Богатый Принц и бедная Дюймовочка

– Блин, Джудал, идиотина ты волосатая! – ругался Коха, крутясь перед зеркалом в своей комнате. Набор, в который входили кошачьи ушки и хвостик, смотрелся на стройном парне в короткой безрукавке и джинсах, суженых книзу, довольно забавно. «Хорошо, хоть не смехотворно!» – подумал обладатель экстравагантного костюмчика. – Не преувеличивай, тебе очень идет! – подбадривала «волосатая идиотина», крутящаяся за спиной. Смотреть на самодовольную рожу Джудала Кохе было противно, поэтому он отвернулся и сказал раздраженно: – Давай, уводи Когьеку! Я прям щас все сделаю и пойду спать! – А где «мяу»? – парировал назойливый Джудал. – Мяу, мать твою! – сказал, как выплюнул, Коха гневно. – Не так! Нежнее! – Но тот лишь забавлялся и дальше. Коха скривился и натянуто, стараясь изобразить из себя льстивого мартовского кота, произнес: – М-м-м… мяу-у! – Ой, Мельволия, а у вас тут и кошечка живет? Можно посмотреть? Не знала, что братец Коха так любит животных! – послышался восхищенный голос Когьеку по другую сторону закрытой двери. Видимо, получилось весьма похоже на кота… И Джудал ухмыляется, большой палец показывает: мол, так держать, продолжай в том же духе! – Ах, если бы ты знала, сестренка, что твоему старшему брату терпеть приходиться! – драматично, подобно МХАТовским ученикам, протянул Коха и схватился за свои мягкие кошачьи ушки, закрывая их ладонями. Это было несколько унизительно для него – уж лучше стриптиз на столе отплясывать! – Джудал-чан! – воззвала помянутая сестра. – Открой дверь! Мы кошечку заберем! Вы же там не переодеваетесь? – Я не по… – Коха уже представил, что сейчас будет, и начал противиться. – Давай, вперед, мартовский кошак! Порви танцпол! – откровенно заржал Джудал и пихнул Коху. Тот от подобного «пинка скорости» навалился на дверь, еле перебирая ногами, и она, отчаянно скрипя, открылась. – Ой-й! – запищала Когьеку, испугавшись такой неожиданности. В унисон ей взвизгнула и Мельволия, придавленная чьим-то живым весом. – Братец Коха?.. – недоуменно хлопая длинными ресницами, вопросила Когьеку. Джудал, едва не катаясь на полу со смеху, схватился за живот и громко расхохотался, указывая пальцем в сторону. Представшая взору композиция, которую он, сам того не подозревая, создал, могла гордо носить звание картины японских художников, рисующих мангу. На полу распласталась удивленная Мельволия, а сверху навис не менее удивленный парень, нацепивший кошачьи ушки и хвост, коим являлся Коха. От конфузности ситуации, что произошла прямо на глазах у младшей сестры, он пристыжено покраснел и поспешил выйти из неловкого положения, пусть и не сухим, как из воды. – Братец Коха… – с каждой секундой глаза Когьеку становились все круглее и круглее, обещая вскоре или лопнуть, или вылезти из орбит. – Не могу! Пха-ха-ха! Я щас уссусь! – ржал Джудал, прислонившись к стене и утирая слезы, выступившие от продолжительного смеха. – Горшок принести? – язвительно шикнул Коха, но, увидев, как тот показывает ему соответствующий знак, вновь пристыжено покраснел и нехотя выдавил: – М-мяу… – А где… – только собиралась спросить Когьеку, как Джудал, предугадав вопрос, ответил: – Вот твоя кошечка! То есть кот… – И ткнул пальцем, дрожа от смеха, в сторону смущенного ситуацией Кохи. – А почему… – Когьеку порывалась задать новый вопрос, но Джудал вновь ее опередил: – Это мой подарок братцу Кохе! – заявил он, немного успокоившись. – Пусть носит с удовольствием! Сидящий на полу братец Коха угрожающе зашипел, однако в конце был вынужден выдавить новый кошачий звук. Мельволия же абсолютно ничего не соображала – на нее напал настоящий ступор. Она недоуменно воззрилась на присутствующих, чтобы те все объяснили в подробностях. В отличие от Кохи, который недавно нагло повалил ее на пол, она даже смущаться разучилась в подобного рода ситуациях. – Слушай, Когьеку, по… – начал было Джудал, но под испепеляющим взглядом кота Кохи осекся на полуслове и, с трудом подбирая слова, ласково проблеял: – За-а-йчик, пойдем в исторический музей сходим? – говорил он это с таким болезненным выражением лица, которое описать словами невозможно, отчего названный «зайчик» заволновалась, пропустив мимо ушей пошло-ласковое обращение. – Джудал-чан, ты не заболел? – спросила она беспокойно и положила ему на лоб руку, проверяя наличие повышенной температуры. – Да нет, вроде… Настал черед несчастного Кохи с сарказмом хохотать, и он не отказал себе в этом маленьком удовольствии и, по сути, мести. Око за око, зуб за зуб! – Браво! Браво! – хохотал Коха, указывая на помрачневшего в тон своим волосам брюнета. – Да, Джудал, давай, повтори-ка свою зачетную гримасу на бис! – Молчи, кот драный! – плюнул Джудал оскорблением и, большими усилиями превозмогая самого себя, отчаянно выпалил: – Когьеку, солнышко, пойдем, погуляем! – После чего залился краской по уши, как влюбленный мальчик, и, взяв ошарашенную девушку за руку, потащил ее в коридор – к выходу. – Вот так-то! – с сарказмом произнес «кот драный» вслед надоедливому брюнету и, отряхиваясь, встал с пола. – Ну, чего расселась? Вставай давай… Гхм… Мяу! Прибавлять дурацкое «мяу!» в конце каждого предложения его сильно раздражало, но выбора не было. Да и Джудал, мокрица подзаборная, все равно ведь все пронюхает! И, если не говорить это тупое «мяу!», придется говорить потом совсем другое – то, чего говорить ему не особо-то хотелось! – Коха… – Мельволия послушно встала с пола и уставилась на сокурсника как баран на новые ворота. – Чего тебе? – резко и угрюмо спросил тот, сложа руки на груди. – А можно потрогать?.. – Что?.. – не понял Коха. В этот момент в его голове сама собой нарисовалась очередная картина взрослого содержания, и он яростно замотал головой, пытаясь выгнать эту нехорошую мысль из головы. Вопреки всем его представлениям, осмелевшая Мельволия протянула ручонки к кошачьим ушкам на макушке и принялась их всячески тискать. Потом прицепилась к пушистому хвосту. Если бы он был действительно настоящим, то наверняка бы уже бился в конвульсиях о пол, как рыба об лед, полностью и ясно выражая внутренне состояние хозяина. Он терпел эти невинные издевки до тех пор, пока не почувствовал, как с него начинают спадать джинсы. Увлекшись, Мельволия ненароком потянула хвост, прочно закрепленный на ремне, так сильно, что вместе с хвостом вниз потянулись и штанишки. – Прекращай уже! – вцепившись в ремень, гневно выпалил Коха и, гордо отобрав у нее из рук свой хвост, злостно шикнул: – Иди на кухню, принеси мне что-нибудь. Я есть хочу… М-м-м… мяу-у! – С-сейчас! – от таких резкостей Мельволия слегка растерялась и поспешила на кухню. – Йоси, йоси, мяу, мяу, – хмыкнул он, глядя ей вслед, и мысленно добавил: «Чтоб несладко пришлось Джудалу!» Мельволия не знала, что из еды требовалось принести, ибо по своей рассеянности спросить забыла, поэтому открыла холодильник и достала оттуда самое примитивное: бекон, сосиски, не забыв и про мелкую соленую рыбку, обычно идущую к пиву в качестве закуски. Из кухни донесся вкусный запах кушаний, а из зала – мяуканье в шесть голосов, чему Мельволия, в связи с недавними обстоятельствами, не подивилась, только заторопилась. – Несу! – крикнула она и, схватив поднос, полный свежеприготовленной еды, помчалась в зал, где ее ждали шестеро котят. Точнее, котят-то пять, а вот шестой – котом будет! Прекратив, наконец, смачно целовать миленьких котят и сюсюкаться с ними, Коха исподлобья воззрился на вошедшую с вопросом. – Ты что, издеваешься? – спросил он при виде рыбки. – Я тебе не кошак! М-мяу… – Ну, прости, – замялась Мельволия в ответ. – Ладно, ставь это все на стол. Будем фильмы смотреть, мяу! – решительно заявил Коха и, поднявшись, тихой поступью, почти бесшумной, прошел к телевизору. Нашарил недавно приобретенные фильмы и загрузил выбранный диск, после чего вальяжно развалился на широком диване напротив телевизора. Мельволия долго стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу, и не решалась даже присесть на краешек, хотя была готова затискать кота в лице Кохи, ибо выглядел он ну очень забавно и умилительно. Пару раз Коха предлагал ей присесть рядом, но она застенчиво отказывалась до тех пор, пока в помещении не раздался демонический хохот, будто из потустороннего мира. Подпрыгнув на месте, Мельволия бухнулась на диван, залезла под плед и пальцами вцепилась в плечо сокурсника, распластавшегося на диване с самой пофигистичной физиономией. Половину фильма они так и просидели. Изредка Мельволия выглядывала из своего укрытия, но, при виде монстра, идущего, как ей показалось, прямо на нее с раззявленной пастью, она пряталась обратно и мелко дрожала. Коха находил это забавным и порывался успокоить ее первые поры. В последующие минуты не пришлось – Мельволия смотрела более спокойно, правда, от его плеча она так и не отцепилась. – Да, 3D-эффект – это что-то! – вслух сказал Коха под конец ужастика и добавил довольное «мяу!». Не зря он выбрал именно ужастики: все это время Мельволия сидела рядом, так близко, что можно было ощутить, как она дышит ему в ухо и боязливо жмется и жмуриться на самых неприятных и страшных моментах. Сама, между прочим. Считай, то же самое, что соблазнил! Сага, фактически, завершена. Можно было, конечно, вместо воздействия испугом воздействовать на нее оставшимся в холодильнике алкоголем, да как-то совестно стало. – Уже можно? – робко спросила Мельволия, осторожно выглянув у него из-за плеча. – Можно, можно, кончилось уже, – со смешком в голосе ответил он и в довершение мяукнул, разрешая вылезать из-под пледа. – И-и-и! – сдавленно запищала Мельволия, встретившись с очередным героем ужастика на экране телевизора. – Ха-ха! Я пошутил! Другое началось! – захохотал Коха, когда сокурсница вновь спряталась, но на сей раз у него за спиной, поскольку лежать ему надоело. Надоело и ждать. Когда Мельволия, в который раз спрятавшись у него за спиной, трогательно прижалась к нему в поисках защиты от ужасных монстров, Коха прямо-таки почувствовал себя героем фэнтези-романа. Кровь тут же ударила ему в виски, а шаловливая фантазия ненавязчиво намекнула, что пора воплощать ее и свои старые планы в жизнь. – Коха? – вопросила Мельволия, ощутив, как кто-то ласкается к ней, мягко потираясь носом о плечо. Отвлекшись от созерцания фильма, она повернулась и увидела, как сокурсник, недавно сидевший рядом со скучающим видом, грациозно изогнулся, подобно кошке, и взялся ее отвлекать посредством милых приставаний, вроде сюсюканья. – Ну, не надо… п-перестань… – забормотала Мельволия, почувствовав, как его юркие пальцы защекотали шею. Тот лишь тихо замурлыкал и легко повалил ее на подушки. Светло-алые глаза в наступивших сумерках превратились в алые линии, хитро тонкие. Они будто светились в темноте и азартно поблескивали, заставляя ее взволнованно дышать и отводить смущенный взгляд в сторону. Каждое его прикосновение, даже самое легкое и мимолетное, она ощущала отчетливо и смущалась еще больше, не в силах что-либо предпринять. Воистину, она скрыто восхищалась им. Более он не казался ей таким уж пугающим, она прекратила держать его за маньяка, однако продолжала считать немного странным. За время работы у него горничной, она успела выявить для себя некоторые положительные черты его характера, такие как искренность, отзывчивость и решительность. В совокупности со столь отличительной внешностью ей все в нем нравилось, однако она не знала и сама, что влюбилась. Да, впервые увидев его в институте, она решила, что он невероятно красив и испытала те прекрасные чувства, которые восхваляют в своих поэмах поэты и о которых слагают песни и легенды. Боялась она лишь одного... Следуя по договору, Коха старался как можно правдивее изобразить из себя кота. И, заметив, что обычно скрытная и стеснительная сокурсница симпатизирует этому его нестандартному образу, застарался с удвоенной силой. Он не хотел её пугать резкостями, поэтому все началось с невинного поцелуя, который вновь пробудил в Мельволии бурю различных эмоций. Она блаженно закрыла глаза, совершенно не подозревая, что же ждет её впереди... С ужасом поняв, что праздничное платье, одетое специально для приема гостей, бесшумно упало на пол, Мельволия зажмурилась. Она прикрывалась руками, смущаясь, невнятно бормотала просьбы остановиться... И в то же время таяла от её мягких прикосновений. По юному телу пробежались мурашки, когда он губами припал к изящному изгибу шеи, убрав скрывавшие её волосы, когда горячим язычком провел за ушком, игриво мурлыча. Взамен на эти ужасно приятные ласки она была готова отдаться безропотно, но вскоре вернулась в реальность. Распрямившись, Коха не выпустил её. Поймав желанную жертву в хитрую ловушку, он не собирался давить на тормоза, зная точно, чего хочет. Эта чудесная, совершенно беззащитная птичка находилась в его руках, в его власти, и это сильно кружило голову, дурманило разум. Она была для него словно хорошим наркотиком, зависимостью. Мельволия завороженно наблюдала, как Коха, сидя у нее на ногах, чтобы не смогла убежать, избавляется от своей одежды. Делал он это медленно, плавно... Мельволия не побоялась подумать о том, насколько он сексуален. Никогда прежде ей не доводилось наблюдать, как парни раздеваются, и, уж тем более, заскакивать "ненароком" в мужскую раздевалку. – Можешь не бояться, Дюймовочка, – вкрадчиво промурлыкал он ей в ушко, обдавая нежную кожу горячим дыханием, – я не причиню тебе боль... Он словно почувствовал, словно знал её единственный страх. Из-за глупых доводов и предрассудков всю свою сознательную жизнь Мельволия и впрямь боялась одной вещи. Боялась вступать в близость с парнями лишь потому, что боялась боли, которая, как она слышала от многих девушек, всегда присутствует во время занятия любовью. Но в эти минуты она почему-то поверила в его слова, доверилась ему, хотя совсем недавно была готова со слезами на глазах молить не трогать её... Впервые Кохе доводилось заниматься чем-то подобным с девушкой, у которой даже парня никогда не было. Да, несомненно, она была чиста, как утренняя роса. Он, верно, чувствовал это каждой клеточкой своего организма, вдыхая тонкий аромат её невинного тела... Но он не желал осквернить его – нет. Он грезил владеть им, владеть полностью. Перспектива быть первым и, главное, единственным, сводила его с ума... Часто и тяжело вздыхая, она с вожделением принимала все его ласки. А он с вожделением, неким восторгом изучал каждый сантиметр её тела, оставляя влажные дорожки: то целуя острые ключицы и плечи, то лаская губы, горячие от длительного множества жарких поцелуев. Лишившись предпоследнего предмета гардероба, Мельволия залилась краской и поспешила прикрыть обнаженную часть тела руками. – К... Коха... Не надо... Не надо здесь... – прошептала она дрожащим голосом, чувствуя, как тепло его ладоней обволакивает грудь. – Успокойся, ключа у них нет, придется звонить, – также шепотом ответил Коха, прервав ненадолго все мучительные ласки, – а звонок в дверь мы же услышим, верно?.. – Ну, пожалуйста... – стараясь не поддаваться ему, попросила Мельволия жалобно, и Коха сдался, зная, что для нее же будет лучше, если сменить обстановку. Слившись в страстном поцелуе, они ввалились в его комнату, едва не забыв закрыть за собой дверь. В зале еще гудел ужасающими звуками телевизор, но Мельволия уже не боялась тех экранных монстров, находясь рядом с Кохой и прижимаясь к нему всем телом. Они рухнули на кровать, избавляя друг друга от последней одежды. Вместе с ней на пол полетели и забавные кошачьи ушки, и пушистый хвост. Мельволия еще смущалась быть полностью обнаженной, но тьма вечера, будоражащие разум ласки и поцелуи вселили в нее часть уверенности. Не в силах терпеть их, она протянула руки к самому сокровенному, чувствуя самый настоящий пожар между бедер. Природа подсказывала ей, как успокоить жаждущее тело, но Коха остановил её. – Ну, нет, так не пойдет, Мелли, – сказал он и завел её руки за спину. Мельволия, казалось, тихо взвыла от ожидания. – Пожалуйста, перестань мучить меня... – прошептала она и села к нему на бедра в попытке переубедить его. Потеряв и терпение, и всякое самообладание, она желала только одного – его, а он зачем-то тянул время, которое было не резиновым, заставляя её мучиться от всех этих ласк. – Потерпи еще немного, у нас достаточно времени для этого, – многообещающе ответил Коха и прильнул губами к её груди, вздымающейся в такт частому дыханию. Мельволия ничего не ответила и простонала, запустив тонкие пальцы в алые волосы. Сжала их, прикусила губу, стараясь сдержать новый стон наслаждения. Легонько, кончиком язычка, коснувшись твердого розового сосочка, он обхватил его губами, прикусил, и с её губ сорвался очередной стон. Юркие пальцы проскользнули меж бедер, так гостеприимно раздвинутых в стороны в ожидании, и коснулись самого сокровенного. Так горячо и влажно... Она манила, влекла его, как магнитом, зазывая. По сравнению с другими девушками, которым посчастливилось разделить с ним ложе, Мельволия была богиней. Прекрасной, хрупкой нимфой – олицетворением истинной женственности. Кохе всегда нравились девушки с индивидуальностью, поэтому она, так сильно выделяющаяся из-за необычного цвета глаз и низкого роста в их группе, да и во всем институте, привлекла его и заслужила внимание. – Ах! – выдохнула Мельволия и инертно дернулась, сведя ножки вместе, почувствовав движение внутри. Она зажмурилась, прислушиваясь к своим необыкновенным ощущениям. Они явно изменились и приобрели более яркий характер, когда она почувствовала, как нечто обжигающе горячее и большое проникает в нее. Прогнувшись струной, Мельволия громко простонала, сжимая пальцами алые пряди. Она поняла, что это тот самый момент, которого она так долго ждала и так сильно жаждала. Чувство наслаждения перекрыло все остальные чувства, и она не заметила небольшой боли, когда Коха подался вперед, с легкостью разорвав препятствие. Слишком желанным было блаженство, показавшееся ей неземным, запредельным...

***

Всю дорогу, вплоть до подъезда дома Рена, у брюнета кузнецким молотом трещала голова. И надо было её спаивать! Теперь же не отстанет, не замолкнет тарахтелка у нее. – Джудал-ча-а-ан, – растягивая гласные, бормотала Когьеку, повиснув у друга на руке, - а пойдем в клуб? – Я те дам клуб! – рявкнул Джудал, хватаясь за свою настрадавшуюся головушку. – Ты мне дашь?.. – уточнила нетрезвая Рен, и на её щеках, обычно бледноватых, отразился яркий румянец – под стать цвету волос. – Умолкни, старушка! – страдальчески возведя очи к небесам, взмолился Джудал, в пятый раз пожалевший о содеянном, и устало ввалился в подъезд вместе с Когьеку. Ключей у них с собой и впрямь не оказалось. А ведь видели их, лежащих на тумбочке в зале. Видели и не взяли с собой! Обругивая весь белый свет, брюнет, наверно, едва не перебудил половину жильцов многоэтажки. Звонить в дверь было делом плевым, да бесполезным - никто не открывал, отчего в мозг противным червячком закралась мысль «а не ушли ли они куда-нибудь?». – Шпилька есть? – немного усмирив свой пыл, спросил Джудал, повернувшись к Когьеку. Та, вздрогнув, прекратила эти смехотворные ужимки, пока пыталась нормально взобраться на перила, чтобы с ветерком прокатиться, скороговоркой ответила: – Да, есть! – Порылась в сумочке и, нашарив в её недрах необходимый предмет, протянула его Джудалу. – Вот доберусь я до вас...! – ворчал он себе под нос, пыхтя, пытаясь взломать замок обыкновенной женской шпилькой. К счастью, годы жизни под одной крышей с такой ведьмой, как мафиози Гьекуэн, не прошли даром – замок поддался за пару секунд. – Раздевайся и ложись спать, – наставлял Джудал, впихивая сопротивляющуюся и визжащую Когьеку в квартиру. – Завтра в клуб твой дурацкий пойдем, зайчик! – Но я хочу сейчас! – визжала Когьеку, упираясь каблучками туфель в выступ порога. – Зайка ты моя дорогая!.. – оскалившись, зашипел Джудал так, будто вместо «зайка моя дорогая» говорил «мразь ты несчастная», и, поднатужившись, рывком втолкнул её в помещение. Когьеку, отчаянно пища, чуть не грохнулась на пол, но успела вовремя ухватиться за угол низкой тумбочки для обуви и посему мягко опустилась на пол. – Эмм, Когьеку, дорогуша... – растерянно забормотал Джудал, яростно почесывая в затылке, и потупил взгляд, стараясь не смотреть прямо, ибо прямо по курсу открылись невиданные земли. Точнее, невиданное ранее женское белье, при одном лишь виде которого брюнет застопорился и застыл, как вкопанный – ни жив, ни мертв. Зная, что за подобные выходки может схлопотать от её троих братьев, он предпочел любоваться своими ботинками. – А ты не смотри! – хмельно отозвалась Рен и одернула довольно-таки недлинное платьице, скрыв все смущающие подробности. И тут, ни с того ни с сего, откуда-то из зала, до их ушей донеслись недвусмысленные стоны, сопровождаемые ахами и вздохами. Любопытный Джудал, обалдевший вдвойне, зайцем ускакал выяснять причину сиих интереснейших звуков, оставив нетрезвую страдалицу сидеть на полу в недоумении. Он, хоть и догадывался о природе ахов-охов, был явно непрочь и поглядеть! Но посмотреть, увы, не удалось. Во-первых, потому, что звуки доносились не из зала, как он порешил сначала, а из комнаты, в которой он должен был сегодня ночевать, то есть из комнаты Кохи. А во-вторых, дверь была прочно закрыта изнутри. – Шайта-а-анова за-адница!.. – обалдело пробормотал он, прислонившись ухом к закрытой двери, по другую сторону которой и рождались тяжелые и частые вздохи. – А я говорил просто поприставать... Даже обида какая-то взяла его. Он тут, понимаете ли, мучается с алкоголиками, а Коха - развлекается с телочками в постельке! Хотя, если судить по звукам, то там одна девушка... Хоть что-то в утешение! – Джудал-ча-а-ан, а где здесь туалет? – За спиной, буквально в метре, материализовалась Когьеку. Упомянутый Джудал-чан от неожиданности аж подпрыгнул на месте и моментально отклеился от двери. – Знаешь, Когьеку, пошли лучше в клуб!!! – заявил он, выпроваживая девушку. Когьеку, толком так и не протрезвевшая, согласилась без вопросов, не успев и рот открыть.

***

Тяжело дыша, они рухнули на кровать и где-то с минуту лежали, не шевелясь ни единым мускулом. В полутемной комнате, освещенной тусклым светом ночника, слышались лишь вздохи. – Коха... – М? – Нет... Ничего... Мельволия хотела сказать ему обо всем, но боялась. Сказать и о своих чувствах, и о переживаниях, и о том, какие непередаваемые ощущения она сейчас испытала. Хотела сама потянуться к нему за поцелуем, встретить взаимность, но боялась даже после того, что совсем недавно произошло между ними. Она еще ощущала ту пропасть, что их разделяла, и надежды стремительно рушились прямо у нее на глазах... – Ну что, больно же не было? – спустя пару минут спросил Коха и повернулся, укрыв себя и Мельволию одеялом – эту ночь он хотел провести с ней. – Не знаю... – неопределенно отозвалась Мельволия. – Не уверена... – Ну, главное, что приятно было, – легкомысленно произнес он и притянул хрупкое тельце, недавно лихорадочно дрожащее в экстазе, к себе, заключив его в свои объятия. – Да... – односложно ответила она и спрятала личико у него на груди. – Ты прав... Мельволия наивно надеялась на большее, пусть и понимала, что невозможно ничего ждать, но знала, что для него это – просто развлечение... Просто секс с девушкой на одну ночь...