиолетовые искры, и ТАРДИС издала странный булькающий звук. Доктор, которого Рори не видел из этой тесной ямы, почти в точности повторил этот звук, что-то упало с громким звоном. Донна вскинула голову, взметнув рыжими кудрями, и свет фонарика ушел куда-то в сторону. Рука Рори соскользнула, его укусил комариным укусом заряд тока, и он приглушенно вскрикнул. И тогда сверху вдруг раздался голос, который он уже и не надеялся услышать.        – Рори-Римлянин, не ты ли это?       Рори резко выпрямился, поднимая взъерошенную голову над провалом технического отсека.        – Доктор?!              Сцена 2       Эми вышагивала по коридору, кипя от злости. Невозможный человек. За все свои двадцать два года она еще не встречала человека, способного в такой короткий срок так вывести ее из себя. Каждую секунду рядом с ним, с каждым произнесенным им звуком, ей все больше и больше хотелось сжать кулак и с размаху встретить его с переносицей Мастера. Даже если бы это стоило ей длительной боли в костяшках пальцев – парень на вид был довольно крепкий.       Она никак не могла принять тот факт, что этот язвительный саркастичный змееныш принадлежит к расе Доктора. Ее друг, конечно, рассказывал ей о повелителях времени, но, по его словам, они были благородным, достойным, воспитанным народом. Даже несмотря на то, что они сделали в конце той Войны… Войны Времени, кажется, так? В любом случае, в голове не укладывалось, что хоть кто-то из расы пусть немного раздражительного, но абсолютно дружелюбного Доктора мог оказаться таким… таким… невежественным ослом.       Поток мысли Эми резко оборвался, словно у нее вдруг кончилось горючее. Постепенно остывая, она огляделась. Она стояла посреди длинного коридора, на развилке, расходившейся в три разные стороны и оканчивавшейся легкими заслонками. Эми узнала это место. Пускай все эти переходы и тоннели были похожи как две капли воды, каким-то шестым чувством она понимала – это то самое место, где совсем недавно, целую вечность назад, она нашла Рори… точнее, его… скелет… и стены, исписанные жуткими, безумными угрозами.       Эми тяжело сглотнула комок в горле, пытаясь отогнать подступающую тошноту. Этот жуткий момент преследовал ее во сне. Враждебные, темные коридоры ТАРДИС, старый, обезумевший от двухтысячелетнего ожидания Рори, седой, обросший и изломанный, а потом… потом – его труп…       Эми еще раз сглотнула комок, глубоко вздохнула, решительным жестом стерла слезы со щек и, стараясь не смотреть туда, где в ее кошмарах лежало скалящееся костями тело мужа, двинулась вперед. Она не знала, куда идет – она просто хотела уйти подальше от этого ужасного места.       Вскоре впереди замаячила тусклым светом лампочка на потолке. Эми остановилась под ней и взглянула вверх. Точно такой же светильник висел в двух шагах от входа в библиотеку Доктора в той, старой, так хорошо знакомой ТАРДИС. Ее уколола неожиданная мысль. Доктор. Только сейчас она вспомнила о нем не в качестве возможного спасителя, а в качестве друга. Мастер так и не сказал ей, где он, да она и не спрашивала. Она была слишком напугана и дезориентирована всем происходящим. Но сейчас, отдышавшись и придя в себя, она впервые с тех пор, как оказалась в вонючем и непроглядном дыму корабля, смогла мыслить трезво. Где Доктор?       Она сделала пару шагов вперед и сразу увидела ее – перегородку, отделяющую ее от самого любимого Доктором места на корабле… после консольной комнаты, конечно. Эми провела рукой в воздухе по сторонам от дверного проема, но створки, разумеется, не торопились открываться. Все датчики на корабле давно умерли. Просунув ладони в щель между створками, она потянула их в сторону. Двери поддались. С возобновленной надеждой Эми навалилась на заслонку, – и вскоре смогла открыть ее ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь.       Библиотека Доктора представляла собой большую квадратную комнату, во многом схожую с просторными кабинетами викторианской эпохи. Полам и панелям из темного дерева на космическом корабле Эми перестала удивляться уже давно, но вот камин был ей в новинку. В сложенном из темного мрамора очаге, вдобавок ко всему, горел огонь. Вообще, все в кабинете казалось нетронутым ни временем, ни чем или кем-нибудь другим, словно хозяин только что поднялся и вышел отсюда на минуту.       Перед камином, повернутое чуть боком к огню, стояло большое викторианское кресло, обитое темно-синим бархатом, а перед ним – широкий стол вишневого дерева с резным каркасом, покрытый таким же темно-синим сукном и весь заваленный бумагами, книгами и различными предметами, о назначении которых можно было лишь догадываться. Две противоположные стены слева и справа от входа, а также все пространство вокруг двери было уставлено огромными, до потолка, шкафами темного дерева. На полках от книг не было свободного места: многотомные издания и тонкие тетрадки, научные талмуды и дешевые бульварные романчики, фотоальбомы, записные книжки и просто листы, вырванные когда-то откуда-то. Там же лежали самые различные предметы. Некоторые из них были ей знакомы. Эми увидела маленькую светящуюся коробочку – телепатическое письмо повелителя времени по имени Корсар, керамическую маску Елизаветы X, маленький ручной компьютер-сканер Ривер. С улыбкой она нашла на самом видном, можно даже сказать, почетном месте ключи от квартиры Крейга. Были и довольно странные предметы. Необычного вида отвертка, не издававшая ни звука, но зато мгновенно прожегшая дыру в стене, стоило Эми нажать на кнопку. Коротко пискнув, она торопливо положила жуткого вида оружие на место. И откуда только у Доктора оружие, он же его не выносит. На самой верхней полке почему-то лежал вытянутый череп какого-то животного. Передернув плечами, чтобы избавиться от прошибшего ее озноба, Эми оторвала взгляд от мерзкой распахнутой зубастой челюсти и, обойдя стол, опустилась в кресло.       Мягкое сидение было теплым, от него веяло знакомыми запахами: корицей, мокрой пылью, свежим, только что пролившимся дождем. Похоже, Доктор проводил за этим столом немало времени. Возможно, сидел здесь, пока они спали, и читал дорогие его сердцам книги, перебирал фотографии или памятные безделушки, вспоминая ушедших друзей…       Согревшись у жаркого огня, Эми прикрыла глаза и стала проваливаться в сон.       По комнате вдруг пронесся ледяной сквозняк, вмиг загасивший огонь, и Эми осталась в полной темноте. Эта черная тьма окружала, давила, обволакивала, не давая доступа кислороду, пока глаза не привыкли к ней. Поднявшись и на ощупь пройдя несколько шагов, в сумрачном свете она разглядела перед собой серебристую поверхность переборки. Коснувшись ее, она почувствовала прожигающий насквозь холод, и быстро отдернула руку. Впереди послышался неясный шум, тихий, как цокот мышиных лапок по металлическому полу. Но почему-то этот звук заставил ее подскочить. Неровными шагами, на дрожащих ногах, она двинулась вперед, оглядываясь и прижимая руки к груди. Ее пальцы сами собой сжались в кулаки так крепко, что ногти вонзились в мягкую кожу ладоней, а костяшки побелели так, что это стало заметно даже в темноте. Сердце трепыхалось в груди, как птица в клетке, почувствовавшая приближение чего-то очень страшного. Из-за поворота выплыла другая стена. Казалось, она светилась собственным внутренним сиянием, и в этом призрачном свете отчетливо выступали огромные рваные буквы, словно сошедшие с экрана фильма ужасов: «УБИТЬ ЭМИ», «УМРИ, ЭМИ», «ЭМИ», «УМРИ»…       Она отшатнулась назад, стараясь не смотреть вниз, на пол, туда, где, неестественно изогнувшись, лежал человеческий скелет в изорванной, истлевшей одежде. Но за спиной вдруг возникла стена, а взгляд сам собой опустился, не в силах оторваться от жутко скалящегося черепа с ровным рядом зубов. Пустые глазницы скелета смотрели в пространство слепо и ненавидяще.       И тут он пошевелился. Голая белесая голова повернулась, медленно переводя безжизненный взгляд черных провалов на Эми. С тихим стуком тонкая костлявая рука поднялась и потянулась к ней. Эми сползла на пол, закрывая голову руками, словно это могло защитить ее от кошмарного видения. Челюсть скелета опустилась и снова поднялась, словно он пытался заговорить, забыв о давно истлевших голосовых связках. Эми зажмурилась, сжимаясь в клубок в углу. И тут тишину прорезал жуткий, леденящий кровь полувой-полухрип:        – Э-э-эми-и-и…       Это было последней каплей. Эми закричала от страха – громко и пронзительно, да так, что зазвенело разбившееся стекло.       Она подскочила в кресле, отчаянно вырываясь из цепких когтей сна. Тяжело и рвано дыша, огляделась, ища глазами осклабившийся скелет в истлевших неузнаваемых обносках, зовущий ее голосом мужа. Но вокруг был лишь успокаивающий оранжевый свет камина, красные деревянные панели и умиротворяющее тепло.       Где-то за спиной послышался легкий шорох и тихое хмыканье. Эми резко обернулась. Из щели в стене на нее смотрело неизвестно откуда взявшееся там лицо женщины с повязкой на глазу. Эми застыла. Эти видения преследовали ее с самой Америки и тревожили ничуть не меньше, чем произошедшее на озере. Прошло несколько секунд. Эми таращилась на женщину. Женщина таращилась на Эми. Наконец, не выдержав жара от камина, Эми моргнула. Когда она открыла глаза, ни щели, ни женщины в стене уже не было. Эми моргнула снова и, помотав головой, потерла лицо. Нет, должно быть, это просто усталость, тревога, вызванная кошмаром, и остатки сонливости. Она на мгновение прикрыла веки, снова ускользая в мягкую и теплую мглу. Прижав ладони к разгоряченным щекам, она ощутила, как мгновенно стала влажной кожа. Лучик света ударил ей в глаза сквозь неплотно прижатые пальцы, и тут же исчез. Стерев непрошеные слезы, Эми покосилась направо от себя. На полу, сверкая в огненных бликах, лежали прозрачные стеклянные осколки, высыпавшиеся из резной деревянной рамки. Свет камина, спотыкаясь о них, разбивался на сотни крошечных лучей, отбрасывая рыжих зайчиков на стены, стол, потолок, на бледные оголенные колени Эми. А среди них, видимо, вылетев из рамы, у самой каминной решетки, подрагивая от жара, лежал листок плотной бумаги, исписанный четким каллиграфическим почерком. Эми наклонилась и подняла его. Это было письмо, написанное женщиной – это она точно могла сказать по ровности и наклону букв, по плавности линий и тонким, аккуратным завитушкам. Листок был изрядно помят с одной стороны, словно его подолгу держали в одной руке и сжимали тремя пальцами, не соразмеряя силы.       «Mon chèr Docteur»*, – только и смогла прочитать она в начале. Дальше, увы, разобрать что-либо не представлялось возможным. Письмо было написано на французском, который Эми знала лишь по скудным, редким и таким далеким урокам в школе да таким же редким урокам Доктора – обычно нужды в них не было, равно как и не было языкового барьера, в какой бы эпохе они не оказались. Лишь в конце, напрягшись и с трудом вспомнив значение слов, она прочитала: «Bon voyage, mon ange solitaire»**.       Значит, ТАРДИС действительно мертва. И не только она. Доктор говорил, переводчик ТАРДИС работает всегда – пока жива ее душа… и пока жив он. А Доктор, пока еще может дышать, никогда не оставит свою старушку умирать в одиночестве – точно не после того, как увидел ее и говорил с ней. А это значит… это значит, что он… Эми встряхнула головой. Не время паниковать и впадать в истерику. Если Доктора в этом богом забытом времени больше нет, то его нет уже давно. И, возможно, он ушел мирно. И все же она не могла отделаться от воспоминания о бездыханном теле друга, распростертом на песке, о его небьющихся сердцах и спокойно закрытых глазах, о маленькой лодке, пылающей, словно костер, посреди водной глади, о его последнем горьком «Прости»…       Она нервно вскочила, швырнув несчастное письмо на стол. Обняв себя за плечи, она стала взволнованно ходить взад-вперед перед камином, глядя в пространство. Как тяжело хранить такой ужасный секрет и не иметь возможности даже намекнуть… как-то предотвратить. Это сводило ее с ума. Время можно переписать… но не для Доктора? И где тут справедливость? Она не могла допустить этого. Она не могла допустить, чтобы Доктор умер. Как она после этого сможет называть себя его другом?       «Моя жизнь в твоих руках, Амелия Понд», – сказал ей Доктор в тот день. И пускай он говорил совсем о другом, она упорно воспринимала это по-своему. И она не могла подвести его.       Но прежде, чем спасать Доктора, нужно сначала самой выбраться отсюда, – осекла себя Эми и резко остановилась.       Только сейчас до ее слуха донеслось легкое гудение. Краем глаза – она часто стала замечать что-то краем глаза с тех пор, как встретилась с Доктором, – она заметила слабый, едва заметный огонек где-то справа от камина.       Там, в стене, была неприметная дверь. Обычная темная деревянная дверь, какая может быть в любом кабинете в викторианской Англии. Она была приоткрыта, и сквозь щель на Эми смотрел крошечный зеленый глазок. Эми моргнула. Огонек не исчез. Она подошла и размашисто распахнула дверь. За ней был небольшой чулан с полками до потолка, сплошь уставленными маленькими кристалликами в сероватой, с наплывами ржавчины, металлической оправе. Все они были очень холодными, почти ледяными, и походили на крошечные сердца. Один из них, спрятанный в дальнем ряду, слабо, едва заметно светился умирающим изумрудным светом. Эми протянула руку и коснулась его, почувствовав необыкновенное тепло, струящееся из пальцев по всему телу.       Что там Мастер говорил про энергетические ячейки?