Богатый Принц и бедная Дюймовочка

С самого вечера с балкона квартиры номер триста семнадцать доносились самые различные мелодии, начиная лиричными сонетами и заканчивая жаркими басами, от которых, наверно, сотряслась бы земля. Проходящие мимо люди задирали головы, дабы понять, где же находится источник звука. А поняв, они шли дальше, думая, что у одного из жильцов какой-то веселый праздник с танцами. «Богатые только и знают, что проводить все свободное время в пирах и мотовстве», – думали они. Вернувшись домой, парни побросали свои рюкзаки в угол и принялись конкретно сходить с ума. Нет, это не то, что вы подумали! Просто каждый взялся играть в бирюльки. Коха собрался пахать у плиты в отсутствие сестры, ибо есть хотелось жуть как, но его заменил Джудал, из которого ни с того ни с сего ключом била чистая энергия. Если б чистая! Брюнет, увидев, как Когьеку воркует с каким-то идиотом, преисполнился тьмой и твердо решил показать себя с лучшей стороны, чтобы завоевать ее внимание обратно. – Удачки тебе, – подозрительно ухмыляясь, пожелал Коха, закрывая дверь за собой. В то время как на кухне бренчала посуда, в зале бренчала бас-гитара. Обращаться с гитарой Коха умел, однако, вместо того, чтобы играть что-нибудь спокойное, трещал басами, будто в поддержку шумному Джудалу. Это была своего рода «разрядка» после трудного дня. Ему требовалось собраться с мыслями, ведь на поздний вечер намечалось важное событие. Раз уж братец Эн поставил перед ним экую нелегкую задачу, значит, на то есть причины и, значит, ее нужно выполнять в тот же час! С внутренними часами у паренька, видимо, было не все в порядке. Он доигрался до прихода сестры, которая дала о себе знать звонком в дверь. «Ключи забыла, - подумал Коха, откладывая гитару в сторону, - вот потеряшка!» – Джуда-а-л, выходи! Когьеку пришла! – крикнул Коха на кухню по дороге в коридор. По другую сторону закрытой двери уронили что-то тяжелое – последовала нецензурная брань. Хохотнув, аловолосый на всякий случай отошел подальше и побежал открывать сестре. Вся взъерошенная, с горящими от волнения и в то же время радости глазами, младшая сестра буйным ураганом влетела в квартиру, заставив открывшего дверь брата круто провернуться на все сто восемьдесят вокруг своей оси. – Когьеку-у, что-то случилось?.. – держась за голову, слегка кружащуюся после таких лихих поворотов-разворотов, поинтересовался Коха, ввалившись в зал. Когьеку суетливо металась из стороны в сторону в поисках чего-то и бесилась, визжа, не обнаружив искомого на предполагаемом месте. Брата же она игнорировала, словно того и вовсе не существовало. – Тебе помочь? – спросил он, наблюдая за ее смехотворными ужимками. Сбросив на пол свою шубу, Когьеку полезла под диван и вскоре распласталась на полу, уподобаясь собственной шубенке, валяющейся рядом. В ту же секунду, заставляя стены содрогаться, с громким хлопком открывается дверь, и из кухни в зал, пряча что-то за спиной, парадно шествует замурзанный мукой брюнет, принося с собой аппетитный запах какой-то вкусности. – Та-дам! – протягивая руки вперед, провозглашает он торжественно, и взору присутствующих, на расписном фарфоровом блюдце, предстает маленькая плитка молочного шоколада. Непонимающе глядя то на Джудала, искрящегося молниями счастья, не свойственного ему, – того и гляди шибанёт! – то на шоколад, Коха задумчиво чешет в затылке. Даже Когьеку перестала шуметь и лениво поднялась с пола, дабы лицезреть причину возникшей тишины. – Ты что, целый час убил ради того, чтобы приготовить такую мизерную порцию шоколадки?! – офигевши, выдал Коха. – Это не просто шоколад! – самоуверенно вздернув носом, не согласился Джудал и, набрав в грудь побольше воздуха, с чувством выдохнул: – Это – чудо-шоколад! В чудесности маленькой плиточки шоколадки, одиноко лежащей посередь поляны блюдца, Коха усомнился. – Каких грибочков ты там нажрался, пока этот трюфель рожал, а? – Сам ты роженица трюфелей! – вспыхнул Джудал, бросившись защищать свое произведение кулинарии. Между парнями разгорелись настоящие дебаты по поводу шоколадной продукции. Под шумок успокоившаяся в это время Когьеку незаметно стянула плитку шоколада с блюдца и потянула в рот, дабы опробовать, и, оценив, прекратить неугомонные споры справедливым приговором. – Не ешь это!!! – завопил Коха, кидаясь на сестру. Но было поздно. Под ожидающие и в то же время ошарашенные взгляды парней Когьеку не только положила себе в рот всю плитку целиком, да и пережевать успела, и деликатно облизнуться. – Н-ну, как?.. – в один голос взволнованно спросили Джудал и Коха. Джудал спросил взволнованно, потому как переживал, что шоколад не удался, а Коха – потому, что боялся, как бы дорогая, пусть и не единственная, сестричка не схлопотала себе пищевое отравление и, в следствие, не угодила в ближайшую больничку. Дома перед братьями ему явно не улыбалось отчитываться за всякую ерунду! – Зеркальце! – провозгласила Когьеку радостно. – Что?.. – Лица парней от удивления и непонимания одновременно вытянулись огурцами. Девушка бросилась к тумбочке – парни за ней. – Че-е?! – возопил Джудал неопределенно, но достаточно громко. – Слава богу, ты жива! – просиял Коха в свою очередь. Вытянув зеркальце из-под книжек, Когьеку повела им перед носами парней и начала любоваться собственными отражением, приводя в должный порядок растрепавшуюся во время поиска прическу. Она долго вертела, крутила головой, осматривая своей лицо с различным ракурсов, и вдруг спросила: – Коха, как я выгляжу? Коха нисколечко не удивился и прямо ответил: – Как влюбленная девочка, встретившая на закоулке перебинтованного принца на белом коне! Когьеку обиженно насупилась – она ожидала от просвещенного брата иного ответа, Джудал – удивленно крякнул. – Я серьезно! – вспылила она. – А я прямо нет! Давай, выкладывай, кого ты осчастливила излишнем женским вниманием? – Ну… не то, чтобы… – застенчиво пряча лицо за рукавами, забормотала Когьеку. – Просто… просто меня пригласили в кафе одногруппники, чтобы отпраздновать наше знакомство! – Парни, значит… – задумчиво глядя на смущенную сестру, порешил Коха, не зная, как правильно реагировать на ее заявление. Джудал отчаянно зарделся: то ли от злобы, то ли от зависти. Вполне вероятно, что и от того и другого. – Ну… и девочка с нами… будет… – неуверенно добавила Когьеку. Коха же разрывался меж двумя необходимостями: нужно приглядывать за младшей сестрой, ведь когда-то также за ним самим приглядывали Эн и Мэй, и в то же время надо выполнять порученное ими задание. В напрасных попытках придумать, как бы так успеть и там, и там, его и без того нагруженный мозг не выдержал. Схватившись за свою многострадальную голову, Коха громко, едва не приказывая, провозгласил: – Брысь в свою комнату! – И, тем самым, поразил присутствующих. Когьеку скоро сникла и удалилась, брюнет же остался созерцать конвульсии ее странного братца. – Мы пойдем вслед за ней! – объяснил он непонятно кому. – Будем следить… Да и местечко, должно быть, выгодное!.. И, гордо распрямив плечи, аловолосый отправился к себе в комнату, оставив Джудала и дальше хлопать округленными от удивления глазами и пытаться закрыть рот, в данный момент похожий более на букву «о».

* * *

Али-баба был впервые в жизни счастлив по-настоящему. Неприлично счастлив. Спросите, почему именно неприлично? Так все очень просто! Устроив вечер в честь нового знакомства, он не пригласил на него своих старых и преданных друзей, и «вечер друзей» неожиданно принял романтический облик свидания. Впервые в жизни ему не отказала нормальная девушка! Не прогнала, не обругала, не избила… Мечта всей жизни прямо-таки! Наматывая уже какой по счету круг в своей комнате, блондин размышлял над тем, как же правильно вести себя с такой девушкой и не наделать наиглупейших, позорных для мужчины, ошибок. С объяснением отсутствия остальных на вечере он особо не заморачивался. Главное – смыться из общежития так, чтобы никто, в том числе и Моржана с Аладдином, не заметили его отсутствия. «Мама, отец, вы видите? Видите, как я вырос!» – думал Али, которому, словно маленькому мальчику, то и дело неустанно хотелось хвастаться перед родителями, но, к счастью, делал он это мысленно. Истратив значительную часть суммы из того, что ему, как начинающему специалисту, даровал президент достаточно крупной кампании «Синдрия», блондин нисколечко не жалел о содеянном. Дорогой кафе-ресторан, вино многолетней выдержки, красивые девушки... Али-баба знал точно – президент его поймет. Да и пора уж выбросить на помойку позорное бремя неудачника и обзавестись девушкой на зависть более успешным друзьям! Поэтому он выбрал модное, стильное и дорогое место для проведения вечера...

* * *

Вишневая Феррари подкатила ко входу в ресторан, плавно завернула за угол и скрылась из виду. – Идиот, твою попугаичью тачку со всех сторон видно! – возмущался Джудал. – Дальше заезжай! – Без тебя знаю! – Коха почувствовал себя несмышленым карапузом и рассердился, резко крутанув баранку руля вправо. Ругающегося брюнета отбросило в сторону и придавило, заставив хоть на время закрыть рот. – А откуда ты знаешь, что это именно та кафешка, которая нам нужна? – потирая ушибленное плечо, поинтересовался неумолкный Джудал. – Кафешка с таким названием одна на всю Италию! – со знанием дела ответил Коха и первым вылез из авто. – Просвещенный! – фыркнул брюнет и вслед за ним покинул уютный салон. Парни впали в некого рода смятение, когда кафе «Kis», завлекательно подмигивающее им теплыми ярко-красными неонами в тон странному наименованию, предстало их взорам. То ли хозяева заведения были неграмотны и, написав английское слово «поцелуй», забыли про вторую «s» на конце, то ли это выказывало их любовь к семейству кошачьих. Ну, или пошлым шалостям... Каждый думает в меру своей распущенности. Вспомнив о том, что в этом самом кафе сейчас прохлаждается его ничего неподозревающая сестра вместе со своими так называемыми «новообретенными друзьями», Коха то и дело норовил экать и бэкать, не в силах сказать нечто связное. Джудал же тупо хлопал ресницами, глядя на яркий неоновый свет, вызывающего рябь в глазах, и пребывая в конкретном ступоре. Двусмысленное название кафе вызывало у него смешанные чувства, описываемые им самим проще, вроде вопросительно-восклицательных фраз: «Че за нахрен?» или «Какого лысого?!». Само подозрительное иностранное слово «Kis» подсознательно ассоциировалось с поцелуями да лобызаниями, и этот домысел, по сути, был верным. В мозгу мгновенно родилась логическая цепочка: «Kis» – поцелуй – идиоты лижутся, как мартовские кошаки на крыше – рот в рот – получается микроб. И, как следствие, всплыла неприятного содержания картина, которую он всю дорогу пытался выбросить из своей неспокойной головушки, где Когьеку лижется… «Ладно! Целуется!» – мысленно исправился Джудал нехотя. Картина, где Когьеку целует какого-то блондинистого чудака со смехотворным хохолком из волос на макушке, пригласившего ее в это кафе. Сиюминутно взорвавшись, Джудал пошел напролом, не позаботившись о маскировке, ко входу в кафе. Вовремя очухавшийся Коха бросился останавливать разъяренного ни с того ни с сего Джудала, беспардонно ломившегося в кафе, едва не расталкивая охрану у входа. Аловолосый тянул его то за куртку, то за руки – все напрасно. – Джудал! Джу! Стой! Нас же Когьеку заметит! – приговаривал он, но было поздно – они очутились в кафе.

* * *

Глядя на фотографию в руке, подслеповатая уборщица как только не гримасничала в попытках получше разглядеть изображенного на ней человека. – Ну, если вот так смотреть, – уборщица наклонила фотографию влево и прищурила один глаз, – то, вроде, девушка… А если в другую сторону – парень! Дивясь фотографическим метаморфозам, женщина пришла к выводу, что стоит положиться на здравый смысл и логику – про поход к окулисту она совершенно не задумывалась даже после явно выраженной дальнозоркости. Но, если исходить из предыдущего суждения, в туалет вскоре должна зайти молодая девушка, довольно ярко и стильно одетая. Факты старая уборщица не учла, а стоило бы: туалет-то общественный. В любой момент может и мужчина зайти, а уж после девушка!

* * *

Для Али-бабы все сложилось как нельзя лучше: дорогое кафе, изысканная кухня, романтическая музыка… Даже доля пошлости в последней не смущала его – он был настроен решительно. И то верно: сколько можно без девушки ходить? И учитель все время издевается, и друзья не упускают возможности подшутить, подогревая желание Али стать, наконец, настоящим мужчиной. Или, как обычно выражается учитель, «настоящим мужиком». Бедняжка и так опозорился на прошлых гулянках, когда сделал глупое лицо и едва не спросил, как парни в мужчин превращаются. Стыд-то какой!

* * *

На встречу друзей, чудным образом преобразовавшуюся в свидание, юная Рен просто летела на всех парах. Пока она добралась до кафе, настало ровно одиннадцать ночи, однако возвращаться в родные пенаты к родимому брату и нерадивому старому другу она не торопилась, утешая себя мыслью о том, что девушки должны уметь опаздывать, чтобы их появление выглядело эффектно. С горящим триумфом в глазах – мол, вы не ждали, а я приперлась! – девушка распахнула тяжелые двери и грациозно прошествовала мимо охраны к заранее завербованному на такой случай столику. Каково же было ее удивление, когда вместо троицы друзей она увидела лишь одинокую белобрысую макушку друга! Не находя слов, Когьеку опустилась на диванчик напротив. Али поспешил объясниться, заметив ее смятение: – Ну, понимаешь, тут такое дело… Это… Аладдин звонил, сказал, что не сможет прийти. Ну, ты понимаешь, время-то уже… – И показал на левую руку, на несуществующие часы, сделав характерный жест. Когьеку вдруг стало стыдно за себя и за свое неподобающее воспитанной девушке опоздание. Получается, малыш Аладдин лишился праздника из-за нее, неумехи? Как несправедливо! – А Моржана?.. – робко поинтересовалась она, пряча пристыженно красное лицо за рукавами кофты. – А что Моржана? – почесал в затылке блондин, не соответствуя выбранному для вечера стилю страстного мачо: по неизвестной причине он был уверен, что такие парни таким девушкам, как, например, все та же Когьеку, нравятся. – Ах, Мор! Она тоже не смогла прийти! Потому… потому что… В поисках подходящей отмазки растерянный взгляд Али забегал по мимо проходящим посетителям, по другим столикам, пока не наткнулся на маленькую собачонку, выглядывающую из сумочки какой-то заядлой модницы, заигрывавшей с барменом, который, видимо, не подозревал о том, что в кафе, куда нельзя с животными, животное посмели притащить. Собачка чей-то тупой взгляд на себе заметила и грозно зыркнула глазами-бусинками в сторону предполагаемого объекта, что разглядывал ее красиво прилизанную шерстку – хозяйка недавно в парикмахерскую сводила! Глупый человеческий и недовольный собачий взгляды встретились, и Али внезапно для себя радостно выпалил: – Собачка! А собачка, принесшая удачу неудачливому, гордо фыркнула, словно жалкий человечишка был без ума от ее красоты. – Что собачка? – не поняла Когьеку и вопрошающе похлопала ресницами. – У Моржаны ее любимая собачка заболела! – спохватился Али-баба. – Не знала, что в общежитии разрешают держать животных… «Я тоже не знал, что в ресторане можно ходить с собачками в сумках!» – пронеслось у парня в голове, но вслух он это, слава Богу, не сказал. – Нет-нет! Мор живет с нами… – На лице девушки отразилось удивление напополам с возмущением. – Ээ… То есть… Как бы это сказать-то?! Отчаянно пытаясь разъясниться, блондин не заметил, как к ним подошла официантка и подала меню. Вдруг он понял, что упускает момент и свое драгоценное время и решил «поухаживать» за Когьеку по правилам, вычитанным в каком-то мужском журнале, какие любит листать учитель от скуки. – Давай я открою? Когьеку, доселе старающаяся изо всех сил открыть баночку с соусом, передала ее подошедшему Али-бабе. Тот, довольный собой, взялся за крышечку и резко дернул. Силы парень чуточку не рассчитал. Стеклянная баночка выскользнула у него из рук и упала. Но какая досада! Баночка с соусом упала не на платье Когьеку, хотя он так надеялся на это, а на пол, и, разбившись, щедро окропила парня острым соусом. Костюм, взятый напрокат в модном ателье всего на один вечер, был безнадежно испорчен. – Ой! – взвизгнула Когьеку. – Прости! Я не хотела! Она ни за что извинялась, в то время как Али-баба ругал себя за неуклюжесть. – Да ничего! – как-то эта фраза прозвучала с сожалением вместо бодрости в голосе. – Я скоро приду! Заказывай десерт без меня! И он под изумленный взгляд девушки умчался в сторону туалета, дабы привести себя и свой бесценный во всех смыслах наряд в порядок.

* * *

– Джу, левее бери! Левее! Да-да, вот здесь! – Что-то не входит, зараза! – Да не туда тычешь! А ну, дай я! – Ну, попробуй! – Чего-то… узко слишком! Не подходит! Вот наврала официантка, блин! – А если другой стороной?.. – Ну, попробуй! – перекривляя, усмехнулся Коха криво и протянул Джудалу злосчастный ключ. Брюнет, недовольно шикнув, выхватил ключ у него из рук и вновь попытался открыть неподдающуюся дверь. – Слушай, Джу, а тебе не кажется странным, что общественный туалет престижного ресторана закрыт? – опасливо озираясь по сторонам, боясь оказаться замеченным, поинтересовался Коха, в то время как Джудал пыхтел в тщетных попытках открыть дверь. – О! – раздался облегченный и одновременно победный возглас, а в приглушенном свете коридорчика блеснула сталь знакомой шпильки – незаменимой вещи домушника и мафиози. – Давай, вперед и с песней! Аловолосый мигом влетел в помещение, вихрем пробежав мимо, и в долю секунды скрылся за дверью одной из кабинок – только его и видали. Джудал удивленно присвистнул. – А говорил, в туалет ему не надо! Переждем, блин! Не успел Джудал и повернуться обратно к настенному зеркалу, в котором доселе созерцал собственную мрачную физиономию, как на него, едва не сбивая с ног, налетел Коха. Видок у парнишки был такой, словно он увидел привидение туалетное тетки со шваброй, с важным видом восседающее на унитазе вместо трона в каком-нибудь страшном замке. – Т-там! Это! – отрывисто начал Коха, тряся Джудала за воротник. – Какая-то чертовщина за дверцей разговаривает!!! – Фигня? А почему не с дверцей? – уточнил брюнет, отпихивая от себя ошалевшего Коху, и, ввиду его бреда по признаку «у страха глаза велики», переспросил: – Может, человек?.. – Вряд ли! Оно воет! Нет! Завывает! – наперебой затараторил Коха. – Стонет! – Дык, может, он там нужду справляет, а мы ему мешаем! – Да не человек это! И с животными сюда нельзя! – Почему эт? – Ног нету! – А ты че, проверял, что ли? Прям под каждую кабинку заглядывал, пригинался?.. – Пф! Ну, не ломиться же! – Хотя… Привидения, кажется, не ходят на унитаз… – сомневаясь в своих утверждениях, пробормотал Джудал неуверенно, но, как следствие, рассмотреть такой интересный вопрос «куда же тогда ходят представители потустороннего мира?» не успел – это что-то придавлено заскулило. – А привидения в Италии водятся?.. – дрожащим голосом спросил Коха. – Честно, я даже не уверен, что они водятся в общественных местах… И в туалетах… – шепотом ответил Джудал. Так называемый призрак вновь тихо взвыл, словно, услышав их, обиделся до глубины своей призрачной души, сочтя их мнения оскорбительными для себя любимого. Парни тут же прекратили выяснять природу всевозможной нечистой силы, застыли на месте, намертво приросши к той поверхности пола, на которой стояли, и механически, подобно роботам, одновременно повернули головы в сторону источника странного звука. – Выходи, кем или чем бы ты ни было! – держа наготове кто что, они подошли к запертой кабинке и постарались сделать серьезный, угрожающий вид, который бы внушал страх. Дескать, мы тебя не боимся – ты нас бойся! Вид опасных противников у парней вышел какой-то своеобразный. У Кохи начался нервный тик и растянулась двусмысленная лыба на пол-лица, отчего он создавал стабильный образ психически нездорового человека. У Джудала же на каждый незначительный шорох дергались, как по команде, руки, все приближая острие перочинного ножа к закрытой дверце. С холодным оружием в руках он походил на маньяка в законе. Они почти не дышали от необъяснимого волнения и некоего рода смятения, но, кротко переглянувшись, решили все-таки не дожидаться хода призрака и действовать первыми. Однако, когда нечто по ту сторону вновь сдавленно застонало и что-то непонятно забурлило, культурно смывая после себя, Коха не выдержал и вдруг выпалил: – Нету у нас бумаги! – Но фразу не закончил, потому как Джудал зажал ему рот, и дальше возмущенно мычал не пойми что: – Уфу… мм! Умм! – Цыц ты! – шикнул Джудал и, подойдя к дверце, таща вслед за собой сопротивляющегося Коху, осторожно толкнул ее. И конкретно офигел, открыв рот и отпустив аловолосого, челюсть которого вовсе обещала вскоре встретиться с полом, если эта чересчур эмоциональная и говорливая нечисть, имеющая серьезные проблемы с желудком и конкретно опорожнением, не угомонится, найдя себе уютное местечко в потустороннем мире, ибо она сумела выдать то, что никак не укладывалось в их неспокойных головах: – У-у-у… пивасику! С минуту парни застыли в ступоре. Первым, как и всегда, отошел Джудал. – Какое нахрен пиво?! Возвращайся туда, откуда пришло! Изыди, нечисть проклятая!!! Призрак внезапно затих. Затих и звук текущей воды. Представления о том, что, собственно, нужно делать и как правильно избавляться от нечистых сил, парни не имели, а одних лишь жалких фильмов , которых они вчера на ночь насмотрелись, было, естественно, мало. – Ты ушло??.. – спустя пару минут тупо вопросил Джудал, приложив ухо к холодной поверхности дверцы, чтобы получше слышать неожиданного собеседника. – Не-е-ет! – едва не плача в голос, хлюпнуло привидение и неразборчиво запричитало себе под нос. – А кто это говорит?.. У парней еще теплилась надежда на то, что в кабинке заперлась какая-нибудь плаксивая дамочка и что скоро она оттуда выйдет, дабы не смущать нормальных людей своими бурными всхлипываниями. Ну, если уж не женщина, то, по крайней мере, хотя бы на явление человека они рассчитывали! – Я-а-а! Джудал хотел было ляпнуть нечто несуразное в ответ, как в так называемую беседу включился очнувшийся от длительного шока Коха: – Девушка, если вам так плохо, мы можем «Скорую» вызвать! – Че эт ты такой добрый? – шепотом язвительно поинтересовался Джудал. – Верните мои штаны! – не совсем женским голосом ответил призрак. Недавно оживший Коха озадаченно смолк. По его обезображенному интеллектом лицу стало ясно, что столь пикантная просьба вызвала у него смешанные чувства и вообще смятение чистой воды. – А зачем они ва… – хотел спросить Коха, вспомнив о том невероятном факте, что им довелось вести беседу с представителем расы призраков, один из которых оказался на редкость колоритной и эксцентричной особой с явно выраженными неврозами. Надо же, и одежду носит! Врали детские мультяшки, показывая, как призраки сквозь себя все пропускать могут! После подобных заявочек Коха не удивился бы, если бы этот призрак разбирался, собственно, в этой самой одежде и имел понятие моды при себе. «Хотя лучше бы туалетную бумагу при себе держал! Ноет и ноет, смывает и смывает! Бесит! И где цивилизация?..» – подумал он, пытаясь рационально осмыслить полученную информацию. – Я не проститутка! Верните мне одежду! – человеческим голосом продолжал орать призрак. – Не проститутка? – усомнился Джудал и озадаченно почесал в затылке, ковыряя острием перочинного ножа в замочной скважине. – А зачем она тебе нужна? – брякнул Коха, опасливо выглядывая из-за спины Джудала. – Ты че делаешь? Не открывай! Слышал, она там голая совсем! Неожиданно все перешли на «ты», сами того не заметив. – И че? Ты прям голых баб никогда не видел! – Джудал и бровью не повел. – Я не баба! Я – парень! – Призрак? – на всякий случай уточнил Коха. – Нет! – О, ну тогда он твой родственничек, Коха! – вмешался брюнет со своими едкими комментариями. – Мои родственники – приличные люди! – А ты уверен? – ехидно спросил брюнет в ответ, криво усмехнувшись. – Вот недавно, например, твоя дражайшая сестрица… Но договорить, естественно, не дали. Истеричный псевдопризрак вновь взялся вопить: – Выпустите меня! – И при этом молотить кулаками по дверце. Дверь медленно, с отчаянным скрипом открылась. Коха же закрыл глаза ладонями, а Джудал, напротив, вытаращился в ожидании незабываемого зрелища. Но каково же было его разочарование, когда взору предстал даже не призрак и даже не полуголая девушка, а белобрысый парень в одних лишь труселях расцветки ободранного рыжего кота! И где-то же он видел… Нет, не эти трусы от дизайнера-садиста… А этого парня! – Белобры-ы-ысик! – возопил Джудал неожиданно, улыбаясь, как в рекламе «Колгейт», во все тридцать два зуба без весомой на то причины. С одной стороны этакая улыбка походила более на оскал и казалось, что парень только и ждал момента, когда потенциальный соперник окажется в неловкой ситуации, дабы расправиться с ним за все хорошее. С другой стороны эта улыбка выглядела глупо, словно он не знал, что делать: ржать или дать восседающему на унитазе блондину по морде. От неожиданного восклицания Джудала Коха невольно вздрогнул и открыл глаза. Лучше бы не открывал! Ведь увиденное было просто неописуемым и настолько странным, что у бедняжки наступил сначала ступор, а после – дикий смех до коликов в животе, да некультурное тыканье пальцем в объект, что вызвал столь бурную реакцию. – Да че вы ржете!? – едва не плача, обиженно воскликнул знакомый блондин и поежился, как от холода (а может, и от холода тоже), закрывая свое экстравагантное белье руками, будто дело было только в нем. Джудал и Коха оперлись друг об друга, поддерживая друг дружку за плечи, подобно заядлым алкоголикам, идущим ночью по улице домой и фальшиво горланящих знаменитую русскую народную «Ой, мороз, мороз!» в середине лета. – Ну ты… вообще! А еще меня ненормальным… называют! – хохоча чуть ли не через каждое последующее слово и жмурясь от смеха с такой силой, что на ресницах выступали слезинки, произнес Коха, продолжая тычить пальцем в расхорохорившегося блондина. – Слышь, белобрысь, продефилируй перед своей подружкой! Уверен, она будет в восторге! И домой к тебе согласится поехать! – держась за живот, хохотал Джудал. – Пха-ха-ха! Аха… ха-ха! – утирая слезы, давился смехом Коха. – Ерунда! Ты гляди, ломается! Он вообще девственник, кажись!.. Парни еще довольно долгое время хохотали и, вообще, вели себя не совсем, скажем так, адекватно. До тех пор, пока Коха не вспомнил, зачем же он все-таки сюда, собственно, пришел, и не скрылся за дверцей соседней кабинки, из которой до их ушей еще пару минут доносилось нервное хихиканье. Али-баба, а это, как вы уже догадались, был несомненно он, смотрел в пол, краснея с досады. И почему ему одному всегда так не везет?!..

* * *

– Ты думаешь, это нормально? – А что? Он нам должен. Мы, вон, его честь спасли, считай! И бесплатных рабочих много не бывает! – Хм… Наверное, да… Было бы круто, если бы он еще и шест обвивал, пока мы возиться будем! – О, ну, тогда можно возиться там хоть до утра! От его ножек тамошние мужики пересохнут, как цветочки на солнышке! Глаз не оторвать, блин! – Слушай, может, давай его там и оставим?.. – Хм! – многозначительно хмыкнул Джудал. Из-за угла показалась блондинистая макушка, и парни обернулись, перестав шептаться между собой, подобно базарным бабкам. На сей раз блондин предстал их взорам одетым, как и полагается, полностью, а не как было в первый раз. – Ну че, готов? – ехидно поинтересовался Джудал с насмешкой. – К чему? – тупо вопросил Али-баба, не понимая, к чему тот клонит. – К тому, чтобы стать д… – нетерпеливый Коха уже и рот открыл, как вдруг Джудал, сделав лицо кирпичом, умышленно наступил ему на ногу, и тот взвыл от боли, забыв о том, что только что хотел сказать. Вместо него заговорил Джудал: – Тянуть кота за яйца не буду и скажу сразу: ты нам должен, парень. Али-баба недоумевающее покосился на ноющего от боли Коху. – Да! И ты не представляешь, как! – заявил аловолосый решительно. – Эта тетка слепая! Мне пришлось три часа ее уговаривать, чтобы она вернула твои шмотки, потому что она… – …потому что она чьей-то милой и наглой морды не видела! – хохоча, перебил его Джудал. – Это у тебя морда! – обиделся на это Коха и по-детски насупился. – Варварская харя! А у меня лицо! – Э-э, не кипятись ты, нюня! – фыркнул брюнет в ответ, в то время как Али-баба долго и утруждено переваривал полученную информацию, глядя куда-то в сторону. Похоже, его своеобразное «везение» и не думало заканчиваться!..