По следам хищного зверя

Сопение Локи под боком казалось Тору блаженством. Уж очень давно Одиснон прижимал кого-то к себе, подпускал так близко. Причем этот «кто-то» всегда был нелюдем. Теплое, настоящее и живое биение сердца рядом пело свою колыбельную, притягивая спокойные и яркие сны. Вставать с постели не хотелось ни под каким предлогом, и Тор так бы и спал сутки, двое, а то и целую неделю, но Локи проснется в ближайшее время и начнет требовать к себе внимания. А ведь у Одинсона еще полным полно работы, но на сегодняшней повестке дня стояло составление нового расписания, иначе одомашненный подросток опухнет со скуки или найдет себе занятия по уму и желаниям, которые кончатся бедой. Ни разу не удалось солнцу пробиться через тучи, пока Тор и Локи обживались на новом месте, и сегодняшний день не стал исключением. Серый и тусклый свет лился сквозь небольшую прорезь между занавесками, попадая точно на лицо Одинсона, грея и нервируя одновременно. Перевернувшись, Локи уткнулся лбом в сгиб локтя Тора и сонно попытался сцепить ладони за его спиной. Не вышло, и если бы мозг Локи успел проснуться раньше тела, то он бы сразу понял, что дело гиблое. Когда Локи смог разлепить глаза и оценить ситуацию, Тор почувствовал далеко не самые приятные эмоции: нервозность, страх, словно стоишь на краю пропасти перед чем-то неминуемым, и тебя вот-вот скинут. - Что это? – отстранившись, Тор попытался взглянуть в лицо Локи. – Почему ты так странно себя чувствуешь? – вдохнув воздух полной грудью, Одинсон убедился, что человек рядом с ним здоров, что его температура и состояние внутренних органов в норме. Осталось убедиться насчет состояния психического. – Локи? - Мы же… Мы должны теперь?.. Я должен?.. – от залившихся краской лица и щек Локи никогда еще не веяло таким жаром. Неуверенность, потребность в защите, стыд. - Что ты должен? - Ну… Мы спим в одной кровати, ты говоришь, что любишь меня, и я подумал… - Так! Стоп! – Тор не дал Локи договорить. Не сразу, но он понял логическую цепочку, что связалась в единую нить в неспокойной молодой голове. – Мне нужно провести ревизию твоей литературы и установить родительски контроль на технику, - подвел итог Одинсон. Локи с расстройством свел брови. Взгляд подростка метался из стороны в сторону, будто у загнанного в угол зверька. - Я не хотел. - Нет-нет-нет, - миллионы раз Тор предупреждал себя не поддаваться на эмоции и не выказывать бурную реакцию. С Локи нужно придерживаться определенных правил, в противном случае подросток запишет все на свой счет, испугается, а после еще очень долго будет накручивать. – Это моя ошибка, моя. Давай так… - выдохнув, Одинсон взял себя в руки. – Нужно все обсудить. Сейчас, и никаких «нет»,- Локи согласно кивнул головой. – Запомни одну вещь – в этом плане ты никому и ничего не должен, - Тор твердо отчеканил слова и сделал паузу, дабы убедиться, что его слышат и понимают. – Мне не хочется ставить запреты, но я всегда требовал от тебя одного – думать головой, прежде чем что-то делать. Буду говорить прямо - ты не готов к тому, о чем ты сейчас говоришь, тем более, и это даже не обсуждается, со мной или с кем-то моего возраста, будь то возраст видимый или реальный. Возвращаясь к запретам – я крайне не хочу, чтобы ты… - Тор, - Локи прервал пламенную речь Одинсона. – Я не хочу, - в один момент Тор почувствовал себя круглым идиотом. – Очень не хочу. Я подумал… В детском доме старшие говорили, что люди никогда не спят вместе просто так, что если ты лег к кому-то в постель, то ты обязан… Обязан. - Боже, - они редко говорили о том, что было в приюте. Локи вообще не любил эту тему, а Тор знал, как тяжело ворошить прошлое. – Нет, все не так. Ты же веришь мне? – Локи вновь кивнул. – Никто не может заставить тебя пойти на секс против собственной воли. Это называется изнасилованием, и оно карается законом, причем далеко немаленькими сроками. Связь с несовершеннолетним, коим ты являешься, так же подлежит уголовной ответственности, и лучше тебе не знать, что делают с людьми, совершившими это, в тюрьмах, - по широко раскрытым глазам Локи было ясно, что слышит он об этом впервые. Тор же не понимал, как можно не знать такого или хотя бы не догадываться, но тут же вспомнил, что на эту тему они никогда не говорили. Так откуда Локи было знать? – Давай начнем с самого начала. Думаю, азы процесса объяснять не нужно, но если говорить о главном и в целом – то для начала усвой, что секс это не только тупое удовольствие – это большая ответственность. Ответственность за себя и за партнёра. Тебе могут сделать больно, ты можешь сделать больно, существует множество болезней, передающихся половым путем и, конечно же, беременность, и не надо считать, что это тебя никоим образом не касается. - Есть вариант и без беременности, - тихо дополнил Локи. «Не реагировать, только не реагировать». - Не делай поспешных выводов. Вариантов действительно много, но пока, мне кажется, рановато принимать окончательные решения. - Значит, между нами ничего не будет? – уточнил Локи. - Между нами уже есть очень многое, но растление в мои планы не входит. - Я тебе совсем не нравлюсь? Тор не знал, что с ним делать. Ситуация казалось слишком запутанной, но ее нужно разрешить прямо сейчас. Уладить конфликт без потерь, обид и недоговоренностей, чтобы каждый был доволен результатом. Внутри себя Тор молился, чтобы сделать все правильно. - Не в том направлении мыслишь, - нервы Одинсона вытянулись в тонкую струну, но ни одним мускулом он не показал этого. – Ты – самое значимое, что есть в моей жизни. Я люблю тебя, и какой бы путь ты не избрал, буду всегда рядом. Мне хочется оградить тебя от ошибок, но это невозможно. Например, сейчас ты очень крупно ошибаешься. Ошибаешься не в вопросах, а в том, в какую ситуацию меня ставишь. Я стараюсь встать на твое место, почувствовать то, что чувствуешь ты, мыслить так, как делаешь это ты, в ответ прошу отвечать мне взаимностью и иной раз думать о том, что чувствую я. - Я не понимаю, - Локи действительно ничего не понимал. Обычно Тор не говорил загадками, но видимо в этот раз решил оторваться за все упущения. - Это на будущее. Уже сейчас я понимаю твой характер и боюсь, что наступит день, когда ты сможешь вертеть мной, как пожелаешь. Поверь, у тебя есть это преимущество, - некоторые вещи начали проясняться, но целостную картину Локи не видел. – Мне отрадно думать, что через пять-десять лет ты станешь мне больше, чем другом, что оставшиеся две сотни лет я проживу не в одиночестве, а с тобой, но так же я прекрасно знаю о непостоянстве юной души. - Тор, я… - Не давай мне ложных надежд, - вышло слишком громко. Тор не хотел, но порой даже самые сильные могут сорваться. – Живи этим днем, хорошо? – Одинсон тихо потрепал Локи по волосам и получил в ответ грустную улыбку. «Не давай мне ложных надежд». Сложно выбрать один ответ из двух неправильных. Локи хотелось тепла, заботы, внимания, и все это он получал сполна, но, видит Бог, не в той мере, в какой бы хотелось. Тор ни на чем не настаивал, и Локи уже было признался, что быть рядом доставляет ему огромнейшую радость, но только что он услышал прямое и бесповоротное «нет». Тор боится за себя, и Локи не имеет никакого права его в этом обвинять. Ну, может, хотя бы иногда? Раз в неделю-две? Задать вопрос у него не хватило духа, ведь, получив отказ, Локи не сможет с этим смириться, а если и сможет, то испытает сильную боль. - Ты льешь из пустого в порожнее, - сказала Хель, когда услышала пересказ утреннего разговора. В ее устах это звучало жестко и очень правильно. – Я сразу поняла, что никакой он тебе не брат, но это делу не поможет, - на ее коленях покоился учебник по истории, и при взгляде на него Локи вспомнил, что обещал Тору определиться со своим расписанием. – Вывод один: рано, Локи, очень-очень рано. Он же не водит шашни с непонятными персонажами? Вот, возможно, ждет. «Возможно». Возможность не устраивала Локи, ему нужно было знать наверняка, настолько точно, насколько это возможно. - А ты сам-то в себе уверен, гений? – внутри Локи сложился презабавнейший монолог, в котором он опускал Хель ниже плинтуса. Но разве это поможет? Нет, все станет только хуже. – Ясно. Я так и думала. Хель хороший человек, но слишком честный. Настолько честный, что за это ее хочется убить самым изощренным способом. - Ты ему не ровня, - Локи сжал зубы до скрежета. – Не в смысле, что ты плох для него, нет. Вы разные. У него за плечами огромный опыт, и это является решающим фактором в данной ситуации. Можно было бы взять в руки что-то тяжелое и твердое. Например, кочергу или стул. Локи ясно видел, как тот или иной предмет прилетает в голову этой ведьме. Кажется, он начал понимать, за что именно ее не любят. - Не перечь ему, - да кто вы вообще такие, чтобы отдавать Локи приказы? – Не знаю, насколько верны мои предположения, но если Тор разозлится или ты заденешь его, то мало не покажется никому. - Ничего ты не знаешь, - процедил Локи и, резко поднявшись с табурета, зашагал к двери. - Если тебе нужна моя жалось, то так и нужно говорить, - спокойно отозвалась Хель. Отложив книгу, она отвернулась к окну и скрестила руки на груди. Металлическая дверная ручка показалась раскаленной. Отдернув ладонь, Локи не рискнул повернуться. Он не знал, что с ним происходит, как с этим бороться и есть ли от этого лекарство. - Он избаловал тебя, - наверное, она действительно не знает, когда нужно останавливаться. – Но явно об этом не жалеет. Все правильно, - в руках Хель появилась тонкая колода карт, которую она неторопливо тасовала. – Не делай глупостей, жди, и в итоге получишь то… - Что хочешь? – Что заслуживаешь. «Наверное, он слышит, - подумалось Локи. – Слышит, но никогда не признается. Ей бы стоило говорить тише». Стало чуть легче. Да и чего он в принципе так завелся? Такое бывает не в первый раз, и Локи готов был поклясться, что далеко не в последний. Временами его начинают душить необоснованные ненависть и гнев. Локи задыхается от этого, пытается выплыть из омута наверх, к воздуху, но что-то черное и сильное тянет его вниз ко дну. - Пожалуй, поставлю последний аккорд, - Хель словно и не волновало ушел ли Локи или остался в ее доме. – Ты жалеешь себя. Прекрати, - вытащив две карты из колоды, она бросила их на кровать. – Смерть – моя любимая, но мне, к несчастью, досталось колесо фортуны. Локи повернулся. Все его внимание приковалась к двум картам на шерстяном покрывале. Он и понятия не имел, что они означают, но это его ничуть не пугало. - А вторая? - Суд, - кончиком пальца Хель провела по кромке карты. – Что касается тебя, то я ставила на башню, а Тору пророчила отшельника. Не сбылось, - она пожала плечами. – Ничего удивительного. - Это что-то вроде гадания? - Сомневаюсь, - заложив карты обратно в колоду, Хель вновь их перетасовала. – Таро. – сказала она, словно это все объясняло. – Может, в голове и бардак, но руки никогда мне не лгали. - То есть ты пророчишь мне смерть? Хель остановилась и с испугом взглянула на Локи. - Ох, нет, - через пару секунд она поняла, о чем речь. – Луна, - выложив новую карту на покрывало, Хель жестом подозвала Локи к себе. – Считай, что это разновидность гороскопа. Смерть сулит тебе испытания, духовную силу и разрушения. Либо себя, либо тех, кто рядом. Луна же, особенно в сочетании со смертью, говорит о невероятной проницательности, граничащей с экстрасенсорикой, но пока, вижу, арканы не работают, - Хель вытащила еще одну карту, но держала ее рубашкой к лицу Локи. – Хоть она не твоя, но интригует, да? - Я все равно ничего в этом не смыслю, - честно ответил Локи, на деле сгорая от нетерпения узнать, что же там. - Отшельник, - Хель вручила карту ему в руки. – Интересно, очень-очень интересно. На рисунке был изображен мужчина преклонных лет в длинных светлых одеждах. В правой руке он держал фонарь с одинокой свечой внутри, левой же опирался на самодельный посох. - Дьявольские промыслы, – издав смешок, Хель аккуратно забрала карту и вернула ее к остальным. – Кажется, это единственное, что я точно умею. Даже раскладываю паршиво, а вроде должна иметь талант, - она указала на увесистую колоду на небольшом столике. – Младшие арканы вообще не даются, - Локи как заворожённый смотрел на движение рук Хель. – Эко я тебя от дурных мыслей отвлекла, да? Смерть и Луна. Локи уже слышал это сочетание, когда-то очень давно, да вот не мог вспомнить где и при каких обстоятельствах. Образы вставали на самых потайных задворках сознания, будто бы из далекого детства. Младенчества. Однажды Локи спросил почему от него отказались, почему отдали в приют в возрасте девяти месяцев, но в ответ получил лишь шквал раздражения. Неужели он был таким плохим? Женский голос в его голове утверждал, что он не просто плох, он ужасен, и ей ни капли не жаль, что они больше не увидятся.