По следам хищного зверя

Большинству созданий свойственно собираться в стаи, организовывать семьи, компании, сотрудничества, взаимодействовать друг с другом. Такие, как Тор тоже не чурались подобного, но так же спокойно могли прожить в одиночестве с сотню лет. Остальные же, кто когда-то был человеком или походил на людей внешне, всячески оберегали своих, держались вместе и не подпускали к себе чужаков. Смысл в том, что там, где есть одна ведьма, будет еще десять. В любом случае их стоит остерегаться. Может, в схватке ведьма и будет бесполезной, но дай ей время, котел и остальную чертовщину – пиши – пропало. Сон не шел к Тору. Очередной непонятный выпад от Локи, навалившийся на соседство с ведьмой, сделал свое дело. Нужно было что-то решать, причем, как можно быстрее. Собрать манатки и съехать совсем не вариант, настаивать на том, чтобы Локи не приближался к этой Хель еще глупее, так как он сделает все с точностью наоборот, а Одинсон уже показал свое отношение к их общению. Оставалось одно – брать дело в свои руки и надеяться на благоразумие малолетней ведьмы. На улице лил противный и холодный дождь. Небо застелило низкими тучами, что вкупе с ночным временем суток давало кромешную темноту. Одинсон ориентировался по инстинктам и тусклым огонькам от горящих окон внизу долины. Хель не спала, Тор чуял это и слышал. Ее мягкие шаги отдавались от скрипящих половиц, а в руках шелестела бумага. Главное, чтобы девчонка не придумала какое проклятие. Встревать в проблемы с очередным ребенком Тору не хотелось больше всего на свете. Ему хватало и своего с головой. Ступив на каменное крыльцо, Тор не торопился раскрывать себя, для начала нужно разведать ситуацию. Звук бумаги сменился на стук алюминия по стеклу. Видимо, Хель тоже мучается бессонницей, раз решила заварить чай в столь поздний час. - Открыто, - кулак Одинсона не успел встретиться с дверью, как Хель уже знала, что к ней гости. – Заходи. Внутри небольшого домишки царил полумрак. Треск поленьев в камине создавал небывалый уют и окутывал теплом, в углу зала на старой подушке спал толстый белый кот, в многочисленных вазах стояли композиции из засушенных цветов, а сама хозяйка дома сидела за пошарпанным временем круглым обеденным столом. Кроме Тора, Хель и кота в доме никого не было, причем не было очень и очень давно. - Ты одна? – она кивнула, отпив из дымящейся глубокой чашки. – Не рановато для семнадцатилетней? - Выбирать не приходится. - Органы опеки? - Думают, что за мной приглядывает бабушка, - Хель обвела рукой зал, показывая, что Тор может сесть туда, куда ему нравится. – Правда каргу эту как полтора года нигде не видно. - И на что же ты живешь? – выбрав для себя красный диван, который оказался крайне твердым, Тор попытался расслабиться. Враждебность пока ни к чему. - Интернет, - Хель пожала плечами. – Расскажи людям об их проблемах, приукрась будущее, основываясь на логике, пришли по почте бутылёк валерианы для успокоения, а они уже считают тебя оракулом и готовы нести дары к твои ногам. Стабильности никакой, но справляемся. Это был полнейший провал. Если Хель сама не захочет ограничить себя от общения с Локи, то Одинсон ни за что на свете и клещами не оторвет его от новой знакомой. - У тебя есть вопросы, - девушка таинственно улыбнулась и дернула бровью. - Дар или логика? – у Тора есть инстинкты, острые чувства за пределами реальности, но на большее он не способен. На что способна Хель ему только предстояло узнать. - Десять процентов первого, девяносто – все остальное. - У нас будут проблемы? Хель удивленно расширила глаза. Ей было невдомек почему ее гость задает столь странный вопрос. Возможно, если бы мать или бабка следили за ней, рассказали, кто она есть на самом деле, что умеет и что будет уметь в будущем, то в данной ситуации не было бы места удивлению. Но Хель знала о себе ровно столько, сколько поняла сама. - Не ревнуй, - что обычно интересует людей, пусть они даже не совсем люди? Деньги, любовь, власть. Первое и третье никак не согласовывались с вопросом Тора, так что Хель поставила на второе. – Никуда он от тебя не денется. Если бы эта еще совсем девчонка не жила одна, то Тор решил бы, что Хель издевается над ним. Ложью не пахло, неуверенность, щепотка страха и огромная сила – да, но никак не ложь. - Хорошо, - может, Хель и чувствует нечто неподвластное обычному и заурядному мозгу, но впускать ее в свой Одинсон не хотел. – Что ты увидела? Что произошло, когда ты дотронулась до Локи? Хель ожидала этого вопроса, но это никак не умерило ее нежелания говорить о видении. Если с небольшой и медленно нарастающей базой «клиентов» это больше походит на шутку или спектакль, то тогда на пристани все было более чем реально. - Я плохая провидица, - отставив полупустую кружу, Хель поднялась со стула, дабы зашторить занавески. – У меня нет техники, нет умения и, соответственно, гарантий, что это случится. - Но ты же знаешь, что я не человек. - От тебя будто дымка исходит. Я видела ее сквозь щель в двери, так и узнала, что ты явился, - от окна Хель направилась к камину, дабы подкинуть туда еще поленьев. – Догадываюсь, что ты такое, но судить не стану. - Не страшно? – Одинсон не имел в целях напугать девчонку, но хорошо чувствовал, что делает именно это. - Единственное, что я точно знаю, что коли ты захочешь от меня избавиться, то ни одна дверь и никакие расстояния не спасут меня от этой участи, - она тихо подошла к Тору со спины. - Ты ничего не увидишь, - Одинсон, не оборачиваясь, протянул ей руку. – Считай, что у меня иммунитет. Хель аккуратно перехватила запястье Тора и с грустным выдохом его отпустила. - Холодный. - Ты еще холодных не видела, - ухмыльнулся Тор. – И я так и не услышал ответа. - Хорошо, - вернувшись за стол, Хель села. Секунды тянулись словно часы, но Одинсон не торопил события. – Здесь, - она приложила ладонь к груди. – Он испытает жуткую боль, и ты не сможешь ничего с этим сделать. Кто-то пожелает ему зла, причем настолько сильного, что от него не спрятаться, не скрыться, если только на том свете, да и то навряд ли. А потом… Потом все. Темнота и абсолютный ноль. - Абсолютный ноль? – Тора не устраивал такой расклад событий. - Это не смерть, что-то другое. То, что меняет до неузнаваемости и внешне, и внутренне. Единственное, что могло поменять и спасти от боли, было обращение. Безусловно, обращение привносит огромные изменения в привычную жизнь человека, меняет восприятие, дает больше времени и, иногда, особенный дар, которым Тор, к сожалению, не отличался. Клинт пророчил Одинсону недюжинную силу, но Тор считал, что он ничем не отличается от других представителей его вида. Есть шанс, что в Локи проснутся определенные таланты, но какими именно они будут, никто не скажет. Возможно, более опытная ведьма смогла бы помочь, но та, которая имелась в наличии, была слишком молода. - Он станет таким же, как и я, - Одинсон решил раскрыться и помочь Хель разобраться с видением. – Если будет хотеть к тому времени. Локи дорог мне, он единственное, что я ценю больше свободы, единственное, ради чего я готов пребывать в постоянном изменении, - Тор поднял глаза на хозяйку дома. - О какой боли ты говоришь? - Физическая. Его попытаются убить, так говорит мое восприятие времени, но я не знаю, удастся ли им это или нет. - А как же «не смерть, а что-то другое»? - Не знаю, - тихим голосом ответила Хель. – Я не знаю. Здесь, понимаешь? – она вновь положила ладонь на грудь. – Нет дыхания, пульса, сердце не бьется, но душа до сих пор в теле. Так не бывает. - Клиническую смерть никто не отменял, - в своей голове Тор нашел единственны возможный вариант. – Это значит одно – до обращения я не должен отпускать его на расстояния, которые не смогу преодолеть за семь минут. - Я не хотела, - девушка перешла на шепот и опустила глаза. – Не знала, что смогу увидеть чье-то будущее так ярко. - Отдыхай, - хлопнув себя по коленям, Тор встал. – И без меня много забот, так что… - Так ты не будешь ревновать? – натянув на лицо грустную улыбку, Хель взглянула на Одинсона. - Не буду, - «если не дашь повода» - хотел пошутить Тор, но посчитал это неуместным. – Но в ответ прошу дать знать, если будут другие видения или прояснится первое. Пожелав Хель спокойной ночи, Тор вышел на улицу. Последние огоньки погасли, и дождь успел закончиться. Чавкающая земля под ногами засасывала ботинки чуть ли не на половину, но Одинсон не обращал на это внимания. Одна мысль о потере угнетала его. Что он будет делать, если Локи не станет? Тор слышал, что он далеко не первый, кто взял ребенка на воспитание, дабы не остаться в своем долголетии одному, слышал, что дети эти, порой, вырастали и выбирали другую судьбу, слышал, что с этим можно даже смириться. Но каково это видеть, как твой воспитанник, тот, на кого ты поставил все карты, гибнет? По спине прошлись мурашки, и Тор откинул ненужные думы в самый дальний угол своего сознания. Локи, как ни странно, мирно спал на своем излюбленном матраце, завернувшись в одеяло и привалившись бочком к стене. Парень хоть и вырос немного нестабильным, чересчур эмоциональным и непонятным, но и от этого была польза – он выматывался. Выматывался сам от себя, от своих мыслей, что в конце дня сваливался без задних ног и засыпал. Тор, присев рядом на пол, аккуратно погладил названного брата по голове. Проведя большим пальцем по выбритому виску, Одинсон не смог сдержать улыбку. Такой маленький, сообразительный и дерзкий. Первый раз в жизни Тору хотелось заставить время бежать быстрее, чтобы увидеть каким Локи станет лет через пять. Очевидно, он будет просто потрясающим и крайне необычным, об остальном Одинсон позаботится. - Тор? – Одинсон не хотел будить Локи, но у юноши был чуткий сон. – Уже пора вставать? - Нет, - не стесняясь своих порывов, Тор продолжал гладить Локи по голове. – Еще глубокая ночь. Спи. - Все хорошо? - Конечно. Захотел убедиться, что тебе не холодно. Перевернувшись, Локи пододвинулся к Тору, подставляя другую сторону головы: - Против шерсти неприятно. - Извини, - внутри Одинсона разливалось тепло. Как можно было отказаться от этого чуда? Почему жизнь столь не справедлива, и Тор не нашел Локи раньше? Зачем нужно было ждать? - Когда ты превратишь меня… - Локи запнулся. Он недолго готовился к этому вопросу, но нужно было дать себе времени чуточку больше. – Кем мы будем друг другу? - Я стану твоим создателем. Буду чувствовать тебя на расстояниях, мы сможем понимать друг друга без слов, конечно, если уделить должное внимание практике. В нашей нестабильной иерархии ты на законных основаниях встанешь под мою защиту и ответственность, и так будет до тех пор, пока один из нас не откажется от этого. Еще… - Тор не заметил, как Локи оказался совсем близко, подлезая под его руку, словно под крыло. – Даже находясь на другом континенте, ты узнаешь, что я попал в беду или серьезно ранен, - Одинсон легонько постучал указательным пальцем по метке. – Мой создатель стар, и я чувствую, как он умирает. - А когда его не станет? – Локи, словно кот, дернул головой, показывая, чтобы Тор не убирал руку и продолжил гладить его. - Ну… Смерть создателя можно пережить всего один раз в жизни, так что пока не знаю. - Он же не заберет тебя? - Нет, - с улыбкой протянул Тор. – Конечно, нет. Есть вероятность, что будет плохо, но идти за Тимо я не намерен. Наша связь прервалась много лет назад, но от некоторых вещей, увы, не убежишь. - Ты можешь?.. – Локи запнулся, решив не озвучивать просьбу вслух. «Побыть со мной. Остаться». Локи считал, что лучше бы ему почаще держать язык за зубами и не вестись на первое, что приходит в голову, тем более – не озвучивать это. Тор не стал давить и переспрашивать, ведь по легкому запаху грусти можно было сделать выводы и без слов. - Давай спи, все будет хорошо. Одинсон улегся на край матраса, и Локи, испытав поочередно удивление, непонимание, страх и радость, растянулся в полный рост и прижался к груди Тора спиной. - Все у нас с тобой будет хорошо. Еще около двадцати минут Локи не засыпал и делал это преднамеренно. Ему было приятно ощущать кого-то рядом, испытывать странное чувство непоколебимой уверенности исходящей от Тора, которая по невидимым каналам проникает в тело и сознание через поры и воздух. Локи будто бы видел серебристые нити рядом с собой, протяни руку – дотронься, но знай, что прикосновение разрушит блаженное ощущение спокойствия. Посему Локи не двигался и старался дышать как можно реже. Тор в это же время наслаждался расстроенными чувствами, понимая, что инициатором этого состояния выступает далеко не он сам. Обняв тонкое туловище названного брата, Одинсон решил простить себе этот жест, главное, чтобы Локи не расценил его выходку неправильно. Но, вроде бы, всех все устраивает.