Богатый Принц и бедная Дюймовочка

На следующий день все было скучно, серо и до ужаса долго… В субботу лекции тянулись, как сироп, поливаемый на пирог. Обсуждение позавчерашних событий, да и вчерашних тоже, шло лениво. С кафедры доносилось сонное бормотание преподавателя, объяснявшего материал; стояла тишина. За окном разгулялась зима, дул морозный ветер. В аудитории также было неуютно. От витавшего под потолком холода и впрямь хотелось спать, как от хорошего снотворного. Всем было неинтересно, сплетни перестали быть свежими, а события минувших дней забылись и вовсе потускнели на унылом сером фоне обыденности. Но одна лишь студентка все помнила. Помнила до мельчайших подробностей и пребывала в смятении. Она по-прежнему избегала его. Сторонилась, стараясь держаться поближе к «общему стаду» – обычно парней, потому как почти все девушки до единой из их группы кружили, как заботливые пчелки, рядом с гордым красавцем, который, в свою очередь, держал их за бесполезных, назойливых мух и то и дело отмахивался от них. После того вечера она убедила себя, что не стоит лишний раз привлекать внимания, хотя не понимала, чем она – вся такая невзрачная и, кажется, на фоне других девушек – модных и ярких, как кислотные футболочки на них, – совсем блеклая, – привлекала внимание противоположного пола. Мельволии в голову влезла очень неприятная, и в то же время рациональная, мысль: а что, если он… ну, ненормальный? Скажем, маньяк?.. Вполне логичное рассуждение для напуганной девушки, за которой то и дело увиливает весьма странный ухажер. Так или иначе, Мельволия всеми силами пыталась его игнорировать и не замечать. Впрочем, прилюдно он и не обращался к ней с речью. Зато постоянно пялился – откровенно пялился! – на нее. Создавалось впечатление, что он пытается раздеть ее глазами. «Вот точно сидит, ухмыляется! – подумалось ей. – Если обернусь – увижу его наглую рожу!» …Так было до того момента, как он все узнал. Гхм, подслушал, то есть. Если раньше Коха действительно сидел и пялился на старосту, окрещенную им же лично Дюймовочкой, и инертно ухмылялся своим недетским фантазиям под интимной пометочкой «только для взрослых», то сейчас его взгляд принял совсем иной оттенок. Да, извращенная фантазия иногда и предлагала ему подумать «о своем», но он упорно сосредотачивался на другом, пытаясь смотреть на нее не как на девушку, а как на человека, нуждающегося в моральной поддержке. На свой страх и риск Мельволия обернулась назад, чтобы увидеть эту его экс-ухмылочку и понять, что он еще опасен. Однако! Коха сидел, подперев щеку ладонью, и со скучающим видом смотрел куда-то в окно, но поймав на себе чей-то пристальный взгляд, обернулся. – Б-боже… – взволнованно зашептала она. Теперь его внимание было сосредоточено только на ней. Но ни ухмылки, ни жадного взгляда… Он мягко и в то же время обворожительно улыбался. И не кому-нибудь, а именно ей! Мельволия поняла это сразу, ибо кому еще он будет так улыбаться, если почти все, кроме них, пластом лежат на партах и дремлют? Не их же лектору – сонному дядечке с козлиной бородкой и в окулярах с толстенными линзами?.. Все бы ничего, да после занятий ей пришлось остаться. Пришла директриса. Как оказалось – разбираться. И разбираться не по поводу инцидента в лаборатории, как сначала подумала Мельволия. – Мельволия, я не хочу на теб давить, но уже подошел срок, – женщина сделала характерный жест пальцами, – срок для оплаты комнаты в общежитии уже подошел. Не забудь также и об учебе. – Да-да, я помню, конечно, – замямлила Мельволия спешно – проблема была для нее больной. – Я все отдам, но пока моей стипендии не хватает… – Но се… – Пожалуйста! Я готова хоть бесплатно драить коридоры института, только дайте время! Я соберу нужную сумму до понедельника, клянусь! – Хорошо, – стушевалась директриса, – ловлю тебя на слове. Женщина покинула аудиторию, звонко цокая каблучками, а Мельволия в бессилии осела на пол. Ноги налились свинцом, став невероятно тяжелыми, приковали к мрамору пола. Где, где она возьмет такие деньги?! Можно, конечно, попробовать продать душу Дьяволу, но что это даст? Она и так слишком много задолжала и слишком долго тянула время до этого дня… Более того, ей нужно было платить не только за жилье, но и за обучение в хореографическом кружке. Можете сказать, что кружок – ерунда, без него можно прожить. Да вот проблема – лишь в танце, выступая на сцене, она чувствовала себя живой и даже счастливой, ибо разум забывался. Несмотря на всевозможные таланты, девушку никто не жалел. Всем нужны были бумажки под названием деньги... Уткнувшись лицом в коленки, Мельволия дала полную волю эмоциям и разрыдалась. Все равно никого нет, лекции окончены, а уборщица придет не скоро, так как частенько опаздывает. – Господи, почему ты послал мне наказание? – в голос плача, бросала она вопрос в тишину. И тишина заговорила в ответ приятным, ровным голосом молодого парня: – Нет, испытание. Ты не согласна? От неожиданности Мельволия испугалась и вскочила со своего места. Под его приглушенный смех шмякнулась обратно на пол, на пятую точку и запричитала, прося оставить в покое. – Ты совсем рехнулась?.. – не понял голос и, кажется, его обладатель удивленно повел бровью. – Держи, только хныкать прекращай. Угнетает. В дрожащих от слез руках оказалась довольно внушительная пачка... денег! Она и не поняла, как смогла их принять. Ситуация ошарашила ее и вывела из равновесия. Перед ней стоял тот самый парень с вечера, тот самый парень из лаборатории, тот самый, что улыбнулся ей на одной из лекций. Стоял и смотрел сверху вниз. – И не смотри на меня так! – недовольно заявил Коха и повернул голову в сторону, не желая в очередной раз любоваться ее заплаканным лицом. Мельволия утерла слезы рукавом пиджака и, пошатываясь, поднялась с пола, бережно держа дареные деньги в руках. Никогда прежде она не чувствовала радости и переживания одновременно; впервые вдохнула запах купюр, с которыми она еще не знала, что нужно делать, ибо впервые в руках была столь серьезная сумма. Растерялась. Разочарованно вздохнув, Коха признал, что у сокурсницы явно не то состояние, чтобы устойчиво стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы домой добраться самостоятельно, и понял, что не успеет по своим делам, и так отложенным ранее на вечер. – Пошли, – сухо обронил он и, грубо взяв Мельволию под локоть, потащил к выходу. Ему и в голову не пришло сбавить шаг, ибо она, вместо того, чтобы идти с его помощью, волочилась следом, непроизвольно повиснув у него на руке. Раньше Мельволия как-то и не задумывалась о том, как он добирается до института. Ну, не на общественном транспорте – однозначно. При виде шикарного автомобиля яркого вишневого цвета Мельволия вспомнила, с кем имеет дело и у кого, по сути, «одолжила» деньги. От одной лишь мысли об этом ее бросило в жар, внутри все дважды перевернулось, проснулось чувство совести и стыда, и она, сама того не замечая, залилась краской чуть ли не по уши. Совесть же вынудила начать безмолвно совать пачку денег обратно. – Ах, точно, совсем забыл! – провозгласил Коха, остановившись; его голос звучал громко в созданной тишине. – Тебе же, наверно, некуда их убрать?.. – Н-нет, не в этом дело… – по-прежнему заикаясь, возразила Мельволия неуверенно. – Я не м-могу их взять… – Подарки не возвращают, Дюймовочка, учти это, – ответил Рен кротко. Его решительность заставила совесть обиженно заткнуться, а Мельволию – вновь покраснеть. Щеки без того горели алым, теперь же и кончики ушей заалели. В себя ее привел звук открывающейся дверцы. – Полезай, – мягко, однако командующим тоном, произнес обладатель автомобиля, галантно открыв дверцу перед юной леди. Может, глупая мнительность сыграла злую шутку, а может, эмоции вновь выдали свою хозяйку. Так или иначе, спокойно постоять в образовавшейся тишине ей не удалось. – Тебя что-то смущает? – не без усмешки полюбопытствовал он, с нескрываемым интересом наблюдая за колеблющейся сокурсницей, что стояла перед выбором: ехать с ним невесть куда или же ехать на автобусе домой?.. – Да… Н-нет, – нервно теребя полы своей клетчатой юбки, пробормотала Мельволия стеснительно и отвела взгляд. Похоже, она испытывала некий дискомфорт. – Тогда чего ты ждешь? Прыгай и поехали! – Терпение у Рена таки кончилось, и он, не желая ждать и лишних пяти минут, мягко, и в то же время настойчиво подтолкнул ее в спину. Еле стоящая на ногах Мельволия безо всяких сопротивлений бухнулась на переднее сидение рядом с водительским и резко зажала юбку, поднятую попутным ветерком-шалуном, ногами, плотно сведя их вместе, и ладонями, чудом не выронив при этом деньги. «Боже, боже, боже! Видел, все видел! Как стыдно… ужас, ужас!!! – спутано думала она, проклиная извращенные явления природы. – Дурацкий ветер! Почему все против меня?!» Она искренне надеялась, что такой пикантный момент не вызовет у сокурсника ненужных желаний, а интимная подробность – крови из носа, как это обычно бывает у большинства впечатлительных парней. Подозрения и худшие предположения девушки не оправдались, когда Коха со спокойной физиономией закрыл дверцу и сел за руль. За все время пути он ни разу, подчеркиваю, ни разу, не взглянул в ее сторону, хотя после пятнадцати минут молчания, не выдержал и прямолинейно сообщил, замечая излишнюю смущенность своей попутчицы: – Знаешь, твои были не первыми, что я видел, так что расслабься. Его слова прозвучали, как ирония и, возможно, даже неприкрытый сарказм. Голой правдой нельзя считать! Мельволия, потеряв самообладание, начала плеваться колкостями в ответ на шпильки: – О, значит, они тебе не понравились? Видел и получше? – Хочешь продолжить тему о женском нижнем белье?.. – не отрывая взгляда от дороги, полюбопытствовал Коха ответно, и тонкие губы невольно расплылись в широкой, насмешливой улыбке. – Честно, меня оно не интересует, поэтому твое тоже останется нетронутым. Мельволия зарделась: то ли от стыда, то ли от смущенности или же вовсе от третьего – детской злости. Хотелось отвесить этому наглому насмешнику с извращенными замашками подзатыльника, а лучше – крепкую пощечину. Но лишь из-за простых слов делать это не посмела – поберегла силы. А если честно – побоялась. И совесть не вовремя проснулась, ненавязчиво намекнув, что этот самый извращенец бескорыстно дал денег, объяснив это тем, что подарил их. – Приехали, – завернув за переулком, сообщил он, и Мельволия выглянула в окно, дабы узнать, куда же они все-таки приехали. После недавнего разговора ей казалось, что очутится она на следующее утро не у себя дома, не в своей в постели да и, собственно, не одна! Однако судьба тоже решила насмехаться над ней. За затемненным стеклом показался знакомый скверик, летом и весной бедный своей красотой, в зимнее же время – расцветающий белоснежными цветами снега. Чуть поодаль тянулись богом забытые двухэтажные домишки и еще дальше – маленькая, словно отчужденная, католическая церквушка. Как ни крути, они же в Италии, пусть и в неблагоприятном районе. У Мельволии как камень с души упал при виде родных сердцу пейзажей. Зря она себя всю дорогу накручивала! Ничего такого чрезвычайного, кроме одного неприятного случая, не случилось. – Эй, Дюймовочка! Как тебя хоть зовут? – вдруг спросил Коха, опустив стекло. Мельволия, успевшая за время его раздумий отойти на два метра, вздрогнула и остановилась. – Мельволия. Мельволия Пандер, – с долей очаровательной робости ответила она, обернувшись, и, не услышав больше вопросов, забежала в свой подъезд. К своему несчастью он не успел остановить ее и предложить одну важную вещь…