Богатый Принц и бедная Дюймовочка

Шли дни, недели… Понемногу все то, что произошло за полгода, начало постепенно забываться, растворяясь в вакууме времени. События, фигуры, лица, чувства, ощущения, мысли, слова… Все произошедшее было готово кануть в лету, а те, кто пережил это, почти возвратились к обычной, скучной, но стабильной и привычной жизни. Время очень странная штука: бежит, если бежишь ты, и стоит на месте, когда стоишь ты. Так, рассуждая, за утренним чаепитием, как это всегда бывало, встретились брат и сестра. – Доброе утро, – негромко произнесла она и, подойдя к столу, налила себе чай в пустую чашку. – Доброе, – также вполголоса ответствовал Коха и продолжил наслаждаться вкусом своего напитка. Сегодня не намечалось никаких важных дел, разве что одно – и то на вечер. Да и важность его не настолько велика, чтобы с утра пораньше стоять на ушах и паниковать, что ничего не успеваешь. Всего лишь небольшая прогулочка на частную вечеринку с богатенькой дамочкой, которой уж очень не хотелось выходить в свет без симпатичного кавалера под рукой. Стоит заметить, что прикидываться парнем девиц, представляющих «сливки общества», довольно-таки выгодное дело, поэтому парень вновь взялся за него, пока никаких модных показов и фотосессий не намечалось. – Че не спим? – В дверном проеме материализовалась сначала сонная физиономия, а после и оставшиеся части тела Джудала. – Опять без штанов гуляешь, – заметил Коха безэмоционально, взглянув на вошедшего поверх краев чашки. Сидевшая рядом Когьеку смутилась, в отличие от брата, и заявила, что намертво пришьет эти чертовы штаны к Джудалу, если подобные похождения продолжатся. – А-а-а?.. – лениво протянул Джудал. Судя по всему, угроза быть сшитым со штанами его не впечатлила, и он через секунду после нее красовался у холодильника. Последний очень некстати находился прямо за спиной Когьеку, которой не посчастливилось сесть именно на этот стул, поэтому то, с каким усердием брюнет делал зарядку, крутясь около морозилки в тщетной попытке достать пакет с замороженными пельменями, она не только слышала, но и чувствовала всей своей спиной. – Бэ! – Когьеку вдруг поняла, что не намерена терпеть сие безобразие и, с демонстративно громким стуком поставив пустую чашку на стол, вскочила с насиженного места. – Бэ тоже не отрава! – на удивление весело отозвался Джудал, удерживая тяжелый пакет кончиками двух пальцев. Чудаковато пританцовывая, он быстренько обошел стол и шмякнул пельмешки на разделочную доску. Наверное, своими телодвижениями, напоминающими ритуальный танец, брюнет призывал воду закипать поскорее. В конце концов, бедняга так и не дождался и сразу высыпал все прямиком в кастрюлю. – Нет! – не спорила Когьеку. – Но то, что ты сейчас собрался варить таким образом – точно отрава! – А ты не каркай! – пробурчал Джудал, пригрозив ей поварешкой. Растрепанный после сна, в одних трусах и с столовым прибором наизготовку он смотрела более чем несерьезно. Сердитое лицо Когьеку при виде такой картины тут же просветлело, губы расплылись в веселой улыбке, и она неожиданно рассмеялась. Пришел черед Джудала сердиться: он насупился, будто грозовая туча, отбросил поварешку и в ожидании, когда сварятся его долгожданные пельмени, плюхнулся на освободившийся стул рядом с Кохой. Последний только и делал, что преспокойно попивал чаек да наблюдал за утренним сыр-бором со стороны. Разборки этих двоих, Джудала и Когьеку, неплохо заменяли телевизор и любое комедийное шоу. Этакая семейная драма молодоженов с элементами стёба. К сожалению, досмотреть до конца сегодняшнюю серию не удалось – оставленный в зале мобильник некстати напомнил о себе, решив добавить контрасту своим клубным хитом, которым бессовестно разразился на всю квартиру. Коха в один глоток допил оставшийся чай и умчался в соседнюю комнату. Хорошо, что звукопроводимость у стен плохая, а соседи, наоборот, хорошие. И кому, интересно, приспичило звонить в такую рань и рушить идиллию завтрака?.. – Алло, я слушаю, – произнес Коха в трубку, приняв входящий вызов от абонента, подписанного в контактах просто как «братец Эн». – Прости, если разбудил. Есть важное дело. – Что угодно, братец Эн! Рассказывай подробности. За спиной вдруг жалобно заскрипело, и по инерции Коха обернулся. В образовавшейся щели приоткрытой двери он успел заметить любопытные физиономии брюнета и сестры и шикнул им вслед, характерным жестом попросив соблюдать тишину. – Коха?.. – мобильник в руке неожиданно заговорил громче. – Алло, ты меня слушаешь? Упомянутый Коха вздрогнул от неожиданности: случайно включилась громкая связь, которая его напугала. – Да, алло, конечно слушаю! – скороговоркой утвердил он, прислонив мобильник к уху. Выдержав небольшую паузу и убедившись, что младший брат не отвлекается, Коэн, наконец, продолжил прерванную речь. – Хакуэй передала диск с записью, которую вы с Джудалом сделали. Наши предположения нашли свое подтверждение. – И?.. – Коха, у тебя есть два варианта. Первый – насильно привезти ее в Коу. Я же правильно понял, что она не рада этой перспективе, верно? Второй… – Я не могу. Я… – резко перебил его Коха. Как он привезет ее туда? Он дал Мельволии обещание оставить ее в покое, причем дал его при свидетелях. Впрочем, даже если бы пришлось под страхом смерти выполнять первое, он бы не сумел: Мельволия, сама о том не подозревая, была мастерица играть в прятки. Неудивительно, что ни слуху ни духу после того неприятного инцидента, о котором Коха не любил вспоминать. – Второй вариант, – не обратив внимания на странный порыв младшего, Коэн продолжил как ни в чем не бывало. – Убить ее на месте. Если она не достанется нам – другим тоже. – Эн… Я… – Коха собрал всю свою смелость в кулак, приготовившись рассказать о данном обещании, но в нужный момент он запнулся сам себе на удивление и замолчал. – Я слушаю тебя, Коха, – спокойно, никуда не торопясь, сказал Коэн. Кохе подумалось, что после сказанного он машинально пригладил свою легендарную бородку. – Я… Не могу, – последнее слово аловолосый буквально вытянул из себя усилием и с каким-то нервным трепетом стал ждать реакции. – Я… Устал, братец Эн. Просто устал… – Ты че, не собираешься это дело заканчивать? – Коха не успел повесить трубку: в ту же секунду рядом, словно из воздуха, материализовался Джудал, который и завладел ею, буквально вырвав мобильник из рук. – Эй, Коэн! Я все сделаю! – заявил Джудал, акцентируя местоимение. А ведь «я» – последняя буква в алфавите… – Отлично. Рассчитываю на тебя, Джудал, – холодно отрезал Коэн и отключился. – Надоело, – тяжко вздохнул Коха и, лениво пнув валявшуюся на полу подушку, утопал к себе в комнату. Джудал только недоумевающе пожал плечами, проводив его взглядом. – Ну, что? – из-за приоткрытой двери осторожно выглянула Когьеку. Осмотревшись, она убедилась, что брата нет поблизости, и, неуверенно ступая, подошла к брюнету. – Кто звонил?.. – Коэн, – кладя чужой мобильник обратно на журнальный столик, ответил Джудал. – Прощайте, дни ничегонеделанья! – Что он сказал? Джудал принялся приплясывать от свалившегося на него счастья. Сидеть в четырех стенах и на манер Кощея чахнуть над пиццей с колой перед телевизором днями напролет ему порядком надоело, поэтому неудивительно, что он чертовски обрадовался работе. В конце концов, именно труд сделал из обезьяны человека. – Сказал, что надо заканчивать дело! – Какое дело? – Когьеку озадаченно нахмурилась. – Ну как! – Джудал всплеснул руками. – Забрасывать наш ультрасекретный невод и ловить нашу суперневидимую золотую рыбку! – Какой невод? Какую еще рыбку? – аловолосая окончательно и бесповоротно запуталась. – Ты о чем вообще, Джудал-чан?! Джудал громко, тяжело вздохнул, одним своим видом показывая тормознутость собеседницы. – О том самом! – прекратив, наконец, на радостях пританцовывать, он подошел к Когьеку и, положив ладони на хрупкие девичьи плечи, решительно заявил: – Пора доставать эту мелкую итальянскую засранку, где бы она там ни была, и тащить ее к нам домой, в Коу! – Д-да! – неожиданно для самой себя выпалила Когьеку, чуть смутившись из-за того, что лицо брюнета было слишком близко к ее лицу. Позже она пожалела о том, что согласилась, ведь им предстоял долгий и трудный путь, прежде чем они достигли поставленной перед ними цели.

* * *

Они искали везде, – казалось, всю Италию перевернули вверх дном, – но безуспешно. Ни одного упоминания о девушке по имени Мельволия Пандер-Гвидиче. Даже в документах на жителей Сиены. Джудал воспользовался всеми связями и влиянием Коу в поисках хоть какой-то информации, однако они все равно бы не помогли ему добраться до тех сведений, которые хранятся там. У фрица. Брюнет был более чем уверен, что в исчезновении всей информации о Мельволии был виноват именно он. Кому еще, собственно, может понадобиться убрать данные о ней и, возможно, ее саму, от них, потенциальных врагов, подальше?.. «Если б его не было!» – мысленно возмутился Джудал, а вслух приглушенно прорычал с досады, вцепившись в черные вихры пальцами. – Джудальчик, смотри! – воскликнула вдруг молчавшая всю дорогу Когьеку, но от нее отмахнулись, как от назойливой мухи. – Ты че, опять кошака увидела?.. – тяжко вздохнул Джудал, возведя многострадальные очи к пасмурному небу. – И где ты их, черт возьми, находишь?! – Да нет же! – обиделась девушка и, схватив его за рукав, потащила куда-то в сторону: к стене, обклеенной объявлениями. – Пошли, я покажу! – Ну, если это опять эти твои волосатые гады… – проворчал Джудал, но все же послушно поплелся следом. Делал он это настолько медленно и нехотя, что за время, затраченное на шествие мимо стены с листовками, Когьеку успела с половиной из них ознакомиться и прийти к интересному выводу. – Вот, смотри, – она содрала со стены один лист и протянула брюнету. – Объявление. В этом месяце пропала девушка, двадцать лет, светловолосая, среднего роста. Была одета в студентскую форму. Особые приметы: карие глаза, большая родинка над бровью. Рассмотрев лист под самыми различными углами и освещениями, покрутив его и так и этак, Джудал лишь озадаченно почесал в затылке. – Эм… Кажется, у козявки не было никаких родинок на роже? – неуверенно вопросил он. За два месяца ее портрет практически стерся из его памяти. Впрочем, представители сильного пола никогда не отличались памятью на мелкие детали. К первому листу Когьеку неутомимо добавила второй, третий, а после и четвертый, пятый лист с объявлениями. И все – иски пропавших людей. – По-моему, мы не тем заняты, – сказала она и ткнула в центр бумажки пальцем, попав изображенному на ней юноше прямо в нос, чем вызвала короткий кряк со стороны Джудала. Нашел время веселиться! – А че ты предлагаешь? – поинтересовался он, недовольно уперев руки в боки. – Искать всех этих без вести пропавших лохов? Да тут их не меньше десятка! – Двух, – машинально исправила аловолосая. – Я считала. – Тем более! – брюнет всплеснул руками, отправив листовки в воздух; девушка тут же бросилась их ловить, пока их не унесло ветром. – На хрен надо! Прям заняться больше нечем! Подобрав все листочки, Когьеку облегченно выдохнула и все-таки соизволила поделиться своими планами: – Послушай, Джудал-чан, – начала она неспешно, – все это очень странно. Столько пропавших за месяц. У меня такое ощущение, что тут не обошлось без… – Маньяка! – вдохновленно выдал Джудал, ткнув указательным пальцем в небо в знак озарения свыше. Когьеку же хлопнула себя по лбу кипой собранных листовок. – Я не об этом. – Ей пришлось вкратце рассказать о своей идее. К счастью, на сей раз Джудал не тормозил и при упоминании о полиции моментально сообразил, чего от него добиваются. – Ну что, теперь-то все понятно?.. – вздохнула девушка. – Угу! Пошли, прогуляемся в соседний участок, – кивнул он и, сунув руки в карманы джинс, неспешно зашагал по тротуару, обходя встречавшиеся на пути урны. – Блин! Вот за все время, что мы с тобой тут, мы только и делаем, что ищем эту шмакодявку! – Мель-чан… – шедшая рядом Когьеку тихо жалобно шмыгнула носом. – Ну не начинай, а! – воскликнул Джудал, закатив глаза. – Найдется твоя Мель-чан! – Надеюсь, – пробормотала Когьеку и прижала сжатую к кулачок ладонь к груди, где неспокойно билось сердце.

* * *

Поход в ближайший полицейский участок ничего, кроме пары адресов, не дал. – М-дэ, – озадаченно смотря на исписанный корявым почерком лист, выдал Джудал и почесал мизинцем в ухе. – Не густо. Зря только там целый час проторчали! – Ну почему же зря? Кофе попили, мило побеседовали, – не согласилась Когьеку и присела рядом. Ей легко говорить: все то время, что они провели в полицейском участке, за ней ухаживал – вернее, пытался, – молодой сотрудник полиции. Кажется, совсем недавно закончил обучение и начал работать там. «Не могла, блин, майора хотя бы охмурить?!» – рассерженно подумал Джудал, в который раз задумчиво почесав в затылке. По-видимому, источник всех его мыслей находился именно в той области. – Может, пойдем посетим пострадавших?.. – спустя какое-то время осторожно предложила Когьеку. – Все равно у нас времени немного осталось. Темнеет уже… – А все из-за кого! – буркнул брюнет; свернув листочек с адресами в трубочку, он поднялся со скамьи и сунул бумажку в задний карман джинсов. – Ладно, вставай давай! И пошли!..

* * *

Частная закрытая вечеринка. Музыка, блеск драгоценностей, игристое шампанское… Все красиво, великолепно до невозможного – взгляд не отвести. Да, убранство помещения шикарно, присутствующие гости тоже, вот только… Раскрашенные пустышки. Не все они были таковыми, однако большинство и впрямь пусты внутри. Это общество никогда не изменится. И что Коха здесь забыл? Ах, да, работенка такая. Другой пока нет – не сезон. Поставив полупустой бокал на поднос мимо проходившего официанта, парень вышел на балкон подышать свежим воздухом, как вдруг ощутил вибрацию в кармане. Входящий вызов. Он мог бы его проигнорировать и проигнорировал бы, однако абонент звонил настолько настойчиво, что пришлось взять трубку. – Чего, Джу? – немного раздраженно спросил Коха, только прислонив мобильник к уху. – Ты же в курсе, что я сейчас занят! Мог бы и потом звонить. – Заткнись и слушай! – резко рявкнул Джудал в ответ; голос его звучал взволнованно и возмущенно одновременно. – Живо вали со своей гребанной тусы к нам! Внутри что-то странно дернулось. Словно какая-то важная ниточка оборвалась. – Что случилось? Объясни, наконец! – Некогда! – тут же отрезал Джудал. – Адрес я скинул тебе СМС-кой, жди! Приедешь по нему! И пошевеливайся там, время поджимает! Я не знаю, сколько они протянут… Аловолосый тогда не знал, что происходит, однако что-то подсказывало ему: творится неладное. Движимый различными чувствами, он не стал дожидаться окончания мероприятия и покинул его при первой же возможности, получив обещанное СМС-сообщение.

* * *

Старая, покосившаяся со временем пятиэтажка одиноко возвышалась над густыми зарослями кустарника и какого-то вьющегося растения, что прорастало всюду, куда могло просунуться. На расстоянии в несколько метров от одной пятиэтажки располагались другие. Обшарпанная, потрескавшаяся краска, стены, поросшие мясистым мхом, скрипящие, никогда не закрывающиеся двери и гнилой аромат в подъездах. «Гиблое местечко», – подумалось Кохе, но он, с минуту колебавшись, все-таки зашел в назначенную пятиэтажку. В лицо пахнуло привычным гнильем и отвратной сыростью; в воздухе стоял тошнотворный, едкий запах перегара. Из-за духоты было тяжело, почти невозможно дышать: кажется, одна-две секунды – и сдохнешь от удушья. Коха поражался, как Джудал смог написать точный адрес, когда это захолустье… Господи, такое захолустье! Тут даже следов бомжей не видно. Хотя, о чем это я? Вокруг словно ни души. Только серое небо над головой да сильный, обжигающий летний ветер. Твердо решив не прикасаться к перилам и вообще к чему-либо, Коха начал восхождение по лестнице на четвертый этаж, где его должны были ждать. С каждым шагом тревога, поселившаяся глубоко в сердце, нарастала, увеличиваясь в размерах, как снежный ком. Когда он минул лестницу и подошел к двери, на которой было коряво нацарапана цифра тринадцать, она достигла своего пика, потому навстречу парню из недр квартиры выскочила насмерть перепуганная и жутко бледная Когьеку. – Братец Коха! – воскликнула она и вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Аловолосая что-то невнятно бормотала, растягивая последние слоги и заикаясь. – Когьеку, успокойся, что такое? – Коха старался не терять самообладания преждевременно, однако необъяснимый страх сестры уже успел передаться ему. – Да там… Это… – Когьеку громко всхлипнула, шмыгнув носом, и подняла голову. – Кошма-а-ар!.. – И по еще мокрым щекам снова покатились слезы. Коха абсолютно растерялся. С каждым новым вдохом он вдыхал напряженный, пропитанный насквозь стенаниями неизвестных жертв, воздух, невольно впуская его в свои легкие. – Иди, я заберу ее. – Парень обернулся и увидел в дверях Джудала. Его лицо не выражало испуга или шока. Совсем нет. Оно выглядело измученным, будто бы он тяжело заболел чем-то, и необыкновенно серьезным. – Пошли, Когьеку, – сказал брюнет и, приобняв за плечи потрясенную девушку, не прекращавшую всхлипывать и через слово икать, пошел с ней вниз по лестнице, оставляя после себя на пыльных перилах свежие следы зелёнки. – Что… Там?.. – полетел ему в спину несмелый, тихий вопрос, который нельзя игнорировать. – Зайди – увидишь, – монотонно бросил Джудал через плечо, не останавливаясь. – Я уже вызвал «Скорую», так что… Конца фразы Коха не дождался – вломился в незапертую квартиру, забежал в гостиную, поскальзываясь на почему-то влажном полу, и… Остолбенел. Помещение было переполнено людьми, преимущественно молодыми и совсем юными. Кто-то сидел на скрипучем, старом диване, некогда кожаном, или в кресле, кто-то рядом, кто-то забился в угол, остальные же просто валялись на полу безжизненными тушками. Подскочив к какой-то незнакомой девице, прислонившейся голой спиной к дивану, ошеломленный парень тут же проверил пульс. – Они живы, – раздался знакомый женский голос за спиной, – если так можно сказать… От неожиданности Коха вздрогнул и обернулся в надежде увидеть успокоившуюся сестру. И увидел. Сестру. Которая и была спокойна, но чьи губы предательски дрожали, а слезливый взгляд бледно-голубых глаз то и дело упирался в грязный, местами вздутый или треснувший паркет. – Коха, – громко обратилась она, привлекая его внимание, и голос неожиданно дрогнул, когда светло-малиновые встревоженные глаза вперились в ее похолодевшее от волнения лицо. – Пожалуйста... Прости… Я все перепробовала, но… «Скорая» просто не успеет! – Что?! – возопил парень и вскочил на ноги, отдернув руку от шеи девушки, у которой недавно проверял пульс; та выдала нечто невнятное заплетающимся языком и медленно съехала на пол. – Что?!.. От незнания, непонимания делалось все хуже и хуже. Никто не говорил ничего по существу, не объяснял ситуацию: ни Джудал, ни Когьеку (впрочем, она не в том состоянии, чтобы ясно изъясняться), ни Хакуэй. В мозгу, на дне океана разнообразных вопросов, зарождалась сумасбродная ахинея. Ноги прекращали держать своего хозяина. В спальню Коха практически вполз, не жалея дорогостоящего парадного костюма. Опершись о дверной косяк, поднялся, чертыхнулся и едва не отправился обратно на пол, пораженный представшей перед ним картиной. Тонкая, сухонькая ручка повисла в воздухе, подвешенная стальным кольцом наручников, длинная цепочка которых вела к высокой спинке двуспальной кровати. Другая рука безучастно лежала на острых девичьих коленках, неприкрытых одеждой, как и все юное, исхудалое тельце. Лишь ворох густых светлых волос скрывал непотребство да какие-то жалкие куски синей материи – возможно, раньше это была длинная футболка. Подойдя поближе, Коха присел на корточки и потрепал бессознательную за плечо. Жалкое, изнеможденное тельце посунулось и, будто сломанная кукла, с глухим стуком рухнуло на пол, грохоча цепью наручников. Длинные светлые волосы, отчего-то слипшиеся в отдельные пряди и грязные, на миг взметнулись в натянутом струною воздухе и хаотично разметались по немытому давно паркету, открыв лицо. Мертвенно-бледное, с закрытыми, – возможно, навсегда, – глазами, с раскрытыми в полукрике тонкими синими губами и прозрачными мокрыми пятнами на коже. Руки тряслись, не слушаясь. Коха ощупал тело, словно искал и не мог найти что-то очень важное. Пульса. Она была холодная-холодная, будто недавно вытащена из проруби, мокрая и… Живая ли?.. – Передозировка, – послышался голос Хакуэй где-то поблизости. Сказанное прозвучало приговором. Парня словно резко окунули в ледяную воду с головой и также резко вытащили из нее. Он задыхался, задыхался, хватался за грудь, вцепившись в кожу отмороженными пальцами, в безнадежной попытке успокоить бешеный стук сердца, готового разорвать на части грудную клетку. – Коха? Ты в порядке?.. – Родные ладони осторожно легли ему на плечи, но он не чувствовал исходящего от них тепла. В ту минуту он вообще ничего не чувствовал. Вдруг что-то с силой толкнуло его, заставив неловко чертыхнуться, подняться на ноги и стоять на них твердо. – Коха?.. – в недоумении Хакуэй растерянно взглянула на младшего брата. – Я отвезу ее, – решительно произнес Коха, не давая и повода усомниться в сказанном, и скинул с себя пиджак, которым наполовину накрыл худобое девичье тельце, рывком поднятое с пола. Он выглядел непоколебимым, уверенным, однако внутри у него все перевернулось. Его по-прежнему трясло, и он, боясь ненароком уронить бессознательную девушку, в таком неустойчивом состоянии дошел до своей машины, припаркованной точно у безлюдного подъезда. Неведомая сила продолжала толкать его вперед: он уложил девушку на заднее сиденье, захлопнул дверцу и сел за руль. «А что, если уже поздно?..» – змеем поинтересовался не вовремя очнувшийся внутренний голос. Рука уже повернула ключ зажигания. Мотор загудел, баранка руля повернулась, и автомобиль тронулся с места. – Спасать бедную Дюймовочку никогда не поздно, – ответил Коха дрожащими губами на шепот внутреннего голоса, не веря в собственные слова. «Никто не должен знать… Для всех ты умерла, Мельволия Пандер. Поняла?..»