Память, Судьба и Барабаны

      Сцена 1        – Как… как… как?! – повторял другой Доктор, повышая голос с каждым словом и оглядывая Доктора с головы до ног, снизу вверх и сверху вниз, снова и снова, со все возрастающим недоумением в глазах.       Он выхватил из внутреннего кармана отвертку и провел ею перед Доктором, скользнув по его груди голубым огоньком. Приоткрыв рот, вытаращился на устройство, словно подозревая его в какой-то серьезной и необратимой поломке.       Доктор развел руками.        – Ну знаешь, не жалуйся, бывало и хуже. И да, предупрежу все дальнейшие вопросы: бабочки – это круто, и ты их тоже носил, твидовый пиджак – тоже не так страшно, я думаю, мы оба помним сельдерей…       Донна и Рори, в изумлении взиравшие на них, синхронно прыснули от смеха.       Другой Доктор махнул рукой.        – Я не об этом. Как ты вообще можешь быть здесь? От такого парадокса ТАРДИС… да что там ТАРДИС – всю Вселенную разорвет на части!        – А, это, – Доктор пожал плечами и облокотился на консоль, едва не задев несколько кнопок. – Это все она. Долгая история… А, хотя нет, ты же это уже видел. Мастер. ТАРДИС. Парадокс-машина. Помнишь?        – Разумеется.        – Она ее сохранила. Комнату с парадокс-машиной Мастера. Она поддерживает Вселенную и не дает ей взорваться, пока мы находимся в одной комнате. Правда, это истощает энергию, причем довольно быстро, а подпитываться в открытом космосе ей неоткуда, так что нам надо закруглиться и вернуться в свою ТАРДИС в течение пяти часов.        – Погоди… – другой Доктор бросил взгляд на трубу двигателя, запустив пальцы в и без того взъерошенные волосы. – А это возможно? Джек уничтожил машину парадоксов. Как она могла «сохранить» комнату, которой уже нет?        – Не знаю. Я стараюсь верить ей на слово, потому что все равно не понимаю, как она это делает.        – Или как она умудряется пилотировать ТАРДИС без внешней оболочки, – не выдержал Рори. – Или как она умудрилась влезть в человеческое…       Прежде чем Доктор успел ответить, другой Доктор резко развернулся и раздраженно пригрозил Рори пальцем.        – Ну нет. Не надо мне будущего. Тем более моего.       Рори извиняющимся жестом развел руки. Только тогда до другого Доктора дошло.        – Постой, – пробормотал он, снова поворачиваясь к своей будущей версии. – Как так получается, что ты не знаешь, что я скажу? Мы уже это проходили, и не раз – ты должен помнить все, что я скажу.        – Это моя любимая часть, – самодовольно заявил Доктор, лукаво усмехаясь. – Мы с ТАРДИС настроили парадокс-машину так, чтобы сохранить первоначальную версию этой Вселенной. То есть, после того, как мы уйдем, вы все забудете. Парадокса не будет. Мы словно никогда не встречались. Все счастливы.        – То есть, она сотрет нам память? – вмешалась Донна, подняв бровь, и устремила взгляд на «своего» Доктора. – Твоя машина может стереть мне память, а ты об этом даже не упомянул?       Знакомое чувство déjà vu заставило двух Докторов переглянуться. Из уголков памяти до них обоих донеслось: «Конечно, ты об этом не подумал, ты был слишком занят, сочиняя дешевые шутки про Старый Юг!». Они оба поморщились. Воспоминания о Розе давались нелегко.       Но старшего Доктора вдобавок слова Донны резали, как ножом. Улыбка мгновенно сползла с его губ.        – И не только она, – пробормотал он, не замечая, что делает это слишком громко.        – Что? – Донна резко повернулась к нему.       Доктор встретил ее взгляд – дерзкий, решительный, требующий ответа. Но он не мог объяснить. Даже зная, что она ничего не запомнит. Больших усилий ему стоило снова натянуть на лицо задорную улыбку.        – Спойлеры, – сказал он.        – Спойлеры? – другой Доктор уже взял себя в руки. Первоначальное изумление прошло, теперь он становился все мрачнее. – Я знаю, кто так говорил.        – Да… да, – Доктор встретил его… свой… взгляд. Объяснить все это было чертовски сложно. Он совсем не так представлял встречу с самим собой, и уж тем более не ожидал, что первый разговор будет настолько неуютным и непонятным. Словно они оба были неспособны собраться с мыслями. Где-то в глубине души он был рад, что не запомнит этого разговора.        – Учти, на все вопросы я не отвечу, – повторил он, казалось бы, уже заученную фразу. Вот только он никогда не думал, что придется говорить ее самому себе.       Даже не помня того, что произошло с ними в этот день, он знал, какой вопрос задаст его прошлое воплощение. Он задавал его себе уже сотню раз. И задаст еще столько же.        – Кто она?       Повисла короткая тишина. Доктор чувствовал на себе взгляды всех троих.        – Если бы я знал, – абсолютно искренне ответил он, разведя руками.       К его удивлению, другой Доктор облегченно вздохнул.        – Полагаю, я и не хотел этого знать, – пояснил он.        – Тебе и не нужно. Ты с ней больше не встретишься.       В снова повисшей тишине Рори внезапно хлопнул ладонью о ладонь. Два Доктора и Донна вздрогнули, возвращаясь из своих мыслей, и уставились на парня.        – Так! Раз у вас больше нет вопросов, позвольте мне задать один. Доктор, – оба Доктора воззрились на него с вопросительно вздернутой бровью. – Нет, так легче не становится… Мой Доктор. У меня один-единственный вопрос: где, черт возьми, моя жена?              Сцена 2       Она нашла его в техническом отсеке. Мастер сидел на корточках спиной к ней, ладонями сжимая голову. Уже издалека Эми заметила, как вздрагивают его плечи. Раздавались редкие сухие всхлипывания.        – Эй?.. – она осторожно сделала несколько шагов и остановилась в паре метров от него, сгибаясь в пояснице, чтобы не задеть головой провода. Такая поза была очень неудобна, но опускаться на пол не хотелось – уж очень подозрительно сейчас вел себя этот тип. – Эй... ты в порядке?        – Вылечил, – бормотал он не очень отчетливо, – Вылечил на мою голову... Доктор хренов... Это... сведет меня с ума... – нервный полубезумный смешок вызвал мурашки у нее на шее. – А говорил, я был безумен тогда... дурак...       У Эми шумело в ушах от его беспокойного бормотания. Не в силах это больше выносить, она протянула руку – прикоснуться, успокоить...       Он повернулся так резко, что от неожиданности она отшатнулась и осела на пол. И не смогла сдержать вскрика от испуга и боли – кажется, шлепнулась она прямо на торчащий провод.       Смотреть на Мастера было немного жутко. Люди не меняются так за какие-нибудь полчаса – лицо как-то странно осунулось, под глазами залегли тени, на скулах играли лихорадочные красные пятнышки. Ей приходилось встречать сумасшедших – обезумевшего от двухтысячелетнего ожидания Рори – пусть тот и был лишь видением, – или того старика-смотрителя из детского дома, человека, мозг которого почти стерся от бесконечного воздействия Тишины, как старая заезженная кассетная пленка. Но Мастер бил все рекорды. Таких пустых, безумных, отчаявшихся и жалостных глаз ей не доводилось видеть до сих пор.        – Как можно жить с этим?! – вопрошал он тем временем, и голос его то едва превышал свистящий шепот, то поднимался почти до фальцета. – Как вы живете в такой тишине? Где они?.. Куда он забрал их?..        – О чем ты гов... – начала было Эми, но тут же пожалела об этом, потому что Мастер вдруг с силой сжал кисти ее рук.        – Об этом! Слушай!.. Слушай!       Пытаясь отвлечься от его взмокших, холодных, дрожащих ладоней, обвивших ее запястья и вцепившихся в них, словно утопающий в жалкую деревянную щепку, она прикрыла глаза. Но, что бы ни хотел от нее Мастер, она не могла этого услышать. Ее слуха касалось лишь мирное поскрипывание корпуса ТАРДИС, хриплое и частое дыхание полубезумного пришельца, да биение собственного сердца.        – Ничего не слышу.       На его лице, против ожидания, отразилось превосходство.        – Да! Он забрал ее! Забрал барабанную дробь из моей головы! Я жил с ней! Она вела меня, всю жизнь вела к одной лишь цели, к одному-единственному дню, – его пальцы соскользнули с ее руки, опустились к полу и неуверенно выбили ритм: тук-тук-тук-тук... и сразу же оборвали его, словно обожглись. – А теперь его нет! Эта тишина... – неосознанным движением он приложил ее ладони к своим горящим щекам и затих.       Они просидели так несколько минут, которые показались Эми бесконечными, – истерзанный и почти обезумевший повелитель времени и землянка, от страха не смеющая даже пошевелиться.       Наконец, Эми в голову пришла безумная мысль. Надеясь привести его в себя, она провела большими пальцами по обросшим короткой щетиной щекам. Мастер вздрогнул и ослабил хватку, позволив одной ее ладони выскользнуть из его руки. Она сжала пальцы и костяшками пальцев робко повторила его движение: тук-тук-тук-тук.       Глаза Мастера распахнулись, суженные зрачки метнулись вниз. Рука Эми застыла, словно ее окатили ледяной водой, но она заставила себя повторить стук. И еще раз. И еще, с каждым разом набирая уверенность. Мастер отпустил ее, отклонился назад и, подняв голову, прикрыл глаза, вслушиваясь в ставший родным ритм. Этот барабанный бой когда-то врастал в само его естество, будил в нем самые страшные мысли, жуткие идеи, безумные образы, заставляя бежать, бежать, бежать, сжигая легкие, не оглядываясь, не задумываясь, пока не упадешь без сил. Этот ритм был долгожданным… но другим. Это был не всепоглощающий грохот, пронизывавший его с головы до ног. Это был мягкий ненавязчивый шепот, дергавший струны сердец, но не рвавший их на лоскуты.        – Мастер? – голос Эми донесся до него, мгновенно разогнав туман воспоминаний. Он открыл глаза. Она давно перестала стучать кулаком в пол, и теперь лишь с тревогой всматривалась в его лицо.       Не в силах заставить себя выдавить хоть одно слово и почти не надеясь, что голос его послушается, он молча вопросительно вздернул брови.        – Кажется, я нашла то, что ты искал, – вкрадчиво произнесла Эми, надеясь, что он понимает, что она говорит. – Энергетические ячейки.        – Где? – спросил он и тут же убедился в своих подозрениях, когда услышал свой хриплый голос.        – В библиотеке.       Мастер бросил странный взгляд на ее руку, все еще сжатую в кулак, а затем вдруг вскочил и, едва не столкнувшись с Эми, ринулся в коридор. Эми сокрушенно покачала головой и, тяжело поднявшись на затекшие ноги, направилась вслед за ним.       В библиотеке Мастер внезапно растерял свой пыл. Его, как и Эми, поразил внезапный порядок, царивший здесь на фоне почти разоренной ТАРДИС. Хотя пылающий камин стал последним элементом интерьера, привлекшим его внимание. Его взгляд метался от одной полки к другой, натыкаясь на знакомые предметы, часть которых он считал давно утраченными. А часть – довольно личными…       Наблюдая за ним, Эми внезапно поймала краем глаза серебристую вспышку. Сделав пару шагов к камину, она пригляделась. Она не заметила их раньше. На каминной полке лежали крупные карманные часы на длинной цепочке с выгравированными на крышке плавными круговыми линиями. Доктор показывал ей нечто подобное – это был древний забытый язык повелителей времени. Часы притягивали взгляд, гипнотизировали, манили протянуть руку, прикоснуться, поднять…        – Не трогай! – резкий оклик вырвал Эми из гипнотического забытья. Она подскочила и неловко, словно обожглась, бросила часы на место.        – Что? П-почему? – спросила она, еще не до конца очнувшись.        – В этих часах хранится сущность повелителя времени, – неохотно объяснил он, отвернувшись и внимательным, в чем-то даже странным взглядом изучая ту самую странную не-звуковую отвертку. – Это самая личная вещь, которая только может у нас быть. Не смей к ним прикасаться.        – Почему? – снова спросила Эми, включив свой вызывающий тон, нередко по непонятной ей причине ставивший Доктора в тупик и утихомиривавший его гнев. – Потому что я человек?        – Какая ты проницательная, – саркастически откликнулся Мастер, не поворачиваясь.       Эми скрестила руки на груди и возмущенно уставилась на этого невозможного собеседника. Она понимала, что смешно смотрится, стоя посреди викторианского кабинета в короткой ночнушке и босиком, и даже злобный взгляд этого не исправит. Но она просто ничего не могла с собой поделать.        – Ты ксенофоб, знаешь ли, – сказала она в спину повелителю времени и, не выдержав его молчаливого пренебрежения, добавила: – Просто не верится, что вы с Доктором из одной расы.        – Да? – Мастер наконец отвернулся от своей старой лазерной отвертки, к которой так и не решился прикоснуться, и ехидно ухмыльнулся. – А Доктор, у нас, значит, весь из себя дружелюбный и любвеобильный.        – Да, – с вызовом отрезала Эми.        – Ну, значит, ты не видела своего дружелюбного друга рядом с далеком.       Готовый ответ застрял у Эми в горле. Доктор, в ужасе, ярости и каком-то кровавом бешенстве размахивающий гигантским гаечным ключом, был не самым приятным ее воспоминанием…       Мастер, с удовольствием отметив, что добился своего, направился прямиком к чулану. Распахнув дверь так резко, что та ударилась о стену, он протянул руку и порывисто, но на удивление аккуратно поднял с полки единственный светящийся кристалл. Коснувшись его ладони, ячейка вспыхнула чуть ярче и замигала. Это выглядело по меньшей мере странно и напоминало собаку, машущую хвостом при виде хозяина.       Мастер нежно погладил пальцами гладкую поверхность кристалла, зачарованно глядя в самую его глубину, где сияние было ярче и стабильнее. В сумрачном свете энергетической ячейки его лицо казалось еще более осунувшимся и мрачным, зеленоватые отблески играли в распахнутых полубезумных глазах. Эми почувствовала дрожь. Она часто видела, как Доктор увлеченно оглядывает ТАРДИС, не замечая никого и ничего вокруг, словно прислушивается к ее беззвучному голосу, склоняет набок голову, криво улыбается, бормочет что-то, едва шевеля губами. Но ни разу в жизни он не казался ей таким умалишенным, каким казался Мастер в эту минуту.       Повелитель времени вдруг усмехнулся.        – Почти опоздали, – тихо, словно обращаясь к себе самому, проговорил он. Казалось, он окончательно перестал замечать Эми, стоящую за его плечом. – Удивительно, что она вообще дождалась. Но теперь есть шанс… да… если только… если получится…       Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Эми вдруг почувствовала, как на шее, словно наэлектризованные, поднимаются волосы. Воздух стал тяжелым, спертым, тягучим, как кисель. У нее закружилась голова, и она зажмурилась, стараясь побороть эту тошнотворную круговерть, выбивающую пол из-под ног. Но почти в то же мгновение все резко оборвалось. Осторожно приоткрыв один глаз, она взглянула на Мастера.       Он побледнел, лицо его осунулось еще сильнее, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел каким-то болезненно истощенным, но глаза его сверкали возбужденно и радостно, делая его похожим на фанатика, дорвавшегося до предмета своих мечтаний.       Мастер медленно вернулся в шкаф и поставил ячейку на место. Стоило ему отнять от нее ладони, как камень вспыхнул ослепительным изумрудным светом. Словно заражаясь этим сиянием, широкой волной, один за другим соседние кристаллы загорались, пока весь шкаф не начал светиться, заглушая даже оранжевые отсветы огня в камине.       Мастер покачнулся и накренился в сторону, Эми, не задумываясь, тут же бросилась к нему и подставила ладони под его локоть. В тот момент она об этом не думала, но позже, гораздо позже, ее удивило, что повелитель времени не попытался ни отшатнуться, ни оттолкнуть ее от себя.        – Сложно, – тихо пробормотал он. – Она мертва так долго. Вместо десяти лет мне пришлось отдать ей сто. Я не доживу целых сто лет своей жизни. Впрочем, это лучше, чем сдохнуть прямо здесь и сейчас, в Пустоте, да?       Он улыбнулся, не отрывая зачарованного взгляда от почти ослепительного зеленого света последнего сердца ТАРДИС. И впервые за все время их недолгого знакомства его улыбка была светлой и искренней.