Богатый Принц и бедная Дюймовочка

Так не ходи туда, где можно без труда Достать себе и женщин, и вина. Из песни А. Макаревича

Старательно запихивая в бюстгальтер грудь, Али измученно вздыхал, пыхтел и думал, как же он, третий сын правителя Бальбада, сумел дожиться до такого. Конечно, девушки его вниманием обделили, но не до такой же степени, чтобы самому становиться одной из представительниц прекрасного пола! – Эй, Когьеку! А побольше размерчика у тебя не найдется, а?.. – крикнул Коха, высунувшись в дверной проем, – смотреть на страдания новоиспеченной девушки у него не было больше сил. И терпения. Серьезно! Подходить и помогать Али впихивать грудь в бюстгальтер второго размера он уже устал – аж руки болят. – Н-нет! – с запинкой ответила Когьеку, видимо, смущенная, с кухни, в то время как Коха начал пытаться припомнить, у какой из его бывших подружек был третий размер. – Слышь, гений века! – перестав, наконец, хохотать с одного лишь вида кряхтящего блондина, Джудал обратился к занятому медитацией, которая просто была обязана помочь вспомнить большегрудых девчонок из его арсенала, Кохе, вальяжно развалившемся в мягком кресле. – Может, пускай поменьше ваты сует?.. А то потом нас по следам бабьего белья и ваты просекут! А Коэн сказал, чтоб… – Нет! – резко ответил Коха, не переставая потирать виски. – Нужны больше! Ты что, не видел, какие у блондинок?.. Да и так внимания скорее к себе привлечет! Джудал озадаченно почесал в затылке, посмотрел на Али-бабу, изо всех сил старающегося всунуть в бюстгальтер, который ему любезно одолжила смущенная и одновременно возмущенная Когьеку, как можно больше ваты, взглядом прилип к искусственно создающемуся декольте и, флегматично ковыряя мизинцем в носу, выдал в ответ: – Не, не видел. – Конечно, не видел! – хмыкнул Коха насмешливо. – Ты же не туда смотришь! Вот, держи! Он бросил брюнету какой-то глянцевый журнал и многострадально возвел очи к потолку. Поймав журнал, Джудал развернул его и, уставившись на обложку, удивленно присвистнул. С обложки сего странного журнальчика на него глядела грудастая блондинка, - четвертый размер, не меньше! – кокетливо приложив указательный палец к пухлым губам. Создавалось впечатление, что сия дамочка недавно с дачи вернулась, где ее пчелы в интимные места покусали. Присвистнув во второй раз, Джудал, офигевши окончательно и безвозвратно, воскликнул: – Не, ему таким даже в следующей жизни не стать! Даже с силиконом в губах и сиськах! – Джудал! Вышеупомянутый Джудал от неожиданности аж подпрыгнул на месте, как уж на сковородке, инертно спрятал журнал за спиной, словно его за непристойным занятием мать поймала. Повернулся к Когьеку, незаметно для всех материализовавшейся в дверях, с самой что ни есть идиотской улыбкой и тупо вопросил: – Да?.. Хотя, блондинка с обложки в одежде-то… – Ты забыл мусор вынести, – оповестила Когьеку холодно, и улыбки на лице брюнета как не бывало. – А еще тебе… Ой, нет! Заметив Али-бабу, некстати выглянувшего из-за спины Джудала, Когьеку тут же закрыла глаза ладошками и с криком «нет! Я ничего не видела Простите, простите!» выскочила из комнаты и больше не возвращалась, забаррикадировавшись на кухне вместе с поварешками да кастрюлями. Наблюдая за развернувшимся сыр-бором со стороны, Коха в конец не выдержал и весело расхохотался. – Эй, Джудал! – обмахиваясь другим журналом, дабы успокоиться, воззвал Коха. – А как тебе эта? И кинул журнальчик, доселе служивший ему веером, брюнету, который, спохватившись, успел поймать его. И сколько же у него этих тупых журналов-то?! – Хм… – задумчиво хмыкнул он, разглядывая стройную длинноволосую брюнетку с внушающими выпуклостями в районе седалища. – Тоже ничего так! – Да? – словно не веря, уточнил Коха. – Тогда поздравляю! Это – ты! У Джудала округлились глаза. – Я?! – Ты! – кивнул Коха утверждающе. – Т… ты что, издеваешься?! – задыхаясь от возмущения, воскликнул Джудал, отшатнувшись. Али-баба, о существовании которого все почему-то забыли, тоже удивился и даже прекратил кряхтеть в тщетных попытках всучить как можно больше ваты и паралона в бюстгальтер. – Еще нет, но скоро начну! – хохотнул Коха и поднялся с кресла. Нарыв в куче женского барахла нужную вещичку, он подошел к Джудалу и заявил, едва не приказывая: – Давай, раздевайся! – И протянул другой бюстгальтер ему. – Эй, Коха, погоди!... – Джудал понял его намерения и начал медленно, но верно пятиться бочком к выходу. – М… мы же это… мы же друзья!? В дружбе брюнет что-то сомневался, но упомянул ее, ибо своя шкура дороже. – Надевай давай, извращенец! – Коха решил, что тот просто не то подумал и продолжил настойчиво совать ему в руки предмет женского гардероба. Через пару минут Али-баба и Джудал обменивались понимающими взглядами и сочувствовали друг другу, ибо они оба были одеты как девчонки, но, мало того, аловолосый садист, который и являлся, собственно, инициатором всей заварушки, порывался еще и макияж им сделать. Правда, бегать по всей квартире за проворными Али и Джу он устал минут через пять и рухнул на диван, оценивая свою, так сказать, «работу», глядя на них. – Вам бы каблучки, – ехидно подметил Коха и устало прикрыл глаза, – и будет самое то! Мода Милана прямо-таки! Коха даже невольно порадовался тому, что свою карьеру модели начал именно здесь, в Италии – в самом сердце моды. – Не напоминай! – раздраженно фыркнул Джу, разглядывая собственное отражение в зеркале. Симпатичная, слегка бледнолицая, длинноволосая брюнетка в кроваво-красной юбке до пола, с черной полоской на пышной груди, в которой едва ли угадывался топ с побрякушками, смотрела на него из зеркала. Джудал, глядя на нынешнего себя, еле сдерживался, дабы не разбить это тупое зеркало вдребезги, ибо пару минут назад оно показывало его не искаженно, и на него смотрел брюнет с длинной толстой косой, с неестественно кроваво-красными глазами и угрюмой физиономией. Впрочем, вид физиономии особо не поменялся. – Не парься, Джу, отпадно выглядишь! – Коха не пожалел для друга (или лучше сказать – подруги?) комплимента, за который вместо смущенного взгляда получил подушкой по самодовольной физиономии. Али же давно налюбовался новым имиджем и, надо отметить, почти к нему привык, единственно что его немного смущало – резко увеличившиеся молочные железы. Поэтому-то он сейчас втихаря лапал свою грудь, созданную в домашних условиях с помощью паралона и ваты, а не на хирургическом столе с помощью силикона и врача. Коха это дело, казавшееся блондину незаметным, вскоре, конечно, просек и не скупился на комментарий: – Можешь еще один бюстгальтер надеть, мы же не в лес идем. Али, услышав обращение к себе любимому и чей-то внимательный взгляд, сделался пунцовым и, входя в роль всецело, закрыл грудь, скрестив руки. – Не в лес? – спустя минуту размышления переспросил он так, словно они только в лес и собирались. Джудал, усмехнувшись, сдул с глаз челку и заинтересованно покосился в их сторону. – Не в лес, – подтвердил Коха, кивнув. – Или ты ежиков лифчиками ловить умеешь?.. – З-зачем? – Али-баба зашел в некоего рода тупик. – Эй, умник, ты че, вздумал шифроваться? – присев на диван, уточнил Джудал шепотом у аловолосого. – Не думал, что это так называется, – хохотнул Коха в ответ и крикнул сестре: – Когьеку! Мы все! Ты там скоро? – Иду! – был спешный ответ. Через пару минут в зал пришла Когьеку собственной персоной. На ней были классический черный фрак с красными манжетами, идеально подчеркивающий ладную фигуру, и брюки. Того же цвета галстук-бабочка поддерживал воротник-стоечку, а ткань мягких атласных перчаток обтянула заостренные к концу аккуратные пальчики. Длинные темно-вишневые волосы были убраны на макушке в высокий хвост. – Че? – на лице Джудала отразилось недоумение пополам с удивлением. – Это че значит? Смущенная многочисленными мужскими взглядами разных мастей, Когьеку скромно заковыряла пушистый ворс ковра носком туфли, потупив взгляд. Ей также было неловко смотреть на друзей, внезапно превратившихся в девушек, причем в довольно симпатичных девушек. – Она что, сама рояль тащить будет? И играть на нем? А разве не ты… – Упокойся, – устало выдохнул Коха и решил нужным прояснить несколько моментов: – Я не буду играть на рояле. Во-первых, я не умею, а во-вторых, меня с вами не будет. – Как?! – в один голос воскликнули Джудал, Али-баба и Когьеку. – А вот так, – Коха лукаво улыбнулся. – У охраны я вызову подозрения, зато три красивых девушки пройдут безо всякого фейс-контроля! И проведут меня. Точнее, провезут… – Да ты у нас Эйнштейн, однако! – произнес Джудал, недовольно скрестив руки под грудью – ныне чрезмерно пышной и требующей поддержки. – Спасибо, – гордо произнес зазнавшийся Коха, думавший в это время о чем-то своем. – Согласись, Джудал, из тебя вышла отпадная красотка! Роковая соблазнительница! – Еще и издевается! – проворчала «роковая соблазнительница» себе под нос, пока Коха продолжал нести бред собственного сочинения: – И почему ты не родился девушкой? А хотя… Будь лучше парнем! Представив себе Джудала в роли знаменитой египетской красавицы Клеопатры, он пришел к выводу, что слишком молод, чтобы умирать. – Джудал-чан! Где ты взял эти сережки? Подари мне их! Пожалуйста! Пожалуйста! – некстати очнувшаяся Когьеку набросилась на брюнета со слезами умиления на глазах при виде милого акссесуарчика. – Это не мои! – отпихнулся тот в ответ. – Вон, у нашего Казановы спрашивай, где он эти побрякушки достает! – Братец Коха! – с чувством возопила девушка, всплеснув руками, и бросилась на шею к брату с просьбой подарить ей эти замечательные серьги с рубиновой вставкой. – Ладно, хорошо! Только не сейчас, договорились? – братца долго уговаривать не пришлось. – Я тебя обожаю! – воскликнула счастливая Когьеку, тиская брата в благодарных объятиях, как плюшевого мишку. – Ты самый лучший брат на свете! Джудал и Али-баба в тот же миг помрачнели, не понимая, как этому избалованному неженке удается быть популярным и любимым у противоположного пола от тринадцати и до шестидесяти лет. Серьезно! Если с девочками-подростками все понятно, то дамы бальзаковского возраста и старушки что в нем нашли-то? О, ну да, у него же такое милое, порою слишком детское, личико и большие, выразительные, но обиженные глазки, которым родители будто отказали в покупке сладкого калача! – Пора выдвигаться! – высвобождаясь из объятий благодарной сестры, объявил Коха. – Давайте! Вперед, артисты кабаре! Артистки, то есть. Двое из «артисток», опаляя парня недовольными взглядами, подобрав юбки, гордо прошествовали мимо и, подобно павам, грациозно выплыли в коридор – собираться. – Они такие красивые… – глядя им вслед, пробормотала Когьеку мечтательно. Коха удивленно вздернул бровь – ему показалось, он ослышался. – Ладно, идем. А то они сейчас без нас убегут! – А? Да, конечно, братец Коха! И отряд артистов кабаре двинулся на вечеринку – туда, куда их никто не звал и где их никто не ждал.

* * *

Морозные сумерки уже опустились на город, когда в ночных клубах, барах и прочих заведениях сборищ молодежи, алкоголиков и гуляющих загорелись первые неоновые огоньки. Редкие, рваные облака неаккуратными комками ваты лениво плыли по звездному небосводу. Серебряный серп луны изредка подмигивал любителям ночных прогулок, застенчиво выглядывая из-за толстого пушистого облака, освещая панцирь огромной металлической черепахи, отливающий золотым блеском, что, как охранник, сидела на крыше казино «Ленивая Черепаха». Название сего заведения говорило само за себя. – Че-то не нравится мне это… – угрюмо проворчала брюнетка в норковой шубе, еще издали завидя плечистые фигуры охранников у входа. – Не парься, Джу! Все идет по плану! – крышка тяжеленного пыльного рояля с приглушенным жалостливым скрипом открылась – в образовавшейся щели материализовалась довольная и ненормально спокойная в такой момент физиономия Кохи. – Ребята, сюда идут! – встревожено «зашухерила» девушка в бордовом полушубке, на морозе раскрасневшаяся в тон модным шмоткам, - это была Когьеку. – Ай-й!! – запищал старый рояль человеческим голосом, когда брюнетка настойчиво похлопала ладонью по крышке, утрамбовывая надоедливого парнишку, сидящего внутри, обухом по голове. Когьеку и Джудал начали заметно нервничать, когда два широкоплечих, накачанных - только из спортзала, наверно! – охранника подошли к ним – единственным, кто был снаружи, а не внутри казино. Когьеку казалось, что их возьмут прямо здесь, на месте, – даже чудо не поможет! – а план, который считался идеальным, провалиться с треском. Похожие мысли тревожили и Джудала, отчего на лбу выступили капельки пота, а мозг невольно начал скорое производство плана побега. – Вам помочь, сеньориты? – вопреки ожиданиям, спросил один из охранников, и их злые и серьезные физиономии медленно поплыли, искажаясь приветливым добродушием, в глупых улыбках от желания помочь трем хрупким девушкам, которые непонятно каким-таким образом сумели дотащить сюда столь габаритный музыкальный инструмент. Троица на то облегченно вздохнула, позволив себе немного расслабиться. Заметив в лице охранников подозрение, Когьеку поспешила замаскировать такой массовый облегченный вздох. – Ах, как мы устали! Это так утомительно! – обмахиваясь ладошкой, пожаловалась она и незаметно покосилась на Джудала и Али-бабу: мол, помогите мне. Джудал знак понял и поторопился подыграть ей, старательно ломая родной голос на женский: – Да-да! Тащить его сюда, чтобы выступить у вас! И для вас! – И страдальчески закатил глаза, положив ладонь на очень кстати вспотевший лоб. В блеклом лунном свете блеснула кроваво-красная помада, приобретенная специально для ночных мероприятий; тонкие губы едва уловимо, неестественно засветились холодным светом, поблескивая. В совокупности с бледноватой кожей брюнета, при таком освещении выглядевшей мертвенно бледной, специфическая алая помада дала нужный эффект: охранники всполошились, решив, что от ношения тяжестей эксцентричная леди-вамп готова вот-вот хлопнуться в обморок. – Ну что вы! – улыбнулся польщенный охранник. – Уверен, мы не достойны вашего внимания! Когьеку вдруг тихо захихикала, деликатно прикрыв рот ладошкой, - из его уст эта фраза прозвучала двусмысленно. Али-бабе послышались нотки нервности в ее хихиканье, способствовавшему поднятию бодрости мужчин – они горделиво распрямились. – Проходите вперед, милые сеньориты, мы ваш инструмент на себя берем! – любезно произнес второй охранник и пихнул товарища по работе в бок. – Правда, Антонио?.. Охранник по имени, которого назвали Антонио, энергично закивал, подобно китайскому болванчику, соглашаясь. – Ах, забирайте! Он так мне надоел! – Джудал, видимо, вошел в раж и продолжил «ломать комедию» с удвоенным усилием. – Видеть его больше не могу! Несносный мешок с зубочистками! И как бы в доказательство с чувством пнул рояль острым носком кожаного сапожка. Рояль неожиданно громко ойкнул и в сердцах выругался на своем языке – на каком, охранники не разобрали: уж слишком все быстро произошло. Али-баба и Когьеку впали в ступор, а Джудал, сообразив, что чуточку переиграл свою роль, вслед за необычным роялем болезненно ойкнул, резко отдернув ногу. – Ах! Кажется, я вывихнула лодыжку! – произнес он, стараясь перекричать рояль, разразившийся нецензурной бранью. – Полегче, полегче, сеньорита! – встревожились охранники, чье внимание мгновенно переключилось на объект более приятный глазам. – Сил моих больше нет! – вздохнул Джудал и, оглянувшись, закатил глаза к небу и устало рухнул в руки Али-бабы и Когьеку, которые успели вовремя подхватить его под локти. Толкая рояль, который и впрямь оказался тяжеленным, – бедняжки просто не подозревали о наличии балласта в нем, – охранники утруждено пыхтели, в то время как трио довольных девушек свободно шагали впереди. А ведь Коха оказался прав: милых красавиц пропустили безо всяких разборок и приглашений!..

* * *

У внутренних дверей казино труппу артисток встретил один из официантов. Словно знал, что хозяин заведения кого-то ждал. – Прошу, сеньориты! Наше скромное казино всегда открыто для артистов кабаре! – широко махнув рукой в сторону двери, пафосно произнес он. Двери отворились, и в помещение уверенно вошли несколько девушек, вослед за ними два охранника, как прихлебатели, ввезли рояль. Процессию завершал официант. – Вы так любезны, сеньор! – пропела Когьеку официанту в ответ и указала, где ставить рояль. Вытирая пот рукавами, охранники распрощались с девушками – их работа была на том окончена. Однако они попросили мобильные номера артисток – домашний адрес девушки отказывались говорить. Правда, и с номерами обвели вокруг пальца, назвав вымышленные – легкомысленные охранники проверять не стали. «Им же лучше! – с сарказмом подумал Джудал» Когьеку села за рояль, размяла пальцы и принялась играть. – За работу! – воскликнула она с жаром. Пустующий центр зала заняли две красотки: одна брюнетка, вторая – блондинка. Они были одеты в одинакового фасона наряды, их различие было лишь в цвете: брюнетка в черном топе и длинной алой юбке с разрезами вдоль бедер, а блондинка в золотистом топе и юбке цвета мандарин, такой же длинной и пикантной, как и у подруги. На них вдруг направили свет, выделяя из общего полумрака. Джудал с отвращением осматривался вокруг, принужденно хмурясь от яркого освещения, в отличие от Али-бабы, смотрящего вокруг хоть с каким-то интересом – похоже, искал что-то. Или кого-то. Из углов к центру начала лениво подтягиваться захмелевшая молодежь, от игровых автоматов и азартных «покер-фейсов» оторвались мужчины – все взоры приковались к новоявленным красоткам, встретившимися друг с другом спинами. Музыка зазвучала громче и азартнее, живее. Под многочисленные взгляды присутствующих обе девушки, как по команде, плавным движением лилейных ручек вытянули из своих пышных декольте носовые платочки: белый с розовым цветочком и белый с красным сердечком. Все замерли, словно прекратили дышать – легкие девичьи платочки полетели вверх, подброшенные своими хозяйками в воздух, свободный полет. – Мое! Мое! – Я первый увидел! – Отдай, кретин! – Этот мой! Верни! – слышались фразы из общей кучи мужчин разных возрастов, яро сражающихся за упавшие на пол женские платочки. Девушки было только две и каждому хотелось получить их на вечер! Джудалу и Али-бабе оставалось лишь удивленно наблюдать, как взрослые мужики дерутся из-за каких-то девичьих тряпочек, которые то и дело мелькали в о всеобщей обезумевшей массе голодных самцов. – Братец Коха! – не прекращая создавать музыку, умело, как старый кузнец, высекая ее из черно-белых клавиш наманекюренными пальчиками, воззвала Когьеку – в такой неразберихе ее бы все равно никто не услышал. – Твой выход! Крышка скрипучего рояля осторожно приоткрылась, и из своего убежища выскользнул Коха. – Отлично сработано! – сказал он, отряхиваясь от невидимой пыли. – Продолжайте в том же духе, а я пока разберусь с заложниками и украденными документами! – Поспеши! – сказала Когьеку вслед брату и обернулась на друзей, чтобы увериться, что в неприятности они не попали, ибо шум также неожиданно, как и начался, прекратился. Джудал чувствовал себя слабой девчонкой, пойманной в ближайшей подворотне маньяком-насильником. Али-баба же смотреть боялся и думал, как бы поскорее отсюда смыться. Они вновь столкнулись спинами, пытаясь убежать от нежданных фанатиков, которые загнали их в угол. Из любопытства, взявшего верх, приоткрыв один глаз, Али увидел перед собой какого-то мужика с татуировкой в виде змеи с раззявленной пастью на лысом черепе. На вид криминальный тип на удивление робко тянул скатанные трубочкой губешки к нему, смачно причмокивая при этом. В руке у него обалдевший Али-баба заметил свой платочек – тот самый, белый, с розовым цветочком – и сильнее прижался спиной к спине Джудала, сглотнув нервный комок, застрявший в горле. Джудалу повезло не меньше с партнером по танцам. Этот тип уже внешне выдавал себя заядлым извращенцем с маленькими, чересчур подвижными черными глазками-маслинами - неудивительно, что Джу чувствовал себя жертвой в руках маньяка. Не хватало только кляпа в рот и крепкой веревки на руках и ногах. Впрочем, он был почему-то более, чем уверен, что это все у него при себе имеется с остальными садомазохистскими игрушками. – Ну-ну, милая, – шаловливо поигрывая густыми каштановыми бровями, то вздергивая вверх, то опуская их до нехорошего хитрого прищура – он мотылял белым платочком с алым сердечком у него под носом, но шанса выхватить его не давал, – просто так не получишь! Надо постараться! И потянулся за поцелуем, противно причмокивая, к Джу, встречно вжавшемуся в спину Али, переживающего то же самое в сии напряженные секунды. Наблюдавшая столь неприятное и изумляющее зрелище, Когьеку даже пожалела, что поторопила Коху: он бы наверняка придумал, как помочь бедолагам. Али и Джу отчаянно зажмурились и едва спинами не срослись в тщетной попытке ускользнуть от фанатичных мужиков. Мгновение – смачные поцелуи заткнут им рты, а дальше уж как получится. Джудал лихорадочно соображал, что делать, пытался хоть что-нибудь придумать, чтобы не позориться на всю жизнь, причем на глазах у Когьеку, которая, конечно же, все видит. В свою очередь Али-баба был готов распрощаться со своей молодостью, которую вот сейчас вот загубят. Им хватило доли секунды, чтобы синхронно, как по команде, пригнуться. Мужчины запечатлели смачные поцелуи на губах друг друга и тут же начали плеваться во все стороны, словно верблюды на нерадивых туристов. – Бежим, придурок! – орал Джудал, давая деру в сторону игровых автоматов. – П... подожди! – запыхавшийся Али-баба еле поспевал за ним, путаясь в складках длинной юбки. – Джудал! В отличие от блондина, Джудал был сообразительнее и догадался бежать, подобрав юбки, без оглядки. А оглядываться пока не было смысла – преданные, но неудовлетворенные фанатики их временно потеряли после такого фокуса. В длинном коридоре было подозрительно пусто, а в конце виднелся лифт. «Похоже, другого выбора нет, – с досадой подумал Коха, не охочий попасться в лифте здешним мафиози – своих хватает» Тенью скользнув вдоль стены мимо двух парней, оживленно что-то обсуждающих, – как выяснилось, они обсуждали прибывших артисток и их достоинства, – Коха подобрался к дверям лифта совсем близко, как вдруг они плавно открылись, и в образовавшемся пространстве показался среднего роста мужчина лет сорока. Он был черноволос, носил бакенбарды и длинные усы, лихо закрученные на концах. Ряженый в баклажанового цвета пиджак и черные классические брюки, он не комплексовал по поводу собственных габаритов: похоже, даже, напротив, гордился. Вон, идет, – спину прямо, пузо вперед, – и черного персидского кота, лежащего на толстых руках, поглаживает. Кот, как и хозяин, блистал необъятным радиусом живота, и был весьма похож на него. Единственно, что не позволяло их спутать, так это почти полное отсутствие волос у мужчины: всего пару черных прядок, любовно прилизанных в правую сторону, на всю лысину. Едва успев скрыться с чужих глаз, Коха спрятался за углом и осторожно выглянул оттуда спустя минуту. – Что за шум? – мужчина выглядел недовольным: кажется, его отвлекли от какого-то важного занятия. – Артисты, – ответил один из парней, стоящих неподалеку, подпирая стены, будто те могли упасть без них. – Что «артисты»? – Прибыли артисты, Дядя Черноус, – ответил второй. – Я вижу, что артисты, вы, олухи! – рассердился мужчина и капризно топнул лакированным ботинком, начищенным до блеска. – Но что они здесь делают? – А вы не... Коха, невольно подслушавший сию своеобразную беседу, сделал жест рукой из своего укрытия. Когьеку, сидевшая сейчас за роялем без особого дела, так как народ на данный момент развлекали, сами того не зная, Джудал и Али-баба, знак брата легко заметила и поняла, что от нее требуется. Пробежавшись по клавишам, Когьеку, привлекая всеобщее внимание, объявила: – Сеньоры и сеньориты! Эту развлекательную программу оплатил ваш хозяин! Веселый озорник и невероятный затейник – Черноус! Хозяин казино, коим и являлся плешивый Дядя Черноус, прекратил выяснять отношения со своими подчиненными. Знакомый яркий свет упал на двух девиц, удирающих от кучки мужчин, и они застыли на месте. – Ребята, ваш выход! – подсказала Когьеку и подала ответный знак брату, означающий нечто вроде «иди, у нас все под контролем». – Что-нибудь для отвода глаз! – Нет проблем! – игриво поведя плечиком, ответил вдруг ожививший Али-баба – что угодно, лишь бы от извращенных чудаков да фанатиков избавиться! В очередной раз оказавшись в центре внимания, Али и Джу завели дуэтную песню, стараясь, как девушки, изящно вилять пятыми точками. – Эй, вы, мальчики! Прочь с диванчиков! – первым под музыку начал Али. – Хватит сидеть и просто глядеть! Джу подхватил: – Прочь текилу, собирай всю силу! Танцы заводят – аплодисменты полетят! Попеременно притопывая каблучками в такт музыке, они вместе, плавно приближаясь друг к другу спинами, запели: – Хорош зубами щелкать! Давай скорее топать с нашим дядей толстяком! Отвлекшись на представление, которое, однако, он и сам оплатил, хотя никакого веселья не заказывал, мафиози Черноус и забыл, почему начал кричать на своих подчиненных и, вообще, психовать. Незаметно прошмыгнув позади зазевавшихся мафиози, довольный обстоятельствами Коха скрылся за закрывающимися дверьми лифта.

* * *

Коори сидела в центре какой-то комнаты на мягком ковре и глупо плакала. А что еще оставалось ей – тринадцатилетней девочке – делать? Она не знала, где ее младшая сестра. Она даже не знала, где она сама находится и кто эти люди. Впрочем, людьми называть бандюков с пулялками она не спешила и, когда те заявились в ее своеобразную темницу, просила их босса позвонить ее родителям. Этот плешивый дядька хотел получить выкуп за них в придачу с кое-какими данными, однако данные были захвачены его людьми, и ныне он отказывался возвращать пленниц. Почему – загадка. Коори лишь помнила его слова перед уходом. «Всему свое время,» – сказал он тогда в ответ на ее тщетные просьбы, – «я еще все получу» Надо сказать, для пленницы ее содержали неплохо. «Камерой» ей служило помещение, стилизованное под комнату отдыха: два мягких дивана с кожаной обивкой стояли у широкого овального окна с видом на заснеженный пейзаж ночного города, неподалеку располагался журнальный столик, на котором стояла ваза с фруктами. А ведь она с папой и мамой приехала сюда не для того, чтобы попасть в плен к местной мафии. Верно, им стоило послушать дядю Коэна и отправляться на курорт в другую, менее криминальную, страну. Обняв коленки руками, она уткнулась в них лицом и всхлипнула. Надежда на спасение ускользала от нее с каждой последующей минутой, не желая оставаться в этой душной комнате, как вдруг по другую сторону закрытой двери послышалась возня. «Опять эти придурки пришли, – обиженно подумала девочка и гордо подняла голову, готовясь послать этих жалких подхалимов обратно к их свиноподобному боссу – как ни крути, а они лишь жалкие подчиненные; она же, Рен Коори, девочка из состоятельной семьи: гордая и знающая себе цену» Но каково же было ее удивление, когда дверь неожиданно выломали сильным ударом, и та с прозаичным грохотом упала к ногам ворвавшегося! При одном лишь взгляде в сторону стройного парня, довольно эксцентрично одетого, внутри что-то вдруг екнуло, стало необъяснимо жарко – следы слез щеках мгновенно высохли. Сердце быстро-быстро забилось в груди, как отбойный молоток: то ли от радости, что тебя спасут, ведь парень, бесцеремонно выломавший дверь, явно не был одним из здешних бандитов, которым ни к чему это дело; то ли от прекрасного, утреннего чувства, именуемого первой любовью. – Я спасена! – радостно воскликнула Коори и, вскочив с места, бросилась на шею к своему спасителю. – Вы мой рыцарь!.. Спаситель, кажется, немного очумел от подобных заявочек, однако списал все это на усталость девочки, которая пробыла в плену слишком много времени и потому бредила. – Послушай, Коори, – взяв девочку за плечи, сказал незнакомец, – где твоя сестра? Где Ринни? Девочка сникла, потупила взгляд и тихо произнесла в ответ: – Не знаю... Я не знаю... – Что?! – воскликнул он, собравшись возмущаться, но, услышав чьи-то шаги поблизости, притих. – Ладно, найдем ее чуть позже. Надо выбираться отсюда. Пошли! Парень схватил ее за руку и, осмотревшись вокруг, шустро выскочил из помещения. Коори еле поспевала за ним, однако находила время для вопросов. – Вы пришли, чтобы спасти меня, да? Вас послал дядя Коэн? – Верно, – ответил парень и резко завернул за углом, волоча девочку следом. – Не отставай! – А вы кто? Можно узнать ваше имя? Должна же я знать, как зовут моего ры... – Коха, – невежливо перебил ее «рыцарь», который боялся не успеть уйти до того, как их заметят. – Лифт! Они скоро добежали до лифта. Запыхавшаяся девочка прислонилась к стене, переводя дыхание, а парень нервно жал на кнопку вызова лифта, приговаривая себе под нос одно: «давай, зараза!». Но вот прозвучал долгожданный щелчок. Двери лифта плавно открылись, и из него навстречу им выскочили двое из подопечных мафиози Черноуса. Коори испуганно взвизгнула, заметив в их руках пистолеты, и спряталась у Кохи за спиной. – Простите, старички, но у меня нет времени на ваши игры! – усмехаясь, произнес он и – не успели мужчины сделать хоть выстрел – резко взмахнул рукой. Метательный нож, спрятанный в рукаве рубашки, просвистел прямо над их ушами, однако в цель не попал – мужчины увернулись, отскочив в противоположные стороны. Острие ножа до середины лезвия вошло в закрывающуюся дверь лифта, и двери с сопротивляющимся скрипом замерли. – Беги! Коха с силой толкнул девочку в плечо, и та, чертыхнувшись от неожиданности, понеслась со всех ног к лифту, пока он не закрылся. Вслед за ней, юрко проскользнув по мраморному полу меж ног у очнувшихся противников, побежал и Коха. Им вслед стреляли наотмашь – пули свистели совсем близко, но все они попали либо в стены, либо в закрывающиеся двери лифта.

* * *

Довольный босс вальяжно развалился в удобном кресле, но даже в положении сидя пританцовывал в такт задорной музыки, тем самым отвлекая своего вечно сонного кота от отправления в царство Морфея. Музыка играла замечательная. Все танцевали, не в силах сидеть на месте: тела сами по себе рвались двигаться. Даже те, кто по какой-то причине не сумел отлепить точки стыковки с унитазом от табуретов, совершали ритмичные пассы руками, а иногда просто хлопали в ладоши. В общем, никто не скучал после прихода в казино прекрасной женской труппы. Единственные, кто, верно, не желали ни танцевать, ни скучать, противореча себе любимым, отплясывали с теми, кого желали бы обнять, поцеловать и послать. То есть отпустить. Каждый раз, когда бритоголовый кавалер наступал ему на ногу, Али-баба болезненно жмурил один глаз, словно не хотел видеть своего партнера по танцам. Со стороны это выглядело иначе: казалось, блондиночка нагленько заигрывала с мужчиной. Джудалу с партнером в плане аккуратности и опытности повезло больше, однако он не намеревался и далее терпеть извращенца, который то и дело норовил ущипнуть его за пушистый зад, созданный смешливым Кохой, наверно, специально для таких случаев из все той же ваты. В трусах. А вы как думали? Быть женщиной – искусство! Али-баба бросил жалостливый взгляд на Джудала, которого также закружили в танце. Джудал, включившись в переглядки, безмолвно кивнул. Резко, почти одновременно, потянув своих партнеров на себя, Али и Джу закружили их и, изловчившись, освободились. – Бе-е! – парни синхронно показали им языки, отойдя подальше, а радостные мужчины, закружившись, не заметили отсутствия своих дражайших дам. Потому-то они, совершив оборот на целых триста шестьдесят градусов, взялись за ручки и, по-прежнему счастливые с идиотскими улыбками на лицах, продолжили танцевать вместе. Тем временем музыка, производимая роялем, смолкла – здешних музыкантов хватало, чтобы обеспечить какофонию пошлых и азартных звуков. Когьеку расслабленно сидела на табурете, со скучающим видом глядя в потолок. До тех пор, пока на горизонте не замаячила знакомая яркая макушка цвета фуксии. – Что?.. – Документы у меня, но Ринни мы не нашли! – повторил братец, помогая Коори залезть в рояль, придерживая одной рукой крышку, а другой держа ее за руку; все были слишком поглощены организованным концертом, чтобы замечать такие мелочи. – Наверно, ее держат на основной базе. На такой случай. – Думаешь?.. – глядя, как на глазах исчезает коктейль в бокале Черноуса, самозабвенно топающего ботинками под музычку, вопросила Когьеку. Странность со стремительным исчезновением коктейля заметили и Али с Джу, пробегая мимо столика, за которым сидел глава местной мафии. Удивленные взоры обратились вниз. И не только потому, что начищенные ботинки Черноуса блестели в неоновом свете, а потому, что трубочка, идущая от его стакана с коктейлем, тянулась вниз, продолжаясь посредством других трубочек, воткнутых друг в друга на концах. Считая коктейльные трубочки и насчитав с десяток, Коха и Когьеку, Джудал и Али-баба обнаружили архитектора сего строения двадцать первого века сидящим под столом. Это была темноволосая девочка лет трех-четырех, в бирюзовом сарафанчике и приметным большим бантом солнечного цвета на макушке. И она преспокойно потягивала коктейль через трубочку, сладко жмурясь и поглаживая животик ручками. Оставалось лишь надеяться, что Черноус не любит алкогольные коктейли. – Вперед! – сообразили Али и Джу и понеслись отвлекать босса мафии, пока Коха незаметно пробирался к девочке, а Когьеку – нервничала. Несомненно, это была Ринни! Ее сообразительность, необычайная для детей младше трех лет, просто бросалась в глаза. – Вот тот сеньор, который нужен мне! – затянул прежнюю шарманку Али-баба, заигрывающе поведя плечами, приближаясь к боссу. – С ним танцевать бы при луне! Вслед за малышкой под стол был вынужден залезть и Коха. Однако ухватить девочку ему не удавалось: Черноус, поглощенный танцами, мог в любой момент отдавить ему своими ботинками руки. Джудал, прикрывая аловолосого, подхватил начало старой песни Али-бабы, кокетливо подталкивая мужчину в бок: – Давай-ка, босс, настал твой час! Черноус вскочил, едва не наступив на руку сидящему под столу парню, и пустился в пляс со словами «живем мы, люди, один раз!» Коха схватил малышку за шиворот и незаметно уволок из-под стола. И тут в казино началось то, чего, верно, не предполагал никто. Импровизированную песню Али-бабы и Джудала подхватили все присутствующие хором имени Пятницкого: – Хватит стоять, пора танцевать с милым толстяком! Кончай зубами щёлкать, давай скорее топать у дяди в казино! – пели они с чувством; надо сказать, что старались. – Войди во вкус, наш Дядя Черноус! Сами того не зная, они предоставили отличную возможность незаметно смыться. И этой возможностью не преминула воспользоваться наша компания псевдоактеров кабаре. – Все, уходим! – объявил Коха, когда обе девочки были надежно спрятаны внутри вместительного рояля, как роковые любовники в шкафах у женщин. Под создавшийся шумок они, дружно толкая рояль, пошли на выход. В то время расходившийся Черноус подходил к окончанию всей эпопеи. Растолкав всех, он, как настоящий крутой рокер, совершая пассы руками, проехал по паркету на коленях. – Войди во вкус, наш Дядя Черноус! – пропел он в конец, остановившись, растягивая гласные. Вдруг артистки заметили, что на них все смотрят. Пристально, не отрывая взгляда. – И куда же вы, милые сеньориты? – разглаживая усы, поинтересовался Черноус, подходя к троице; все присутствующие расступились, открывая ему дорогу. – Эмм... – девушки не находились, что и ответить. – Ваш дорогой инструмент неисправен? – продолжал он сыпать вопросами, от чего неудачный разговор постепенно принял форму допроса. – Или вам наскучило мое холостяцкое гнездышко? Что ж, сожалению. У нас не так весело, как хотелось бы. Однако уйти не попрощавшись... Это так грубо. Компанию постепенно окружили. – Боюсь, вам придется задержаться у нас, милые сеньориты. Я, как хозяин заведения, не могу не оплатить ваш усердный труд. Это было бы очень некрасиво с моей стороны, – голос Черноуса казался приторно сладким и вводил в заблуждение. Он говорил слишком много и красиво, но, несмотря на настороженность артисток, одна из них потеряла бдительность. Чья-то рука, неожиданно явившись позади из темноты, крепко зажала рот Когьеку и потащила в сторону. Ее пропажи никто бы и не заметил, если бы, освободив рот, она не завизжала на весь зал, а мужчина, попытавшийся ее ухватить, не заорал от боли: на кисти его руки виднелись покрасневшие отпечатки зубов. – Когьеку! – хватились Джудал и Али-баба. Яростно засадив острый каблучок в ботинок обидчика, – и это еще не шпильки, – Когьеку с наслаждением поковыряла им и, толкнув мужчину, освободилась. – Взять их! – воскликнул Черноус, и обезумевшая толпа с криками бросилась на них. Раздались выстрелы, заставившие на мгновение опешить. – Держи! – крикнул Коха остолбеневшему Али-бабе и, бросив ему прямо в руки заряженный пистолет, спрыгнул с рояля. – Но... – Али-баба недоуменно уставился на него. – Нет времени объяснять! Совсем рядом просвистели шальные пули – по ним открыли ответный огонь. – Джудал, сзади! Брюнет, триумфально вытянув из декольте платья (а ведь бедняжке некогда переодеваться!) пистолет, обернулся и произвел несколько выстрелов, уложив двоих к своим ногам, обтянутым капроновыми колготками в мелкую сеточку. – Джудал-чан, – из-за его спины нарисовалась радостная физиономия Когьеку, – знаешь, ты был бы сильной девочкой! – Нет! Он был бы плохой девочкой! – расхохотался Коха, ловко мелькая меж широких мужских спин, по которым растекались кровавые пятна под лезвием метательного ножа. Джудал насупился, как вышеупомянутая девчонка, и уж было приготовился наброситься на стоумового Коху, имеющего свойство распускать свой длинный язык не в то время и не в том месте, да над головой со свистом пронесся метательный нож – один из тех, что использует аловолосый вместо своего любимого, но массивного оружия. С ним в общественные места не походишь – просекут же. – Али-баба-чан! Забирай девочек и уходите! – сильно сдавив одному из нападавших катышек на шее лентой для волос, крикнула Когьеку – даже она не была бесполезна. – Мы их задержим! Али-баба же почувствовал себя третьим лишним, поэтому, чтобы не упускать шанс проявить свои боевые способности, он поспешил помочь спасенным пленницам безопасно выбраться отсюда на улицу. – Проклятье! – безуспешно щелкая на курок, выругался Коха и столкнулся с Джудалом, которого тоже загнали в окружение, спиной. - Патроны кончилась! – А как же твои зубочистки?.. – с сарказмом спросил Джудал в ответ, перезарядив свой пистолет. – Дай мне свой ствол! – отбросив уже ненужный пистолет в сторону и случайно попав ним кому-то по лысой башке, заявил разъяренный Коха. – Какой ствол?! Коха, придурок ты розовый, прекращай держать меня за педика! Я не один из вас! – отшатнувшись, ответил брюнет и начал таранить оставшимися зарядами по окружению, кольцом сжимающимся все сильней и сильней. – Сам ты педик! И юбки носишь! И каблуки! И сис... – Коха на секунду заткнулся, но, увернувшись от прямого удара под дых, закончил: – Трансвестит! – Я?! Это все ты!! – возмущенно заорал Джудал с другого конца помещения – ему удалось пробиться сквозь окружение. – Да?! Не я забыл взять гитару! – Нашел время играть на флейте! Бежим, пока они гранаты не достали! Или еще чего похуже! – грубо хватая Когьеку за руку, крикнул Джудал и, подбежав к выходу, попытался ногой толкнуть тяжеленный рояль. – Джудал-чан, ты что творишь!? - воскликнула Когьеку, спохватившись. – Я же его в институте одолжила! И братец Коха... – Оно и видно! – перебив ее, запыхтел Джудал, изо всех сил толкая рояль пинками. – Дряхлый, как ваш препод по музыке! – Не говори так! Перестань! Ты же его сломаешь!! – как резаная, вопила Когьеку, тщетно пытаясь остановить упертого Джудала. – Поднажми, копуша! – крикнул он Кохе, что прыгал прямо по головам, стремительно приближаясь к ним. – Не-е-ет!!! – завизжала Когьеку, закрыв глаза, так, будто старый институтский рояль был самым ценным в ее жизни. Джудал вместе с Кохой изо всех оставшихся сил толкнули рояль, и тот, разогнавшись, сбил с ног десяток-другой бандитов, как в боулинге шар сбивает кегли, с треском выломал двери и вылетел в другое помещение – дальнейшая его судьба неизвестна. – Не переживай, сестренка! – Коха утешительно похлопал хныкающую Когьеку по спине. – Подумаешь, заплатим твоему уроду пару штук! – Удоду! Преподаватель Удод! – вспылила праведно рассерженная Когьеку. – Да какая разница! Все равно не красивей своего дырявого рояля будет! – подытожил Джудал и, подойдя к Когьеку, подхватил ее и забросил себе на плечо, как какой-то мешок с картошкой. Когьеку, не ожидавшая подобных выходок по отношению к себе, конечно, возмутилась, да без толку, и принялась молотить кулачками по спине Джудала. Хотя, женский кулачок – не самый весомый аргумент. Оторвавшись, они выбежали на улицу под новый залп пуль. Коха даже позавидовал невольно: если б у него было столько зарядов, не было бы уже всех этих мафиози, которые сидели «на хвосте» и отцепляться никак не желали, хоть ты тресни. – И почему мы приехали не на моем авто?! – тяжко вздыхал Коха каждый раз, когда приходилось преодолевать переулок бегом, да еще и с трехлетним ребенком на руках. Коори, слава богу, сама побегает не хуже их. – Едет! Там что-то едет! – радостно возвестила Когьеку, которой надоело уже висеть тухлой сосиской на плече Джудала вместо какого-нибудь боа. Из ночной темноты сначала выглянули два ярких желтых глаза, а потом показалось такое же желтое туловище с мигающей надписью на крыше: «Taxi». Сомнительная компания то ли криминальных подростков, то ли пьяных бомжей, сигналила ошарашенному водителю всеми возможными способами, призывая остановиться, и кричала на разных языках, но над какофонией звуков преобладал китайский. Ошарашенному таксисту ничего не оставалось, как жать на тормоза – не хватало еще, чтобы эти неадекватные туристы на дорогу выскочили. – Папаша! К лимоновому авто подбежал парень странной наружности и непонятной национальности – ясно только, что азиат, – и заговорил на чистом итальянском, что окончательно запутало мужчину. – Папаша! – повторил он. – Заплачу, сколько захотите, только доставьте нас туда! – Куда? – не понял таксист. – Домой! – кротко и неопределенно ответил парнишка и подал знак своим друзьям. – Грузитесь! Таксист присмотрелся, кто именно там к нему грузится на заднее сидение, потому как рядом плюхнулся недавний собеседник и тут же пристегнулся: грудастая блондинка с трехлетней девочкой на руках, девочка-подросток с темно-красными волосами, да какая-то брюнетка (или брюнет?..) с еще одной девушкой, что висела у нее через плечо, как банное полотенце. Странно, что не сопротивлялась: то ли просто отключили, то ли... пришили*. И если блондинка с двумя девочками показались ему вполне нормальными, то насчет нормальности оставшихся мужчина что-то сомневался. Сглотнув нервный комок в горле, он решился спросить у своих попутчиков, кто же они есть такие. – Простите, вы что, местная мафия? Парнишка, сидевший рядом, весело расхохотался. – Нет, не местная. – А какая же? – настороженно уточнил таксист. – Мы вообще не мафия, мы артисты, – успокоил его аловолосый. – Может, поехали уже? – Бродячие? – не унимался таксист, однако на газ нажал, и такси плавно тронулось с места. – Как сказать, – пожал плечами парнишка и отвернулся к окну. В зеркале заднего вида мимолетно мелькнули два черных джипа, но не исчезли, как это обычно бывает с галлюцинациями, а появились снова. И тут не составило бы труда догадаться, что за ними погоня! – Эй, папаша! – воскликнул Коха, прилипнув к окну, глядя в зеркальце. – Жми на газ! Догоняют! – Но... тут же нельзя превышать скорость! – воспротивился пижон таксист. – Давай! – рявкнул Коха, услышав странные хлопки за спиной, и сам нажал на газ, наступив ногой на свободную педаль - не время выяснять отношения. – Пригнись! Джудал схватил Когьеку и, вынуждая ее нагнуться, пригнулся вместе с остальными. Раздался сдавленный треск позади. – Хорошие стекла у вас! – заметив, что две пули застряли в стекле, сделав небольшие дыры, присвистнул Джудал. – Было время, детка! – ответил таксист и теперь уж самостоятельно нажал на газ, заметив «хвост». – Ты что делаешь? Куда?! Опустив стекло, аловолосый выглянул в окно и, протянув руку меж передних сидений, произнес: – Али, пистолет! Блондинка вытянула из декольте пистолет под радостный смех трехлетней девочки, сидевшей у нее на руках, и передала его парню. – А я думал, у нас патроны кончились! – удивилась брюнетка, и только теперь таксист въехал, насколько облажался, назвав парня «детка»... Аловолосый опустил стекло полностью и высунулся в окно с мыслью «прощай, прическа!» Морозный ветер больно ударил в лицо и затрепал волосы, словно потел сорвать их с головы, как парик. Щурясь, Коха прицелился. Выстрел – шина джипа сдулась – рядом просвистела вражеская пуля. – По колесам! По колесам стреляй! – подсказывал брюнет. Выстрелив еще пару раз, Коха вернулся на свое место, однако не пристегнулся. И зря, потому что второй джип, несмотря на поломку, решил во что бы то ни стало подрезать их. – Держитесь крепче, ребятки! – воскликнул таксист и резко крутанул баранку руля влево – всех сидящих в салоне автомобиля отбросило туда же. Коха с удивлением и некоторой признательностью заметил, как умело водитель ответно пытается выбить черный джип с моста. Это было очень опасно, ведь джип обычному Форду не ровня – он мог в любой момент вылететь за пределы моста и рухнуть в реку. Однако в борьбе выиграл Форд. Непонятно каким чудом ему удалось точно подрезать джип так, что тот занесло и выкинуло в сторону – за пробитое ограждение. То ли помогла меткость Кохи, который выстрелил по второму колесу, пока автомобили толкались, подрезая друг дружку, то ли опытность таксиста. Обалдевший Джудал, проводив изумленным взглядом падающий джип, присвистнул, а Когьеку и Али-баба пооткрывали рты от удивления. – Мой рыцарь, вы ранены!? – неожиданно возопила красноволосая девочка-подросток. – Где? – вопросил Коха и погляделся в любезно протянутое сестрой зеркальце. – О, нет! Заметив на щеке некрасивую кровоточащую ссадину, он впал в настоящую истерику. – Братец Коха, ты в порядке? – обеспокоенно задала вопрос Когьеку. – Нет!! – был ответ. Когьеку смолкла. – Думаешь, с ним будет все нормально? – спросила она у Джудала шепотом спустя минут. – Переживет! – закатив глаза, фыркнул Джудал и сложил руки на груди. – И настоящего мужика боевые раны только украшают! – Украшают?! – взвился Коха, который, к собственному сожалению, все слишком хорошо слышал. – У меня завтра фотосессия, а на лице – черт знает что! – И не только на лице, – криво усмехнувшись, добавил Джудал. – Где?! Еще?! – Успокойся, нету там ничего, – наблюдая, как аловолосый пытается заглянуть себе за шиворот, Джудал тяжко вздохнул: вот чего-чего, а стриптиза им точно не хватало. – И завтра День влюбленных. – Что?! – в один голос воскликнули Коха, Когьеку и Али-баба. – Ничего! – расхохотался Джудал весело под их обалдевшими взглядами. За спорами они и не заметили, как прибыли на место. Родная многоэтажка в центре города уж не встречала их яркими огнями. Она, как и жильцы, уснула, не дождавшись их прихода, погасив свет во всех квартирах. – Ура!! – обрадовано воскликнула Когьеку. Даже Джудал как-то изменился в лице. Благодарная, но шумная компания вывалилась на тротуар. Коха остался рассчитываться за проезд. – Вот, держите, – сказал он, протягивая пару сотен евро странно улыбающемуся таксисту. – Спасибо, что подвезли! И что рискнули тоже! – Оставь их себе, сынок, – ответил на то таксист. – Молодой еще, кровь в жилах играет! Лучше потрать их на свою подружку! Мужчина кивнул на девочку-подростка, стоящую рядом с Когьеку. Коха рассмеялся, но рушить его мечты не стал. – И это вам, ребята, спасибо! Давно у меня не было таких приключений! – таксист включил зажигание; мотор загудел, зарычал, как голодный вепрь. – С тех пор, как уволился с работы у босса мафии лет пятнадцать тому назад. – Мафии?.. – вскинув брови, переспросил Коха, но опоздал: такси уже укатило прочь и помчалось по трассе ночного города...