Богатый Принц и бедная Дюймовочка

В воскресное утро каждый просыпался по-разному. Кто-то спокойно, самостоятельно, кто-то от будильника вынужден разлеплять глаза, а кто-то вообще спит до обеда. В случае с Реном все проявилась альтернатива. Несчастный так и не смог заснуть прошлой ночью! Всю ночь его изводили мысли. Нет, что вы, не подумайте! Буйная головушка, доселе дырявая, как мешок, таки закупорилась. Конечно, он мог подумать об увиденном вчера пикантном моменте и с блаженной улыбкой на лице представить себе картину эротического характера, на которой он избавляет свою милую сокурсницу от белья, и с чистой совестью уснуть. Мог же и, вроде, не мог. Он совсем запутался, мысли превратились в сплошной клубок нервов, как и яркие алые пряди. Тяжелые веки были тяжелее обычного. Казалось, к ним были привязаны рыбацкие свинцовые грузила. Тело ныло непонятно от чего: то ли от неисполненного желания, то ли от обыденной усталости. Так или иначе, это утро считалось, верно, самым кошмарным в его жизни. – Алло, Лия? – сонно забормотал Коха в трубку, как только отзвучали гудки. – С добрым утречком! – послышался звонкий голос в трубке. – Как всегда массажик после бурной ночки? – Если бы! – недовольно пробурчал он в ответ и обиженно раскатал губки. – Это что-то новенькое! – ахнула Лия в ответ. – Ладно, ждите! Через пять минут со всем инвентарем буду у вас! Послышался шум, и собеседница положила трубку. – Угу. – И тоже отключился. Пока массажистки со звучным именем Лия не было, Коха успел сварганить себе незамысловатый, но все же здоровый завтрак, заварить зеленый чай и позавтракать. Как ни крути, а форму нужно поддерживать, если не хочешь лишиться работы! Эх, и нужно же было так легкомысленно вчера поступить?.. Знал же, что остановить нужно, и все равно сделал по-другому! Сидит теперь, мерзнет в своей норе заледенелой, в то время как он тут с комфортом живет, чуть ли не голышом по четырехкомнатной квартире бегает. Ну, бегающим голышом, конечно, его еще ни разу не видели, зато полуголый вид нынче постоянен. И сейчас, с утра пораньше, приведя себя в порядок, он в ожидании разгуливал по просторам квартиры в привычном виде: слегка сужающихся книзу черных джинсах с обнаженным верхом. – Эй, Рен, открывайте! – послышался девичий голос из-за двери и раздался звонок. За своими томными думами первый звоночек в дверь он проворонил. – Лечу! В дверях, с чемоданом, стояла старая знакомая массажистка, – светловолосая девушка с забавным курчавым хвостиком на макушке, – которая, между прочим, вместо пяти минут опоздала аж на целых пятнадцать, и хозяин дома не посчитал постыдным напомнить ей об этом. – И где ж мы были? Пятнадцать минут ровно. – Простите уж, задержалась, – беззлобно ответила она и свободно прошла в квартиру, закрыв дверь за собой. Как и следовало ожидать, хороший массаж его расслабил. Пару раз он даже придремал и к концу процедуры выглядел вполне бодрым и свежим, как маринованный огурчик, только что изъятый из банки: глаза блестели, настроение поднялось, энергия забилась ключам, причем не по голове. – Лия, – произнес Коха в перерыве между процедурой, – вот представь, что ты совсем юная девушка, маленького роста, с янтарными глазами и голубоватыми волосами, и что тебя… ну, не станем скрывать, хочет симпатичный парень, вдвое старше. Что бы ты сделала, м? Только честно! – Честно?.. – задумчиво уточнила Лия и почесала в курчавом затылке. – Ну, если он мне нравится… То, может, согласилась бы. – А если нет? Дала пощечину и смылась бы? – Хм! – многозначительно хмыкнула массажистка в ответ. – Он же симпатичный, да? Погоди, это у тебя что, новая жертва на примете? – Называй, как хочешь, но просто ответь мне: согласилась бы ты или нет? – настойчиво спросил Коха, надевая футболку. – Ой, ладно! Соглашусь! – обиделась Лия. – Так кто она? – А говорить обязательно? – уныло уточнил он в ответ. – Хорошо, хорошо, я от тебя отстала, – обреченно вздохнув, произнесла Лия и, собрав свой инвентарь, поспешила к выходу. – Прости, мне уже пора. Нужно еще кое-какого клиентика обслужить. До скорого! И, кокетливо послав воздушный поцелуй, покинула квартиру, оставив ее хозяина один на один с собственными раздумьями. – Вот блин! – И рухнул на диван, морским скатом распластавшись по его мягкой поверхности. Долгое время он кувыркался туда-сюда, не зная, чем себя занять, главное – не думать! И подушки, по-детски насупившись, мутузил кулаками, и пинал их, отчего перья летели в разные стороны и вскоре они дополнили образ бесшабашного индейца из Китая: волосы в разные стороны, физиономия красная от злости, глаза азартно блестят, пальцы инертно сжимают добычу. Впрочем, стоит умолчать о том факте, какой именно разновидности является та самая добыча из его грез, которую он так жадно жмакал. После окончания так называемой «тусовки» он с недовольством понял, что придется теперь еще и горничную вызывать. Ох уж эти гормоны и юношеские страсти! Черт бы их побрал! – Точно!!! Похоже, убитое время даром не подохло. С небес к нему снизошло озарение. – Да, да, о да! Ты просто гений, Коха! – радостно, как кролик перед брачными играми, он запрыгал на диване, и тот двусмысленно заскрипел под ним – что ж соседи подумают?..

***

После обеда по снежной белой дороге заброшенного переулка Италии плавно катил какой-то спортивный автомобиль насыщенного вишневого цвета. Затемненные окна скрывали от чужих глаз и водителя шикарного автомобиля, и его пассажиров, которых не было, но вскоре должны были появиться. Не зря тут катается, не зря он запомнил этот переулок! – Мельволия, видала, там какая-то машина катается? Дорогая, наверно! Мельволия не удивилась незваной гостье – своей пожилой соседке, любившей поболтать в свободное время, которого, в связи с ее возрастом, было более чем достаточно. – У нас? – удивилась она в ответ на неожиданную новость. – Быть не может! – Да ты-то не веришь, а я сама видела, своими очами ясными! – бабка заговорила чуть ли не рифмованными стихами. – Вчера такая же, красная, как кровь, стояла у подъезда в нашу двухэтажку! От услышанного ее перекосило. Мельволия выронила из рук пару купюр, которые доселе пересчитывала после расплаты со всевозможными долгами, и побежала к окну. – Мамочка! – ахнула она испуганно. За окном стояла та самая Феррари, вишневого цвета, хозяин которой вчера подвез ее сюда. – Неужто? Я думала, ты сирота, – прошамкала старушка. – Все время одна, да одна… – Приехал! – возопила она в панике, совершенно не замечая реплик собеседницы. – За мной! Боже, почему?! – Ухажер, что ли? – бабка вновь все переиначила, поняв по-своему. – О! Охмурила богатенького мужика-то! Молодец, девка! – Зачем, зачем, зачем?! – невпопад запричитала Мельволия, метаясь по комнате из стороны в сторону. – Сестренка Мель! Тебя там какой-то парень зовет! – заорал мальчишеский голос из коридора. – Сказал, что, если не выйдешь, сам пойдет за тобой! – Все, я пропала! – И, накинув на плечи старый полушубок, выбежала на улицу. – О, я уже заждался! – при виде сокурсницы, выбегающей из тлеющего подъезда, теряя сапоги, Коха, ожидавший ее утомительные десять минут, просветлел челом и даже улыбнулся. – Привет. – Привет… – прошептала Мельволия в ответ. Она вновь ощутила, как ноги наливаются свинцом, приковывая ее к земле. Интуиция подсказывала, что лучше бежать прямо сейчас, а не стоять и чего-то ждать. Например, когда тебе на голову мешок набросят и запихают в машину. Недоверчивым и оценивающим взглядом окинув вишневую Феррари, Мельволия пришла к выводу, что запихать туда пару девчонок с мешками на головах труда не составит. Хотя и хозяин Феррари не выглядит мускулистым боксером, отчего Мельволию невольно одолело любопытство: он, вообще, спортом занимается?.. – Хочешь прокатиться? – поинтересовался Коха, проследив за ее взглядом, и дверца неожиданно открылась сама, любезно приглашая садиться в просторный салон. – Н-нет, спасибо! – замотала Мельволия головой и отошла на пару шагов назад. – Почему? – удивленно выгнув левую бровь, вопросил он. – Разве не понравилось? – Нет... то есть да! То есть… – замямлила сокурсница невнятно, и он, пользуясь ее замешательством, схватил ее за руку, чтобы не сбежала, как вчера. – Не подумай ничего плохого, – сразу предупредил Коха и за руку притянул Мельволию к себе. Оказавшись совсем близко с причиной не только возникновения мечт, но и страха также, она густо залилась краской и слабо попыталась вырваться. Естественно, все это было бесполезно. Она, такая хрупкая и маленькая ростом, не могла толком сопротивляться даже пятнадцатилетнему мальчишке, не то, что взрослому парню. – Ты же уже оплатила свои долги, правильно? Если так, то скоро будешь сидеть без денег и опять голодать. Я же хочу предложить тебе хорошую, не слишком утомительную работу. Предложение ввело девушку в настоящий ступор, и она непонимающе захлопала пушистыми ресницами. Работать? У него?! Да пусть не берут на другую работу, но к нему она не подастся в любом случае, тем более, если живет один, что, конечно, весьма и весьма реально. – Дело в том, что… м-м-м… – Ему хватило доли секунды для импровизации. – Я не умею готовить, да и убирать все четыре комнаты одному сложно! Ранее у меня была горничная, но недавно она уволилась, поэтому мне нужна новая горничная, и я не вижу лучшей хозяйственной девушки, чем ты, Дюймовочка. – Я?! – Ее глаза обещали вылезти из орбит от шока. Он кивнул, подтверждая. – Ты. Поэтому, если не хочешь жить так убого, собирай барахлишко и поехали. Отныне будешь жить у меня. – Последнее предложение прозвучало как-то с вызовом. Так, будто он сделал ей предложение руки и сердца, а на завтра они идут в ЗАГС. С приходом свободы и демократии, Мельволия пулей убежала в свой подъезд. После всего, что случилось, она была готова запереться в своей комнате и жить там под семью замками весь человеческий век, однако не смогла. Ее подстрекали. Болтливая соседка все время твердила, что нужно идти охотиться на богатеньких мужиков, а мальчик, называющий ее не иначе, как «сестренка Мель», хотел, чтобы она была счастлива и ни в чем не нуждалась. В своем счастье у него дома Мельволия очень уж сомневалась, да и куда там? Если уедет, то кто будет кормить котят?.. Она страдальчески потупила взгляд. В сыром углу, в небольшой потрепанной коробчонке, обмотанной грязной тканью, жалобно попискивали еще слепые котята. На днях она нашла их по дороге в институт. Они были такими же сиротами, как и она сама, поэтому и решила приютить, чтобы не умерли от холода. При одном лишь представлении пушистых мертвых телец у Мельволии судорогой сводило горло, и к нему быстро подкатывали неудержные слезы. Вытерев ладонью выступившие слезинки, она стиснула зубы, стараясь казаться сильной и не плакать более, и, взяв коробку с пятью маленькими шерстяными комочками жизни, стремительной легкой походкой вышла на улицу. – Это что, все? – искренне удивился Коха. – И одежды… – Все свое ношу с собой, – философски заметила Мельволия и, отведя взгляд в сторону, пробормотала, протягивая ему картонную коробку: – Можно и их тоже забрать с собой?.. Коха с любопытством заглянул внутрь коробки. Там, среди опилок, слепо щурясь и трогательно прижимаясь друг к дружке, лежали забавные разноцветные комочки. Пять. Пять пушистых малышей, лишь недельных котят. Двое чисто рыжих, один белоснежный с рыжей кляксой на лбу, другой – дымчатый, полосатый, а последний – черный, как смоль, и тоже с рыжим пятном на лбу. Самые обыкновенные, уличные котята, беспородные. – Котята? – Пришел его черед удивляться и пребывать в ступоре. – Ну, да, – неуверенно начала Мельволия. – Это последнее, что у меня есть, и бросать их в холоде и голоде я не хочу. Пожалуйста, мож… Но он резко перебил ее: – Садись. Быстро. И Мельволия, не раздумывая, залезла в салон, удобно расположившись на переднем сиденье рядом с водительским местом. Коробку с котятами поставила на колени, набросила сверху засаленную ткань, чтобы они не пищали и не мерзли в пути, и пристегнула ремень безопасности. Всю дорогу они ехали в полном безмолвии, прерываемом лишь их дыханием, либо приглушенным попискиванием котят. Лишь у двери в подъезд они заговорили. – Давно они у тебя? – Первым начал разговор Коха. – На днях нашла, когда шла в институт, – пожав плечами, ответила Мельволия. Они перекинулись всего парой фраз и снова замолкли – каждый думал о своем.

***

Квартира сокурсника казалась Мельволии огромной и бесконечной, как океан. Такие просторные помещения она видела, разве что, в престижных гостиницах, хотя чего греха таить – богато живет. Квартира не съемная, своя, да еще и четырехкомнатная, не считая трехметрового коридора. Такой интересный дизайн, нестандартный фасон мебели… Есть здесь что-то эдакое, восточное, азиатское… непривычное бедной итальянке. Потолок в зале будто состоит из тысяч звезд, до которых ты, кажется, сможешь дотронуться, привстав на носочки, и в то же время не дотянешься никогда. Большой мягкий диван, усыпанный пестрыми персидскими подушками, мягкий ворсистый ковер под ногами, приятно щекочущий босые стопы, неяркий свет, отливающий бардовым цветом из-за декоративной люстры в виде розы. Вместительный книжный шкаф на полстены, выход на балкон, жидкокристаллический телевизор с большим экраном – почти как в кино. Где-то в углу стоит новенький компьютер. На журнальном столике у двери на балкон лежат какие-то фотоальбомы, очень привлекающие внимание девушки. Зал, вроде, и выглядит нагроможденным мебелью, и все же просторен и светел. И, честно говоря, во всем этом раю, где так тепло и уютно, она чувствовала себя лишней. – К-куда поставить?.. – заикаясь от испытуемого волнения, пылающим костром поднявшимся в груди, спросила Мельволия и прижала коробку к себе. – Ставь в углу, этих пушистиков мы сейчас в корзинку переместим, – ответил Коха торопливо и быстро зашагал в сторону двери – очевидно, ведущей в его комнату. – Минуточку. Мельволия осталась терпеливо ждать. Как и сказали, поставила коробку в углу и, не зная, что же делать дальше, застыла на месте столбом, боясь и шаг сделать, не то, что на диван в центре зала присесть. Если уж не сидеть, сложа руки, то, значит, искать себе занятие. Кохи не было минут пять, поэтому Мельволия успела набраться храбрости для того, чтобы подойти к журнальному столику и посмотреть фотоальбомы, столь сильно притягивающие ее внимание. Из всей стопки альбомов она выбрала тот, что показался ей странным, ибо был однотонным. Такой яркой личности, как Рен, он явно не соответствовал, и имел лишь одну изюминку – китайский иероглиф, нарисованный, будто посеребренной кистью, в углу бардовой обложки из кожзаменителя. Аккуратно открыв альбом, она сразу наткнулась на не менее странный текст на форзаце. Красивым замудренным почерком, каким, наверно, свои произведения писали великие писатели девятнадцатого века, поэтому понять, что же написано, удалось спустя некоторое время. – «Твои лучшие фото с летней фотосессии»… – щурясь и внимательно вчитываясь в каждое слово, каждую замысловатую загогулину, Мельволия призадумалась. Это что же получается-то? Какая фотосессия? Он что, позер?.. – «С любовью, твой фотограф Тинта Риссолаби. Фотостудия «Анаселия», – прочитала она подпись на последней строке. – Погодите-ка, фотостудия? В голове начали всплывать воспоминания. Да, она действительно припоминала студию с таким экзотическим названием, однако сначала думала, что это вовсе не фотостудия. Как оказалось, в этой студии он частый клиент, раз уж тамошние девушки ему чуть ли не в любви признаются! Интересно, почему?.. Крепко задумавшись над сиим вопросом, Мельволия перевернула страницу – и взгляду ее предстала фотография, выполненная в черно-красных и белых тонах. Похоже, какой-то эффект редактора фотографий. Но не столь важно это все было, сколь сама фотография. С фото на нее томным взглядом страстного горца смотрел молодой парень. Строгий костюм стиля дресс-код подчеркивал форму лица и хорошую, спортивную фигуру. Да, такой парень и впрямь заслужил подписи вроде «с любовью, твоя…». Другие фотографии были также чудесны. Мастерство фотографа Тинты Риссолаби прослеживалось довольно легко. Похоже, ей нравились загадочные парни, умеющие показать себя, свою уверенность и в некой степени – раскрепощенность. На следующих двух фото парень был также в строгом костюме, но на сей раз, прислонившись к мраморной стене спиной, стягивал с себя галстук. Особый акцент был сделан на губах – они были полуоткрыты, как при глубоком выдохе, и слегка поблескивали от света за кадром, алые глаза сузились в лукавом прищуре. Создавалось впечатление, что галстук его душит, а на тонких губах остался привкус поцелуя, в глазах сохранился азарт былой страсти. Кажется, вот-вот он проведет по губам кончиком языка, чтобы почувствовать вкус поцелуя снова. Мельволия пристально уставилась именно на эту фотографию. Во-первых, она цветная, а во-вторых… пышущая эмоциями. Парень с фотографий выглядел уверенным в себе, гордым, привлекательным… Она даже осмелилась подумать об его сексуальности. И, верно, вовсю бы размечталась, если бы не сообразила вовремя, чьи это фотографии! – Интересно? – вкрадчиво прозвучал голос рядом, – прямо над ухом – и Мельволия от неожиданности подскочила на месте, выронила фотоальбом и начала скороговоркой лепетать слова извинений. И как она могла не заметить его прихода?! Хотя, чего браниться, подкрался-то сзади тихо, как кошка. – Да что ты, не волнуйся, – улыбнулся Коха и, чуть нагнувшись, поднял альбом с пола. – Другие девчонки тоже сразу лезут смотреть мои фото. Да и я привык к вниманию, иначе вряд ли бы стал работать моделью. От услышанного Мельволия просто обалдела и лишилась дара речи. Никогда ей еще не приходилось сталкиваться с фотомоделями, в общем, и с фотомоделями мужского пола в частности! – Это старые фото, – хмыкнул Коха, шустро просмотрев пару фотографий, – этого лета. Хочешь, совсем новенькие покажу? – Н-нет, спасибо, – пристыжено пробормотала Мельволия в ответ, отведя взгляд в сторону. – Ну, хоть на новую коробку для своих пушистиков глянешь?.. – И отошел в сторону, открывая вид на картину, доселе незамеченную. В углу, в мягкой корзинке, укрытые каким-то хлопчатобумажным куском ткани, спали пятеро котят. Здесь было куда теплее, чем в старой двухэтажке. Неудивительно, что притихли. – Пойдем, – сказал Коха и, подойдя, потянул за руку, – там чайник уже закипел. Поужинаем. Много читающая и знающая Мельволия опять с подозрением взглянула из-под челки на своего сокурсника, но тот лишь невинно улыбнулся, вызвав у нее румянец. Дурацкая привычка пессимиста и в то же время реалиста дала о себе знать: ей казалось, что он в чай ей намешает что-нибудь, а потом, когда отключится, будет делать с ней что пожелает. В какой-то степени она, конечно, была права, однако и он был не настолько глуп, дабы не понять, что такую девушку, как она, нужно обхаживать долго и тщательно. И труда догадаться, какой типаж парней ею наиболее предпочитаем, не доставило. Если уж нужен заботливый и рассудительный – будет! Дабы добиться намеченной цели, он был готов на многие несложные метаморфозы. Эта, на первый взгляд невзрачная и серая, как мышка, девушка вызвала у него особые чувства, начиная обычным, человеческим сочувствием и заканчивая недетской симпатией. – С-спасибо. – Мельволия нерешительно взяла чашку с ароматным чаем из его рук. – Давайте я порежу?.. Видя, как сокурсник возится с нарезкой такого хлебобулочного изделия, как сдобная булочка, Мельволия вызвалась помочь – ей не хотелось быть ненужной и бесполезной. Да и зачем она сюда пришла, если не работать, верно?.. Коха не без удовольствия уступил место у плиты и принялся с интересом наблюдать за своей, так сказать, горничной. Не то, чтобы он не мог самостоятельно нарезать даже хлеб, решил просто проверить ее. Надо признать, у него отлично получилось притвориться, будто он даже с ножом обращаться не умеет, а у нее отлично получилось нарезать булочку на ровные, почти одинаковые, ломтики. – Держи. – Он любезно протянул своей горничной пачку масла, изъятую из холодильника, заметив ее вопрошающий взгляд. – И давай уже полностью перейдем на «ты»? Я же не сорокалетний дядька, чтобы ты ко мне на «вы». – Х-хорошо. Дальше Мельволия принялась мастерить бутерброды с сыром и маслом, поданными ей Кохой. Она так увлеклась, что под его удивленные взгляды сделала с десяток таких бутербродов и вовсе не заметила, как порезалась. Алая капелька упала на поверхность разделочной доски и расплылась пятном. – П-прости, я не хотела, я… – испуганно залепетала Мельволия, пряча раненую руку за спиной. – Я случайно, правда… Ответом послужило полное молчание и спокойный, слегка флегматичный взгляд. Безмолвно Коха взял ее руку, заведенную за спину, в свою. – Простая царапинка, – констатировал он, глядя, как по длинному тоненькому пальчику Мельволии стекает вниз алая капелька. Капелька не успела скатиться на ладонь, ибо была подхвачена кончиком его язычка, а ранка поднесена к теплым губам. Мельволия удивленно наблюдала за этими действами, словно завороженная. На мгновение в голове мелькнула глупая мысль «он что, вампир?» и тут же исчезла. Однако отрицать факт, что вкус крови доставлял ему приятное чувство, сродное удовольствию, нельзя. Светло-алые глаза были прикрыты, губы нежно касались кончиков пальцев и целовали ладонь. В совокупности все привело её в полное замешательство и вызвало небывалое смущение. Хотелось резко одернуть руку, громко вскрикнуть, но она не смела. Никто прежде не целовал ей усталые руки, – сразу видно, что руки трудящегося человека, – да еще и с такой нежностью. Мельволия совсем уж растерялась, когда тепло губ распространилось на предплечья, на плечи и шею. Поцелуи не были пламенны, вместо этого они были невинны и чувственны, отчего она задрожала, как осиновый лист на ветру. По спине то и дело бегали мурашки. – К-коха... – прошептала смущенная Мельволия, прикрывая глаза, и уперлась ладонями в его торс с тщетной попыткой оттолкнуть. От таких ласк, переживаемых впервые, она откровенно таяла, подобно пломбиру на солнце, и даже не думала сильно сопротивляться – так приятно и тепло. Пусть это время длится вечно и никогда-никогда не кончается. Коха плавно перешел к основному. Его тело горело желанием, а голова кружилась от осознания абсолютной власти над ней – с большим трудом ему удавалось держать себя под контролем. Он был готов в любой момент сбросить со стола все, повалить её на него и продолжить, или же сделать то же самое, но на полу. Ладони обхватили округлое личико, длинные пальцы запутались в серебристо-голубых волосах, губы прильнули к чужим губам. Из девичьей груди вырвался горячий выдох, руки затеребили пуговицы на вязаной кофте. Мельволии стало жарко настолько, что начало казаться, будто она вот-вот сгорит. А Коха расценил это её нервное дергание пуговиц как намек и с радостью помог избавиться от ненужной вещички. Она ему так нравилась... Невинная, милая, чувственная, женственная, хрупкая и беззащитная... Несмотря на страх перед неизведанным, перед объектом воздыханий, она не боялась отдаться ему полностью, без лишнего ропота... И он никогда не останавливался на полуделе. Беспрепятственно раздвинув приоткрытые губы язычком, Коха по-хозяйски принялся изучать её ротик. То проводил по небу своим язычком, то заигрывал с её, то ускользал, страстно прикусывая нижнюю губу... Он не позволял Мельволии прервать долгожданный поцелуй, обнимая личико ладонями, а она и не сопротивлялась, не ощущая опасности в этом невинном занятии. Ей уже не хватало кислорода, грудь судорожно вздымалась от тяжелого дыхания, губы горели после столь долгого поцелуя... Повисшее безмолвие, прерываемое лишь страстными вздохами, разорвал звонкий звук звонка в дверь. Испуганно вздрогнув от неожиданности, Мельволия резко вышла из мира грез и вернулась в реальность. Коха тоже не ожидал, что кто-то осмелится их прервать и был крайне недоволен. Со смачным звуком прервав поцелуй, он отстранился и безо всяких объяснений поспешил в коридор с целью узнать, кому дома не сидится, и, возможно, надавать по морде. Такой прекрасный шанс и тот упущен!.. С досады очень захотелось рвать на себе волосы, однако Коха не спешил, понимая, что волосы ему еще ой как нужны, и, дабы не срываться на себе любимом, решил открыть дверь. – Вам почта. – На пороге стоял средних лет мужчина с толстой сумкой через плечо, забитой какой-то макулатурой. – Держите. Хозяин квартиры принял пару газет, да письмецо из рук почтальона и язвительно поинтересовался у него: – Вот скажите, на что во дворе почтовый ящик стоит? Учтивый почтальон ничего не ответил, сочтя правильным и, верно, более безопасным для себя промолчать. Наверно, понял, что отвлек его от важного занятия, и, так же быстро и неожиданно, как и пришел, так и ушел. – Ч-черт! – разгневанно прошипел Коха и в сердцах швырнул полученные бумажки в сторону. – Пф-ф! Судорожно вытирая влажные от поцелуя губы, Мельволия пыталась совершать два дела одновременно: натягивать кофту обратно и продолжать готовить бутерброды. Ей было ужасно стыдно, пусть она и знала, что в ее поступке ничего зазорного и нет. И стыдно, стыдно, стыдно! И одновременно приятно… На кухню Коха влетел в таком виде, как будто только что вылез из той самой фотографии, что ранее привлекла особое внимание сокурсницы: слегка взъерошенные волосы, горящие азартом глаза, поблескивающие при комнатном свете тонкие губы. В реальности он выглядел более привлекательным, нежели на фото. – Почту принесли, – невпопад объяснился он, сам не зная почему. – Д-да, – также невпопад ответила Мельволия, и повисла нелепая пауза. С минуту они непонимающе осматривали друг друга, словно ища несуществующие изъяны. Вместе потянулись к одному предмету – ножу – и вместе уронили его на пол (благо, обошлось без последствий). Она засмущалась, а он в непонятках изогнул левую бровь. – Ладно, давай уже, наконец, поужинаем… – Коха старался взять себя в руки и постепенно это начало выходить. – Да, к-конечно! – согласилась Мельволия. За ужином они и успокоились. Всего пару раз поиграли в переглядки и затихли насовсем, попивая каждый свой чай. Из зала донеслось приглушенный писк и мяуканье, на которое и Коха, и Мельволия инертно обернулись. Тем временем в зале, выпав из коробки, по полу медленно, вразвалочку, неуверенно, покачиваясь, шествовал один из котят – ярко-рыжий. Он пронзительно звонко мяукал и водил носом, пытаясь обнаружить маму-кошку, и в ее поисках залез под диван – Коха не успел его остановить, лишь воскликнул возмущенное «Куда?!» – А если мы его не достанем? – причитала Мельволия, кружащая рядом. – Доста-анем! – с сарказмом, словно предвкушая расправу над мелким разгильдяем, произнес Коха в ответ, протягивая руку дальше под диван. – Куда он денется, засранец! Ему пришлось еще попыхтеть, дабы достать этого рыжего чертенка, и уж потом, распластавшись на полу, отдыхать. – Мелли, пойди молоко из холодильника возьми и прокипяти, – попросил Коха, поднимаясь с пола, и отряхнулся от несуществующей пыли. – Щас этих козявок кормить будем! Мельволия перестала причитать, трагично сложа руки на груди, и умчалась на кухню – выполнять поручение. Она могла лишь удивляться про себя и хлопать ресницами на свое уменьшительно-ласкательное имечко. Ко всему прочему ее также поражало: как он котят кормить собирается, если они еще совсем малыши? Кошка же нужна. Или она у него тут обитает? Но тогда зачем кипяченое молоко?.. Пока Мельволия возилась на кухне, Коха успел словить остальных пушистых чертенят, которые, как оказалось, успели разбежаться по всей квартире, пока они прохлаждались, отыскать в недрах тумбочки небольшую пипетку, по плану обязанную заменить соску для грудного ребенка, которой, естественно, у него в доме не нашлось, и расслабленно завалиться на диван. – Готово! – крикнула она с кухни и вскоре материализовалась в зале с полной чашкой молока. – Молоко готово. Эмм, Коха?.. Подойдя поближе к дивану, на котором пластом валялся Коха, она потеребила его за плечо – ей казалось, что он заснул от ожидания. – Не сплю я, не сплю, – заворчал он в ответ и занял сидячее положение для пущей убедительности. – Выдавай по одному! Оставив чашку на журнальном столике рядом с фотоальбомами, Мельволия пересекла помещение и подошла к корзинке. Нагнувшись, осторожно подхватила вылезающего из корзинки рыжего непоседу и понесла его на диван. – Иди сюда, засранец мелкий, – язвительно произнес он и взял котенка в руки, ногой же, аккуратно подцепив журнальный столик круглой формы, придвинул к себе кружку, чудом не расплескав ее содержимое. С интересом Мельволия наблюдала за тем, как он кормит котят. И придумал же! Через пипетку кормить их молоком. Сначала, конечно, котята жутко сопротивлялись, и большая часть молока проливалась мимо, капая на джинсовую ткань, но и у «кормильца» упорства не занимать. Заставил. Приучил. Отнеся сыто растолстевшие пушистые комочки обратно в корзинку и накрыв их сверху тканью, они что-то оживленно обсуждали и не заметили вовсе, как заснули прямо на диване…